Глава 2 — Глава 1.2. Четвёртая юная леди – красавица

Пожилая пара, вырастившая её, хоть и не была знатной, но жила вполне достойно. Сначала они не хотели отдавать девочку, и семье Се пришлось чуть ли не обращаться в суд, прежде чем те, скрепя сердце, отпустили её. Маленькие служанки живо интересовались теми событиями, а потому не могли умерить своё любопытство, задавая всё новые вопросы:  – Та наложница, что умерла, правда была отравлена Цзинь инян? После некоторого затишья из кухни вышла Шан момо, громко кашляя и отплёвываясь, прежде чем яростно обругать маленьких служанок:  – Сколько можно? Когда вы собираетесь промыть рис? Хотите, чтобы вас всех выпороли? Все вздрогнули и разошлись. Вопрос остался без ответа, и с тех пор его не поднимали. Но к четвёртой юной леди служанки по-прежнему испытывали почтение из-за её красоты и, если была возможность, смотрели на неё с восхищением. Четвёртая юная леди была доброй. Заметив взгляд, она прищуривалась и спрашивала:  – На что ты смотришь? Маленькая служанка заколебалась с ответом, но внезапно на неё снизошло озарение:  – Цветы в волосах у юной леди такие красивые! Та ответила вполне радушно:  – Потом научу тебя их делать, – она моргнула, и лицом озарилось нежной улыбкой. Даже у грубых и неловких служанок от этого выражения лица ёкало сердце. Увидев, что Бао Сянь несёт чашку для лекарства, маленькая девочка тут же старательно сказала:  – Позвольте нуби сделать это, юная леди, а то обожжёте руки. Но Цин Юань отказалась и на этот раз. Такой тяжёлый горшок было не под силу поднять ребёнку. Она отложила в сторону веер, которым раздувала пламя под горшком, закатала рукава и перелила лечебный отвар в чашу. Густой пар поднимался по стенкам, и горький аромат окутывал её лицо. На подносе лежала ещё и маленькая эмалевая коробочка размером с ладонь. Девушка приоткрыла её, проверила содержимое и закрыла обратно. Затем Цин Юань направилась в главные покои. Дома на юге были соединены изящными галереями, а в дождливую погоду тёмные зелёные кирпичи впитывали воду, приобретая глубокий чёрный оттенок, который выглядел довольно мрачно. Семья Се, как и все знатные рода, строго соблюдала иерархию. Потому покои старой госпожи были самыми большими и роскошными в усадьбе. Но дом – это безжизненная оболочка, отражающая судьбы людей. Каков человек – таков и его дом. Покои старой госпожи с их серой черепицей и белыми стенами, с глубоким внутренним двором, выглядел так, словно это было дно глубокого колодца. Из-за погоды и красной деревянной мебели внутри было темно и мрачно. Запах старости и тления витал в каждом углу, опутывая, словно сеть, всех, кто входил. Служанка старой госпожи, Юэ Цзянь, встретила её:  – Четвёртая юная леди, мы снова побеспокоили Вас, – затем с упрёком добавила: – Служанки, готовящие лекарство, становятся всё ленивее. Цин Юань ответила с лёгким несогласием в голосе:  – Нет, это я сама решила. Лекарь изменил рецепт и велел добавить луковицы рябчика мутовчатого (1), когда отвар наполовину готов. Я боялась, что служанка ошибётся со временем, потому решила проконтролировать всё сама, – она вошла во внутренние покои. – Бабушка уже проснулась? Юэ Цзянь ответила, что только что, и подняла бамбуковую занавеску. Служанки внутри приняли поднос и доложили:  – Старая госпожа, четвёртая юная леди принесла лекарство. С кровати донёсся кашель, занавески шевельнулись. Старуха лежала на боку, и в полумраке был виден лишь её силуэт. Цин Юань подошла, велела служанке подать лекарство и мягко сказала:  – Бабушка, лекарь сказал, что в прошлом году ты болела всю зиму, но теперь, с наступлением тепла, должна поправиться. Сегодня он изменил рецепт, добавил новые травы. Тебе нужно попробовать его пару раз, чтобы можно было оценить эффект, – она поднялась на подставку для ног, подала чашку старой госпоже, когда старая женщина села в кровати, и положила полотно поверх одеяла, чтобы случайно не забрызгать лекарством драгоценную ткань. Затем она одной рукой подняла эмалированную шкатулку. Старая госпожа Се была чрезвычайно властной. Старый господин никогда не вмешивался в домашние дела, и всё решала она. В молодости она была жестока, и лишь прожитые годы немного смягчили этот непреклонный нрав, но авторитет её оставался непоколебимым. Жёны, внуки и правнуки побаивались старую госпожу. В её дворе редко можно было увидеть родственников, кроме как во время утренних и вечерних приветствий. Когда старая госпожа была здорова, это её не беспокоило, но с болезнью пришли тоска и меланхолия. Лишь эта внучка, вернувшаяся недавно, проявляла заботу. Старая госпожа опустила глаза. Горькое и терпкое лекарство резало горло, как и эта не приносящая удовлетворения жизнь. Её служанки были чопорны, слишком правильны, лишены творческого подхода. Они знали, что после лекарства нельзя пить воду, чтобы не снизить эффект, и позволяли кисло-горькому вкусу распространяться по языку. Старая госпожа, дорожившая лицом, никогда не жаловалась, но с тех пор, как появилась Цин Юань, после каждого приёма лекарства ей давали засахаренную сливу, приготовленную внучкой. Сладкий вкус сглаживал неприятное послевкусие во рту. Старая госпожа поставила чашку и замерла в ожидании. Девушка подняла крышку эмалированной шкатулочки и скормила бабушке засахаренную сливу. В полумраке комнаты, освещённой лишь лампами по углам, руки и лицо девушки казались особенно нежными и привлекательными. Глядя на неё, старая госпожа вдруг вспомнила её мать. Цзинь инян не была из тех, кто любил брать инициативу на себя. Чиновничья карьера Се Шу росла, а вместе с ней и количество наложниц на заднем дворе особняка. Старая госпожа после его женитьбы почти не вмешивалась в дела его внутреннего двора, но знала, что в итоге одна женщина умерла, а другую выгнали, из-за чего во внутреннем дворе сына остались лишь одна жена и две инян. Мать Цин Юань проиграла в битве за внимание, став изгнанной наложницей с клеймом преступницы. С такой матерью судьба девочки тоже не могла быть лёгкой. Старуха отвела взгляд:  – Впредь не трудись сама, отдыхай больше и заботься о себе. Девушка из знатной семьи должна вести себя соответственно. Цин Юань поклонилась, но ответ пришёл не сразу:  – Слушаюсь, – однако она тут же добавила: – Я не имела возможности проявить дочернюю почтительность, пока росла. Теперь, вернувшись, должна заботиться о бабушке. Но, боюсь, мои неумелые руки не угодны бабушке. Раз вы приказали, в будущем я буду внимательнее к своим действиям. Она отступила, скрыв горечь за улыбкой. Подобный холодный приём был для неё не новым, но приходилось терпеть. Бао Сянь встретила её, и Цин Юань улыбнулась:  – Пойдём назад. Едва они обошли ширму, как навстречу вошла момо, управляющая делами особняка, торопливо поклонилась и прошла во внутренние покои. У этой почтенной момо был громкий голос, и её слова долетели до дверей: фужэнь (2) правителя уезда пришла просить аудиенции у старой госпожи и госпожи по важному делу. Бао Сянь взглянула на свою юную леди, но та сохраняла бесстрастное выражение, не замедляя шага, и, подобрав юбку, переступила порог. _____ 1. Рябчик мутовчатый – многолетнее травянистое растение из семейства Лилейных. В китайской медицине настойка, порошок используется как седативное, спазмолитическое, гемостатическое, жаропонижающее, отхаркивающее, при туберкулёзе лёгких, респираторных инфекциях, коклюше у детей, гипертонической болезни, атеросклерозе; является лактогенным, наружно применяется при фурункулах, абсцессах. 2. 夫人 (fūrén) – исторический термин – фужэнь – в древние времена так называли жён принцев. Во времена династии Мин и Цин главные (и только главные) супруги чиновников первого и второго ранга назывались фужэнь. Позднее этот титул могли использовать как почётный титул для жён и простых людей, но всегда речь шла только о главной супруге, которая была госпожой дома. В настоящее время этот титул почти не используется, лишь в ситуациях, обусловленных дипломатическими нормами.