– Фужэнь правителя уезда недавно стала свахой для второго господина, и теперь, наверное, снова принесла добрые вести, – сказала Бао Сянь, поддерживая Цин Юань по пути в Дань Юэ Сюань.
Дань Юэ Сюань был двором, где раньше жила Цзинь инян. Четырнадцать лет назад двух наложниц постигла печальная участь, и господин, потрясённый эти жестоким событием, больше не брал новых. Двор пустовал до нынешнего времени. Дом, долго остававшийся без жильцов, мог стать пристанищем для духов. Теперь, когда Цин Юань вернули в отцовский особняк, её поселили сюда – если Цзинь инян и хотела вредить кому-то, то теперь она могла делать это только своей дочери.
Прожив здесь несколько дней, Цин Юань надеялась, что мать явится ей, но тщетно. Бабушка говорила, что её мать умерла от болезни лёгких вскоре после родов, и в памяти Цин Юань она оставалась лишь именем без образа. Но разве можно прожить жизнь, не зная своих корней? Она смотрела на лунные врата (1), на заново разбитые клумбы. В первый день, когда она вошла в особняк семьи Се, двор, выделенный ей, был заросшим бурьяном и совершенно непригодным для жизни. Но именно здесь Цин Юань нашла тонкую связь с матерью. Когда двор привели в порядок и зажгли свет, она могла представить силуэт отбрасываемой светом свечи тени на окно: четырнадцать лет назад, до изгнания, её мать, должно быть, сидела там за шитьём.
Цин Юань спрашивала у бабушки, как выглядела её мать, и та, задумавшись, показала рукой:
– Вот такого роста, с красивыми бровями и глазами, как у тебя.
Её мать провела в семье Чэнь всего восемь месяцев, и спустя годы бабушка вспоминала лишь, как та сидела под виноградной лозой, вечно печальная.
– Дурные люди обычно изворотливы: если одно дело не вышло, ищут другое, они не станут тосковать и вешаться на одном дереве. Болезнь твоей матери возникла от непроходящей тоски, а тоскуют чаще всего честные люди, – потому бабушка никогда не верила, что Цзинь инян отравила кого-то.
Убийство – серьёзное преступление, и было легко привлечь к ответственности того, у кого на это никогда не хватит смелости. Вначале Цин Юань, обременённая грехом матери, чувствовала вину и не могла поднять головы. Но постепенно она начала сомневаться: слишком многое не сходилось, и она не должна была слепо принимать вину за мать. По этой причине, когда семья Се потребовала её назад, девушка согласилась. Они заплатили старикам Чэнь щедро за четырнадцать лет воспитания дочери, но слёзы на их лицах показали: настоящую привязанность не измерить деньгами.
Цин Юань дала себе слово: когда исполнит задуманное, то непременно вернётся к старикам. В этом мире лишь они по-настоящему любили её. Семья Се настаивала на её возвращении лишь для того, чтобы её судьба защитила дом от несчастий. Они не заботились о девушке с детства, а теперь, вернув, бросили на произвол судьбы. Она до сих пор не видела отца, и даже имя "Цин Юань" дала ей старая госпожа по своему усмотрению.
Цин – по порядку поколения, Юань – "благополучие" (2). Старая госпожа лишь сказала:
– Главное, что ты вернулась.
Она не спорила: в её жилах текла кровь семьи Се, и Цин Юань не винила себя за это. Но до того, как войти в эти ворота, у неё было другое имя, которым её называли четырнадцать лет: Юнь Я (3). "Нежные листочки на белых облаках" – звучало мило.
Пока она размышляла, Бао Сянь гадала о намерениях фужэнь правителя уезда:
– Наверное, хочет сосватать кого-то из юных леди. Пока неизвестно, кому предстоит выйти замуж на этот раз, – она посмотрела на свою юную леди и добавила: – Юной леди также следует подготовиться.
Цин Юань не реагировала на слова служанки, перебирая в корзине узоры для вышивки и спрашивая, куда делся утренний эскиз.
Бао Сянь, обеспокоенная её равнодушием, настаивала: резиденция семьи Се – не место для долгой жизни, и хороший брак мог бы стать выходом. Она отодвинула корзину, привлекая внимание своей хозяйки:
– Юная леди, Вы меня слышали, что сказала нуби?
Цин Юань, не дотянувшись, встала и подтянула корзину обратно, лениво ответив:
– Я ещё молода, куда спешить? Старшие сёстры ещё не помолвлены, мне рано даже думать о замужестве.
– Это совсем не обязательно правда, – сказала Бао Сянь. – В Шэнчжоу обычаи разнятся. В некоторых семьях соблюдают очерёдность, но в Хэнтане – нет. Если в доме несколько девушек подходящего возраста, неважно, кто первым вступит в брак. Особенно в чиновничьих семьях: найти подходящую кандидатуру не так-то просто, и если удаётся, то неважно, кто именно заинтересовал жениха.
Цин Юань снова улыбнулась. Она прекрасно понимала: если будет хорошая партия, та ей совершенно точно не достанется. Семья Се вернула её не для того, чтобы устраивать замужество. Её роль – защищать дом, а в крайнем случае стать жертвой ради спокойствия.
Конечно, её служанки были на её стороне, что было вполне естественно. Цин Юань знала, что о ней говорили в комнатах других ветвей семьи. Кто-то считал, что она согласилась вернуться лишь ради статуса дочери чиновника, а потому посмеивался над её наивностью и непониманием опасности.
_____
1. 月洞门 (yuèdòngmén) – лунные врата – это круглый или овальный проход между дворами китайского дома. Выглядит примерно так:
2. Сложное иероглифообразование и взаимосвязь этих самых иероглифов в китайском языке. Начну с простого. Имя "Юань" является также первым иероглифом словосочетания "圆满" благополучный, круглый, исчерпывающий. Тут всё вполне очевидно. "Цин" же с поколением связано немного сложнее. Существует выражение "три поколения Цин", что означает три поколения семьи: бабушка и дедушка, мама и папа и дети. Изначально это выражение относилась к родоначальникам или основателям, чтобы отметить, от кого ведётся династия или семья, и тогда считалось, что основатель (дедушка), его сын и внук – это те, кто стоят у истоков, только после можно считать, что династия или знатная семья "установлены". Но потом всё свелось лишь к ближайшим родственникам трёх поколений, которые чаще всего жили под одной крышей.
3. Дословно имя Юнь Я можно перевести как "облачный росток".
Обновлено: 03.02.2026