Беспокойство заместителя магистрата
На следующий день небо, наконец, прояснилось.
После утреннего приёма пищи четверо работников таверны «Шэнь Несмываемая» принялись за уборку — смывали кровь, собирали обломки. Два слуги, оставленные Лин Янем, тоже присоединились, безропотно выполняя указания, будто они уже были на службе у госпожи Шэнь.
После полудня Шэнь Шаогуан с сопровождающими отправилась на Западный рынок за необходимыми припасами. Там же она договорилась о покраске стен — завтра. Но раз уж беды случились, девушка решила: пора полностью переделать интерьер. Как говорится, «чем больше ударов, тем прочнее основа — трудности лишь подстёгивают интерес».
Вынося поломанную мебель, Шэнь Шаогуан повстречала нескольких соседей и завсегдатаев. Многие, как оказалось, слышали вчерашний переполох. Но, выглянув и увидев людей с ножами и мечами, поспешили укрыться обратно в домах.
С улыбкой она объяснила:
— Пара преступников вырвались и случайно забежали в наш переулок, угодили в таверну. К счастью, чиновные ловчие из управления складов пришли и арестовали их. Было, конечно, страшно...
Всё, что она сказала — правда. Только… упустила «малозначительные» подробности.
Сосед заглянул внутрь и цокнул языком:
— Ай-ай, ваша таверна так пострадала...
— Не говорите, — вздохнула Шаогуан.
— Ну… что уж тут поделать, — развёл руками он.
— Точно, — согласилась она.
К вечеру Лин Янь, закончив все дела, вернулся домой. Проведя ночь вне дома, он первым делом вымылся, переоделся, навестил бабушку и поел с ней. После этого отправился в таверну «Шэнь Несмываемая».
Входная дверь была заперта, на ней висела табличка:
«Хозяйка занята. Таверна закрыта на пять дней».
Не смутившись, он обошёл в переулок к заднему двору — оттуда тянул аромат жареной баранины с тмином. Подойдя ближе, он услышал смех. Среди голосов — и его собственные слуги.
Лин Янь усмехнулся:
— А’Цзи, ах, А’Цзи...
Он постучал. Открыл дверь А’Чан:
— Господин Лин! — поспешно пригласил его войти.
На глиняном полу были расстелены плетёные циновки и войлочные подстилки. В центре — жаровня, где шипели шашлычки из мяса, курицы, овощей и тофу. Юй Сан, с передником и слегка сползшим на бок [футоу][1], неустанно жарил мясо, рядом помогал Чжоу Куй. Остальные сидели вокруг, уплетая угощение. А госпожа Шэнь — в центре, довольная, как хозяйка праздника.
Когда вошёл Лин Янь, его слуги тут же поднялись и с почтением сложили руки. У Шэнь Шаогуан поникло лицо. Заместитель магистрата невольно разрушил непринуждённость — из весёлого застолья всё стало похоже на официальный банкет.
— Господин Лин, вы ужинали? Присоединитесь к нам? — вежливо пригласила она, хотя душой вздохнула.
Заметив выражения лиц, Лин Янь кашлянул и улыбнулся:
— Уже поел, не стесняйтесь. Только... аромат жареной баранины с перцем и тмином — разносится по всему переулку!
Слуги переглянулись:
Хозяин сегодня как подменённый… даже разговорчив!
Понимая, что его присутствие вызывает напряжение, Шаогуан предложила:
— Тут дымно и тесновато… хотите отдохнуть в доме?
Лин Янь кивнул:
— С удовольствием.
Это был его первый визит в её дом, хоть и только в главную комнату.
Комната была скромная, но уютная: ковёр цвета сырого шёлка, пара простых откидывающихся кресел из вяза, длинный стол. На столе — пол-листа розовой бумаги с золотым орнаментом, ножницы, маленькие хуа-дянь в виде цветов, птиц, рыб и насекомых. Поодаль — книги, чайник, чашки и блюдо в форме лотосового листа с горкой свежих водяных орехов. Рядом — кожура, ещё не убранная.
Лин Янь опустил взгляд и молча улыбнулся:
А’Цзи — неаккуратная.
Шэнь Шаогуан зажгла лампу, поставила угощение. Заметив бардак, она смутилась. Днём она ходила за покупками и заодно купила чернильный камень — прежний разбился во вчерашней драке. А ещё — несколько листов роскошной бумаги с золотыми вкраплениями. Вечером, пока было свободно, она учила А’Юань вырезать узоры... и не успела прибрать.
Хотела было убрать, но Лин Янь остановил её:
— Не стоит, присядьте.
Раз уже скрывать беспорядок нет смысла, Шаогуан просто сдвинула всё в сторону и налила ему кисло-сливового напитка.
— Почему ужин у вас такой скромный? — заметил Лин Янь, вспоминая, что на подносе были только пирожные, персики и виноград, но никакого мяса.
Шаогуан улыбнулась:
— Ничего особенного. Просто горло немного болит.
Вчера её подняли в воздух, сдавливая шею. Остались синяки и красная полоса. Сначала она думала, что это пустяки. Но с утра горло пекло. Заглянув в зеркало — увидела, что миндалины опухли. Вот и не решилась есть жареную баранину.
Лин Янь бросил взгляд на её шею — синяки были тёмно-фиолетовыми, а на бледной коже особенно заметна красная полоса.
— Больно? — мягко спросил он.
Эти слова тут же вызвали у Шаогуан очень недостойные мысли. Она тут же остановилась, хрипло усмехнулась:
— Не болит! Пара пилюль [Саньхуан или Шанцин][2] — и всё как рукой снимет.
Лин Янь кивнул. Воцарилось короткое молчание.
Чтобы отвлечься от пошлостей, Шаогуан предложила фрукты:
— Виноград с нашего дворика очень сладкий! И водяные орехи тоже — нежные, хрустящие.
— Мм, — кивнул Лин Янь.
Рядом с блюдом с орехами лежала книга «Сборник размышлений осенью». Лин Янь взял один из бумажных хуа-дяней в форме птичьего пера и заложил им страницу:
«Пока вновь не вспыхнут белые мечи, окрашенные кровью... Когда смерть — долг, кто станет гнаться за славой?»[3]
Он тихо закрыл книгу, положил в сторону, а затем взял щипцы, очистил орех и протянул мякоть Шаогуан.
Та замерла, удивлённая, но приняла, сняла кожуру и откусила. Сочно. Хрустит.
— А’Цзи, — вдруг произнёс Лин Янь, голос у него был ровным и искренним. — А как ты смотришь на то, если я официально пришлю сватов?
Шаогуан чуть не поперхнулась водяным орехом.
Лин Янь слегка нахмурился и подтолкнул к ней стакан с напитком, который она ему только что налила.
— Нет, господин Лин… — махнула она рукой. — Ну надо же хоть как-то помягче!
— Мне действительно тревожно, что вы живёте здесь одна, — серьёзно сказал он.
Шаогуан улыбнулась и кивнула:
— Пустяки. Я просто найму ещё двоих слуг — мужчин, ростом с хорошую тридцатиметровую сосну.
Лин Янь: …
Примечания:
[1] Футоу (幞头) — один из главных головных уборов в древнем Китае. Его носили чиновники, начиная с Северной Чжоу и особенно в Тан и Сун. У футоу были длинные «крылья», завязанные сзади.
[2] Пилюли Саньхуан и Шанцин — традиционные китайские препараты. Саньхуан — жаропонижающий и противовоспалительный. Шанцин — снимает жар, выводит токсины и «ветер».
[3] Цитата из стихотворения «Ода солдату царства Янь» поэта Гао Ши (704–765).
Водяной орех (Eleocharis dulcis) — простой на вид, но утончённый во вкусе.
Обновлено: 13.02.2026