В резиденции Се для приёма гостей был отведён изящный дворик. Обойдя декоративную стенку-ширму, взору открывался банан, горделиво возвышающийся в юго-восточном углу. Мелкий дождь орошал его нежные молодые листья, и полупрозрачная зелень трепетала на ветру, а когда с карниза хлестали струи воды, листочки яростно раскачивались, словно теряя опору.
Из-за резных ворот медленно появился зелёный зонтик Цин Юань, напоминающий ряску на воде. Служанки у ворот поспешили навстречу, и Бао Сянь сложила зонтик и передала тот им. По дороге дождь усилился, и брызги замочили подол платья четвёртой юной леди, поэтому служанка тут же присела, достала платок и начала вытирать.
Цин Юань, стоя под навесом, взглянула на главный дом: под белыми стенами и чёрной черепицей располагались резные скамьи из камфорного дерева. В дождливые дни бамбуковые шторы опускались наполовину, оставляя узкий просвет, через который девушки проходили, словно ожившие картины, полные грации и изящества.
Из комнаты старой госпожи вышла Юэ Цюань и, увидев Цин Юань, спросила:
– Четвёртая юная леди, почему Вы не заходите? Три остальные юных леди уже здесь.
Юэ Цюань изначально звали Юэ Юань, но чтобы избежать совпадения с именем Цин Юань, её имя изменили на Цюань (2). Она была одной из немногих в семье Се, кто говорил то, что думал, и относилась к Цин Юань так же, как к другим юным леди, без раболепия и подобострастия.
Цин Юань ответила мягким согласием.
Юэ Цюань понимала её намерение: будучи младшей, Цин Юань должна была соблюдать субординацию и не переступать границы, установленные старшими сёстрами. Вообще-то четвёртой юной леди приходилось действительно несладко: она выросла не в резиденции, и теперь, внезапно вернувшись, не воспринималась многими как родная. Её положение было шатким, и, несмотря на юный возраст, Цин Юань вынуждена была быть крайне осторожной. Чем больше она старалась, тем больше вызывала жалости.
Юэ Цюань жестом пригласила её войти, а затем, взглянув на её спину, удивилась:
– Как платье юной леди могло промокнуть?
Бао Сянь, оставшаяся у дверей, небрежно бросила:
– Ах, это Люй Чжуй подле второй юной леди облила четвёртую юную леди. Хотели вернуться переодеться, но побоялись, что старая госпожа может слишком долго ждать, потому поспешили сюда, – затем она улыбнулась. – Четвёртая юная леди не придала этому значения, мол, молодая, здоровье крепкое, не заболеет.
Тем временем Цин Юань вошла в дом. Поскольку фужэнь правителя уезда была знакомой, старая госпожа и Ху фужэнь беседовали с ней в восточном крыле. Передняя и крыло были разделены резной ширмой, и когда кто-то проходил мимо, те внутри могли его видеть. Фужэнь правителя уезда удивлённо воскликнула:
– Я часто бывала здесь раньше, но никогда не видела эту девушку.
Цин Юань вошла в комнату, сначала поклонилась гостье, а затем приветствовала старую госпожу и Ху фужэнь. У старой госпожи болела голова, и она носила повязку на лбу, но в присутствии гостей женщина не показывала слабости, отвечая намеренно небрежным тоном:
– Это моя младшая внучка, Цин Юань.
Фужэнь правителя уезда сразу всё поняла. Сначала она с интересом разглядывала Цин Юань, но затем отвела взгляд к фарфоровой чашке в руках.
– Садись, – указала Ху фужэнь на место ниже Цин Жун, обращаясь к Цин Юань.
Она была законной женой Се Шу, и лицо женщины всегда сохраняло холодное выражение, хотя в резиденции говорили, что она добра. При первой встрече Цин Юань удивилась её красоте: было видно, что в молодости эта женщина была настоящей красавицей, и даже без улыбки в её чертах сквозила изысканность и романтический флёр.
Когда Цин Юань села, разговор возобновился. Речь шла о том, что старший сын Кай Го бо достиг брачного возраста, и фужэнь правителя уезда в первую очередь подумала о семье Се.
– В Шэнчжоу немало знатных семей, но если говорить о добродетели и талантах девушек, то, несомненно, семья генерал-губернатора, естественно, на первом месте, – взгляд фужэнь правителя уезда скользнул по лицам девушек. – Взгляните, такой род, такая красота – во всем Хэнтане не найти второй такой семьи. Честно говоря, жена Кай Го бо – моя сводная сестра, и, поскольку она попросила меня, я отнеслась к этому вопросу как к собственному делу. Вот и пришла сегодня побеседовать со старой госпожой, чтобы узнать её мнение.
Кай Го бо был чиновником четвёртого ранга, с наделом в семьсот дворов, и, несмотря ни на что, бо – это был дворянский титул. К тому же речь шла о браке старшего сына. В общем, как на это ни посмотри, этот брак – хорошая партия. Старая госпожа кивнула:
– С родом всё ясно, но вот каковы характер и знания у старшего сына? – затем она улыбнулась. – Хотя наша семья и относится к военным, среди предков были учёные, и в вопросах брака детей мы не можем быть небрежны. Вы наша давняя знакомая, так что не стану скрывать: выдавать дочь – не то же самое, что принимать невестку. Чужая девушка, приходя в наш дом, не будет обижена, но наша девушка, отправляясь в чужую семью, окажется полностью в зависимости от своих новых родственником. Потому мы должны быть уверены в характере жениха.
Фужэнь правителя уезда тут же согласилась:
– Ваши опасения мне понятны, старая госпожа. Раз уж мы давние знакомые, разве я стану обманывать Вас? Что касается старшего сына Кай Го бо, то он подаёт большие надежды. Это во истину то дерево, из которого можно изготовить посуду (3)! В этом году он стал гунши (4). Имея возможность воспользоваться заслугами предков, он всё же стремится сдать экзамены – в наше время такое редко встретишь. Вы, старая госпожа, прожили долгую жизнь, многое видели и слышали, разве не так?
Судя по всему, возражений не было. Однако внучек было несколько, и неизвестно, на кого именно положил глаз дом Кай Го бо. Прямо спросить об этом было неудобно, потому старая госпожа сказала:
– Все мои внучки мне дороги, и каждую жалко отдавать…
Взгляд фужэнь правителя уезда упал на Цин Юань. Если говорить о внешности, то эта девушка была вне конкуренции. Если бы не история с её матерью, за неё, наверное, боролись бы все семьи Шэнчжоу. Но, к сожалению, всё обернулось именно так…
Взгляды всех присутствующих последовали за женой правителя уезда, и в глазах каждого читались свои мысли и догадки.
Ху фужэнь слегка кашлянула и сказала служанке:
– Чай остыл, принеси свежий!
Только тогда старая госпожа внимательно разглядела Цин Юань и заметила, что часть её платья потемнела, будто промокла насквозь. Что произошло, при посторонних спрашивать было неудобно, но женщина недовольно нахмурилась.
Фужэнь правителя уезда с сожалением отвела взгляд и перевела его на Цин Жу, спросила с улыбкой:
– Вторая юная леди, сколько вам лет?
_____
1. 伯 (bó) – исторический термин – бо – дворянский титул, примерно равный западному графу.
2. Это было сделано из китайской табуированности имён. Обычно, у Императора, членов Императорской семьи и его наложниц имена становились табуированными, то есть, простые смертные, просто не имели права называться иероглифами, из которых состояли имена августейших особ. Вероятно, в благородных домах подобные правила тоже существовали. Впрочем, велика вероятность того, что это было сделано ради того, чтобы никто не подумал, что благородную леди зовут в честь служанки.
3. 可造之材 (kězàozhīcái) – литературный перевод – древесина, из которой можно изготовить посуду – пословица, описывающая талант, который достоин того, чтобы его развивать и взращивать, многообещающий талант.
4. 贡士 (gòngshì) – исторический термин – гунши – представляемый (рекомендованный) ко двору или государю учёный. При системе государственных экзаменов кэцзюй такое звание получали выдержавшие столичные экзамены учёные, в силу этого они были допущены к дворцовым экзаменам и могли надеяться получить высшую учёную степень цзиньши.
Обновлено: 03.02.2026