— Расслабьтесь, у меня это первенец, квоту не превышаю. И вообще, политику трех детей давно утвердили, полезно иногда новости читать.
Сюй Цзыань принял стойку «Белый Журавль расправляет крылья», не уступая противникам ни в бою, ни в словесной перепалке.
— Ах ты, старый хрыч, еще и огрызаться вздумал?
Троица закадычных друзей тут же взяла Сюй Цзыаня в кольцо.
— Даем тебе последний шанс. Если есть последние слова — говори сейчас.
— Благодарю даосских мастеров за то, что сохранили мне жизнь!
Получив возможность отступить достойно, Сюй Цзыань поспешно сложил руки в почтительном жесте, выудил из кармана два заявления на отгул и послушно протянул их.
— Не смею больше утруждать почтенных мастеров. Младший брат удаляется.
Глядя на листки в руках, троица приятелей опешила.
— Твою ж мать, этого придурка что, осёл лягнул? Писать липовые справки — и сразу на два с половиной года?
— И когда это он научился так виртуозно подделывать подпись Госпожи-Экзарха?
— Это вас двоих осёл лягнул. Забыли, что Старину Сюя только что вызывала Экзарх? Да и не видно вам, что ли, что подпись настоящая?
— И правда, твою мать! Он что, внебрачный сын Экзарха?..
— Нет в мире справедливости! Почему все плюшки достаются этому насильнику?!
Вскоре эти три заявления снова оказались в руках Госпожи-Экзарха.
Разрываясь между смехом и слезами, куратор лично пошла к декану объяснять ситуацию.
К счастью, третье заявление было написано всего на неделю. Для студента, который стал отцом в двадцать лет, пропуск вечерних занятий и отсутствие в общежитии по ночам выглядели вполне простительными обстоятельствами.
Так что этот вопрос удалось уладить.
Зато на форуме университетской сети творилось сущее безумие.
Слухи о том, что именно Сюй Цзыань является отцом ребенка Ли Аньлань, разгорались с новой силой.
Были даже созданы «Альянс Анти-Сюй» и «Альянс Спасения Богини», участники которых громко требовали тщательного расследования и отправки Сюй Цзыаня за решетку.
Даже лозунги уже придумали:
«Свергнем преступника Сюй Цзыаня, спасем богиню Ли Аньлань, вернем покой в Университет Цзян!»
Ходили и другие слухи: мол, Сюй Цзыань — скрытый богач во втором поколении, который поступил в универ специально ради Ли Аньлань.
Но хватало и романтично настроенных студенток, которые «шипперили» эту пару, считая, что Сюй Цзыань красив и забавен, а Ли Аньлань прекрасна и крута, так что их союз — это прекрасно.
Они призывали сестер объединиться под девизом: «Если "нуна" хороша, то и муж-малыш — душа!», яростно защищая право на любовь с разницей в возрасте и отношения между преподавателем и студентом.
Однако сам виновник торжества, Сюй Цзыань, в это время находился за пределами кампуса, на улице с закусочными.
В одной руке он держал печеный батат, в другой — пакет с жареными шашлычками, проводя полевое исследование для стартапа.
Сюй Цзыань прекрасно понимал: у него нет ни денег, ни связей. Единственное, что можно с натяжкой назвать талантом — это кулинарные навыки, которые жизнь заставила отточить за последние годы.
Но сейчас он не мог позволить себе арендовать даже гараж, не говоря уже о торговых точках внутри или возле кампуса, цены на которые взлетели до небес.
Он размышлял над тем, чтобы найти вид закусок, которые можно готовить прямо в общежитии и продавать после отбоя.
Ведь когда общежитие закрывается на ночь, единственным источником еды остаются жалкие торговые автоматы с конскими ценами. В такие моменты, если нет запасов, даже миска лапши быстрого приготовления считается роскошью.
Раньше студенты покупали веревки и поднимали доставку еды через окна.
Но после того как один умник, пытаясь сбежать из общаги по такой веревке, сорвался и сломал ногу, веревки стали контрабандой номер один. Даже забор вокруг кампуса надстроили, так что курьеры и мелкие торговцы больше не могли пробраться внутрь.
Сюй Цзыань чувствовал: если найти правильный продукт, в общежитии можно заработать большие деньги.
Время близилось к обеденному перерыву.
Насытившись сам, Сюй Цзыань не забыл о деле. Он зашел в супермаркет, выбрал свежие овощи и направился прямиком к дому Ли Аньлань.
Поскольку утром он втихаря скопировал карту доступа Ли Аньлань, теперь ему достаточно было приложить телефон — и ворота жилого комплекса, и дверь подъезда послушно открывались. Путь был свободен.
Добравшись до квартиры, Сюй Цзыань ввел пароль и успешно вошел.
Встретило его все то же вечно ледяное лицо Ли Аньлань.
Даже без слов Сюй Цзыань прочитал на её лице отчетливое послание: «Тебе здесь не рады».
— Ха-ха, ничего личного, только готовка. Сделаю еду и сразу уйду, — Сюй Цзыань глупо ухмыльнулся и поднял пакеты с продуктами в знак мира. — А почему ты выгнала няню, которую я нашел?
Ли Аньлань все утро кипела от злости. Она обзвонила несколько агентств, но там либо не было людей, либо персонал был ужасного качества. Найти подходящую женщину для ухода за ребенком оказалось невыполнимой задачей.
— Клевета! — Сюй Цзыань включил дурачка. — Какая тетушка согласится работать, едва услышав, что ты доктор наук, да еще и преподаватель? Они разворачиваются и уходят без разговоров, как бы я их ни уговаривал.
— А что не так с докторами наук?!
Лицо Ли Аньлань мгновенно изменилось, тон стал угрожающе мрачным.
— Женщине-доктору наук, значит, нельзя рожать детей и нанимать няню?!
Когда она училась в докторантуре вместе с тридцатилетними сокурсницами, ей часто приходилось слышать всякие бредни о женщинах в науке.
Что злило еще больше, так это то, что старшие коллеги по умолчанию соглашались с этим и не пытались спорить.
Более того, они убеждали её, что нужно выходить замуж и рожать как можно скорее, иначе с возрастом найти достойного мужчину будет слишком сложно.
И теперь, услышав подобные намеки от Сюй Цзыаня, она, естественно, взбесилась еще сильнее.
Сюй Цзыань понял, что сболтнул лишнее, и поспешно пошел на попятную:
— Нет-нет, доктора наук — это круто! Я бы, может, и хотел, да мозгов не хватит поступить. Не злись, мы будем искать неспешно и обязательно найдем подходящую.
— Давай на обед приготовим курицу? И еще пожарим спаржу и сделаем салат из листьев батата, идет? — Сюй Цзыань быстро сменил тему. — Я спрашивал у ребят из аграрного, в спарже и листьях батата почти нет пестицидов, зато витаминов куча.
Не дожидаясь ответа Ли Аньлань, Сюй Цзыань бочком протиснулся мимо нее.
Заметив, что Ли Аньлань снова готова взорваться, он быстро захлопнул дверь кухни, сверкнул рядом белоснежных зубов и нежно произнес:
— Будь умницей, иди в комнату отдохни. А то дымом пропахнешь.
???
Ли Аньлань на мгновение остолбенела, решив, что ослышалась. Этот наглый хаски только что сказал ей «будь умницей»?!
Эту фразу она не слышала уже лет десять.
Ей показалось, что ее душу только что осквернили.
Она уже собиралась ворваться на кухню, схватить Сюй Цзыаня за ухо и вышвырнуть вон.
Но тут увидела, как Сюй Цзыань достал из матерчатой сумки живую старую курицу и надел ей на голову полиэтиленовый пакет.
«Бам!»
Нож опустился, и голова курицы, которая даже не успела дернуться, отделилась от тела.
Благодаря пакету ожидаемых брызг крови не последовало.
Но Ли Аньлань все равно вздрогнула от неожиданности.
Не то чтобы она боялась вида забоя птицы, скорее, ей стало любопытно.
В ее картине мира студент, собственноручно забивающий курицу — это что-то из разряда фантастики.
Внезапно она решила временно пощадить Сюй Цзыаня. Поесть, а потом уже устроить ему взбучку — тоже неплохой вариант.
Спустить кровь, ощипать, разделать, бланшировать — Сюй Цзыань работал споро. Затем он поставил рис, а пока тот варился, нарезал размороженную с утра свиную вырезку, готовясь сделать Гобаожоу.
Ровно в двенадцать.
Гобаожоу благополучно перекочевало на тарелку, и Сюй Цзыань позвал Ли Аньлань:
— Ешь скорее, Гобаожоу невкусное, когда остынет.
Он не забыл положить ей риса и снова украсить его щепоткой черного кунжута.
Через несколько минут подоспела жареная спаржа с чесноком.
Он попробовал ложку куриного бульона — вкус был идеальным.
Вместе с салатом из листьев батата и фруктовым ассорти, это с натяжкой можно было назвать обедом из «четырех блюд и одного супа».
Сюй Цзыань не рискнул спрашивать, как ей еда. Сняв фартук, он бросил короткое прощание и сбежал, словно спасаясь от погони.
Обновлено: 07.04.2026