Глава 20 — Глава 20

Глава 34. Жена говорит, что на моём лице комар Лёгкий кашель заставил Ся Цинчэн слегка покраснеть. Девушка собралась с духом и попыталась принять невозмутимый вид. Той же ночью Дворец Чжэнъян Хуа Нин и Ся Цинчэн лежали на одной кровати, по-прежнему разделённые высокой подушкой. Хуа Нин, лёжа на боку и подперев голову рукой, не скрывал, что с удовольствием любовался красотой своей жены. Ся Цинчэн же лежала строго на спине, её прекрасные глаза были устремлены вверх, в золотой полог над кроватью. Она сложила пальцы на животе и старалась не смотреть в сторону супруга. – Разве император Великой Мин не велел тебе искать хаотическое тело? Почему ты до сих пор бездействуешь? – мягко спросила она, не отрывая взгляда от полога. – Я же уже говорил тебе, жена, что хаотическое тело – это я, – улыбнувшись, Хуа Нин ответил с подчёркнутой искренностью. Услышав это, Ся Цинчэн слегка повернула голову и недовольно посмотрела на него. Этот человек совершенно несерьёзен! Похоже, рассчитывать на какие-либо разумные ответы с его стороны бесполезно. – Ты всегда был таким коварным? – после короткой паузы она вдруг задала такой вопрос. – Жена, ты снова меня недооцениваешь. Разве такой чистый и добрый человек, как я, может быть коварным? – не моргнув глазом, пожал плечами Хуа Нин. – Жене не стоит так переживать. Когда ты станешь сильнее, все недовольные голоса при дворе просто исчезнут, – заметив тень тревоги на лице Ся Цинчэн, он добавил спокойно. – Разве у князя Нин, который даже не достиг уровня Разжижения Крови, есть представление о практике? – в голосе девушки послышалась лёгкая насмешка, она повернулась к нему и устремила на супруга изучающий взгляд. Когда-то Хуа Нин считался самым талантливым гением всего Восточного Края, он был близок к тому, чтобы побить рекорды мира практиков. Но потом что-то случилось, и его уровень упал до нынешнего состояния. Возможно, князь Чжэньдун выбрал его именно из-за того невероятного таланта, что он демонстрировал в прошлом. Но кто мог предвидеть такие перемены? Ей было любопытно – что же на самом деле произошло? – Жена просто не понимает. Это называется «закладывать фундамент». Чем прочнее основа, тем выше можно будет построить здание в будущем, – не смутившись её насмешливому тону, Хуа Нин невозмутимо объяснил, что действует по принципу «тише едешь – дальше будешь». Услышав это, Ся Цинчэн лишь молча покачала головой. У него действительно… уникальный взгляд на практику. Какой же такой фундамент нужно закладывать больше десяти лет? – Ты… Почему твой уровень упал? – осторожно поинтересовалась она. Глава 34. Жена говорит, что на моём лице комар Хуа Нин усмехнулся: – Один придурок украл всю духовную силу, которую я накопил за годы практики, поэтому я больше не могу повышать уровень. – Украл? – заинтересовалась Ся Цинчэн, подперев подбородок ладонью и разглядывая его с любопытством. – Да. Каждый день я усердно собираю духовную энергию, а к утру её уже нет – всю вычищают, – кивнул Хуа Нин. Ся Цинчэн задумалась. С такой проблемой она сталкивалась впервые. – Раньше мне было жаль, но теперь у меня есть красивая и сильная жена. Зачем мне практиковаться, если можно просто есть «мягкий рис»? («есть мягкий рис» – китайская идиома означает «жить за счёт жены/любимой», аналог русского «быть на содержании») Хуа Нин пододвинулся ближе и хихикнул. Ся Цинчэн лишь покатила глазами и, больше ничего не сказав, закрыла глаза. Хуа Нин наблюдал за спящей женой, затем потихоньку придвинулся к ней. Два его пальца, словно ножки, поползли по кровати, пока не перебрались через подушку… Как только его рука пересекла границу, он почувствовал на себе холодный взгляд. Хуа Нин поспешно кашлянул и заставил свои пальцы «вернуться» обратно. Затем он невинно посмотрел на прекрасное лицо супруги. Заметив его виноватый вид, Ся Цинчэн усмехнулась: – У тебя на лице комар. Хуа Нин насторожился, но не успел среагировать, как ладонь жены звонко шлёпнула его по щеке. – Ой, не попала… улетел, – раздался спокойный голос Ся Цинчэн. ...... На следующее утро, пока Хуа Нин ещё спал, Ся Цинчэн распорядилась доставить несколько сундуков с серебром и золотом. Всё это было выставлено в переднем зале дворца Чжэнъян – как и обещали накануне. Потянувшись, Хуа Нин в шлёпанцах вышел из внутренних покоев, неся в руке клетку с попугаем. – Ваше высочество, это прислал император ранним утром. Он также передал, что, если вам скучно, можете прогуляться по улицам столицы, – слуга поспешил доложить. – Да, я уже некоторое время в столице Ся, пора бы и осмотреться, изучить народные настроения, – зевнул Хуа Нин. Он сел на подушку и взмахом рукава забрал сундуки с драгоценностями в своё хранилище. – Ваше высочество, я придумал несколько новых забав, которые можно опробовать на улицах, – подошёл евнух Лю с довольной улыбкой. Хуа Нин уже собирался ответить, как вдруг услышал: [Поздравляем! Хозяин успешно изучил S-уровневый каталог! Награда – «Десять тысяч чародейских печатей»] Затем в его инвентаре появилась древняя книга. – «Видеть мелкое, познавать великое». (название способности, позволяющей моментально изучать техники) Хуа Нин активировал своё умение, и сложная информация о печатях хлынула в его сознание. Эта книга оказалась невероятно сложной – даже сложнее, чем буддийские тайные техники. Согласно описанию, «Десять тысяч чародейских печатей» были созданы древним императором, который под конец жизни превратился в жестокого тирана, погубившего миллионы жизней. В попытке достичь более высокого уровня, используя кровь убитых и запретные печати, он был испепелён небесной карой. Через некоторое время Хуа Нин полностью освоил эту технику, но нахмурился: – Всё это выглядит… довольно зловеще. В книге не было указано уровня, но она содержала множество мрачных и жестоких чародейских печатей – идеально подходящих для пыток. – Старина Лю, мне придётся тебя поправить. – Я – человек чистый и добрый. Все те шалости, что я устраивал в столице Мин, были лишь попыткой помочь людям раскрепоститься. – И вообще, я просто не мог отказать восторженным возгласам подданных. – Разве ты не видел, как они слёзно провожали меня, украшая улицы и умоляя остаться? Закрыв "Десять тысяч чародейских символов", Хуа Нин взглянул на стоявшего перед ним евнуха Лю и с предельной серьезностью поправил: – Я просто стараюсь помочь народу обрести душевную гармонию. Ведь если бы не моя искренность и доброта, разве стали бы они так веселиться? – Э-э… – выдавил из себя евнух Лю, потеряв дар речи от такой наглой лжи. Он что, ослеп? Или ему послышалось? Искренность? Доброта? Ваше высочество, да эти слова к вам и близко не подходят! Кто это заталкивал людей в красильные чаны, превращая их в пестрых попугаев? Кто втыкал в чужие задницы метлы и заставлял "летать" по дворцу? Кто гонял людей голыми вокруг императорского города? Кто устраивал бои между людьми и собаками, запирая их в одной клетке? Ах да, вы же благородный! Вы ничего не навязывали – они сами хотели вас развлечь! И после таких слов у вас язык не поворачивается назваться лжецом? В день вашей свадьбы улицы столицы украсили не от грусти, а от искренней радости – наконец-то избавились от вас! Но эти мысли евнух Лю оставил при себе. Вслух он лишь подобострастно поддержал: – Ваша правда, ваше высочество... – Народ Великой Мин благодаря мне научился петь и танцевать. А теперь, когда мы в Великом Ся, я должен помочь и тамошним подданным. – И делаю я это не ради забавы и не жду благодарности, правда ведь? Почувствовав, что его оправдания звучат неубедительно, Хуа Нин слегка кашлянул и поспешил сменить тему. Затем он облачился в роскошный наряд, взял с собой двух телохранителей, присланных Ся Цинчэн для его защиты, и отправился творить добрые дела. Глава 35. Дикие хроники – слишком уж дикие Столица Великого Ся Улицы шумели от толп народа. Территория Великого Ся не столь обширна, как у Великой Мин, но все же огромна: население – почти миллиард, а последователей духовного пути – бесчисленное множество. Среди них встречались могучие кланы и школы, пусть и не столь великие, как Священные земли. В их рядах состояли сильные воины, воспитавшие множество талантов. Императорская семья поддерживала эти школы, снабжая их ресурсами, и многие из их учеников в итоге переходили на службу двору. Однако, по мере ослабления власти Великого Ся, в школах стали зреть мятежные настроения. Местные князья, придворные сановники и даже сам князь Ю зарились на их богатства и влияние. Ведь ученики школ представляли собой грозную силу, и многие известные военачальники вышли из их стен. Столица Великого Ся была местом, где собирались таланты со всей империи, а представители знатных родов то и дело устраивали пиршества. – Старина Лю, ты в курсе, что случилось с патриархом Великого Ся? – спросил Хуа Нин, прогуливаясь по улице. – Ваше высочество, говорят, у него случился сбой в практике, – ответил евнух Лю. – Хотя, – добавил он неуверенно, – ходят слухи, будто его отравили и навели проклятье. – Если вылечить патриарха, кризис в Великом Ся тут же разрешится, – размышлял вслух Хуа Нин, грациозно помахивая веером. – Совершенно верно, ваше высочество. – Вот только, насколько мне известно, яд, поразивший патриарха, крайне коварен. Даже лучшие врачи не смогли ему помочь. – Один мудрец сказал, что беду можно устранить, если достать каплю крови из преисполненного хаосом тела или священного тела Пути. – Именно поэтому, когда появился носитель хаос-тела, двор Великого Ся бросил все силы на его поиски, – сказал евнух Лю. – Хаос-тело? – Хуа Нин приподнял бровь. – Да. Оно не просто чрезвычайно могущественно, но и кровь его бесценна. – В старых хрониках говорится, что если создать эликсир из хаос-тела, можно обрести бессмертие. Конечно, в достоверности этих записей можно сомневаться. В конце концов, даже сам носитель хаос-тела не вечен – как может помочь эликсир?