Глава 9. Эхо прошлого
После оглушительной победы, пока все ликовали, Линь Юй тихо юркнула в опустевший класс, надеясь укрыться в привычной тишине. Но покоя ей не дали.
Су Мэй и её подружки — Ли Цзин и ещё пара девушек — заметили её манёвр и, переглянувшись, с хищными улыбками последовали за ней.
Дверь класса закрылась с тихим щелчком. Линь Юй, стоя у своего стола, почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. Их было пятеро. Они окружили её полукругом, отрезая путь к выходу.
— Ну что, звезда эстафеты? — начала Су Мэй, слащаво склонив голову набок. — Совсем зазналась? Думаешь, раз Чэнь Ян тебя за ручку подержал, ты теперь королева школы?
— Она не думает, — вступила Ли Цзин, скрестив руки на груди. — Она просто пользуется моментом. Устроила целое шоу с падениями, чтобы он её трогал. Надо же, какая хитрость из замкнутой мышки вылезла.
— Из Пекина к нам пожаловала, — продолжала другая девушка. — Наверное, там тоже такие номера выкидывала? Может, поэтому и перевелась? Надоело быть посмешищем?
Линь Юй охватила знакомая, всепоглощающая дрожь. Это происходит снова. Слова были другими, но музыка — та же: злорадство, презрение, желание растоптать. То, чего она боялась больше всего. То, от чего бежала на край света. Буллинг настиг её и здесь.
Дурнота, кислая и тяжелая, подступила к горлу. Мир поплыл. Но внутри что-то затвердело. Она не позволит им сломать её снова. Не позволит. Она крепко сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы остановить дрожь в руках. Она подняла голову и встретилась взглядом с Су Мэй — пустым, ледяным, ничего не выражающим. Но внутри всё кричало.
В этот момент дверь в класс с грохотом распахнулась. На пороге стояли Чэнь Ян, Сяо Вэй и Ли Хао. По выражениям их лиц было ясно — они слышали.
— Эй! — голос Чэнь Яна прозвучал негромко, но с такой железной интонацией, что девушки вздрогнули и разомкнули круг. — А ну быстро отошли! Что б я больше ничего подобного не слышал.
Он вошёл в класс, и его присутствие сразу заполнило всё пространство. Он не кричал, но каждый слог бил, как хлыст.
— Наша команда победила. И это заслуга каждого участника. Тот, кто будет говорить или считать иначе, будет иметь дело со мной. Понятно?
Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, скользнул по каждой из девушек. В глазах Су Мэй появились слёзы — не от раскаяния, а от ярости и унижения. Никто не смел перечить Чэнь Яну. Молча, опустив головы, они быстро разошлись по своим местам, делая вид, что что-то ищут в портфелях.
Стоя там, Линь Юй боролась с иррациональным, животным желанием — бежать. Бежать отсюда, из этой школы, из этого города. Одна рука всё ещё сжимала портфель, другая была в кармане, стиснутая в кулак так, что ногти впились в кожу.
В это время в класс зашла Ван Шицзин, сияющая.
— Ребята, отличные новости! Идём отмечать нашу победу! Я заказала столик в «Кимчи-хаус» неподалёку. Всем идём, угощение за счёт фонда класса!
Класс взорвался радостным гулом. Все, кроме Линь Юй, стали собираться. Она двигалась на автомате, как во сне.
В кафе было шумно, тесно и пахло специями. Все заказывали токпоки, смеялись, делились впечатлениями. Линь Юй сидела в углу, отодвинув тарелку. Её тошнило от запаха и от всего этого фальшивого веселья. Делая вид, что идёт в туалет, она прошла через зал, выскользнула через чёрный ход и растворилась в вечернем городе.
Она шла к автобусной остановке, и слёзы, которых не было в классе, теперь текли по её щекам беззвучными, жгучими ручьями. Она снова чувствовала себя той беспомощной девочкой из прошлого. И самое ужасное — спасение пришло от него. От Чэнь Яна. И теперь она была ему обязана. Это унижение было даже горше буллинга.
В кафе Ван Шицзин оглядела стол.
— Кого-то не хватает. Где Линь Юй?
Ань Ли, сидевшая рядом, нахмурилась и достала телефон.
— Её нет. Я напишу.
Сидя в полупустом автобусе, Линь Юй почувствовала вибрацию в кармане. Сообщение от Ань Ли: «Линь Юй, ты где? Мы все в кафе!»
Пальцы дрожали, когда она набирала ответ: «Мне пришлось срочно идти домой. Извините».
Конечно же, это была ложь. У неё дома никого не было. Она не торопилась к ужину или к семье. Она торопилась к своему единственному верному убежищу — к одиночеству. Оно было горьким, холодным и пустым, но в нём не было фальшивых улыбок, злых шёпотов и этого невыносимого чувства долга перед тем, кто стал невольным свидетелем её падения.
Автобус понёс её прочь от праздника, от класса, от его всевидящих глаз. Она выбрала одиночество, потому что оно было единственным, что казалось по-настоящему её. И в этот момент это был единственный выбор, который не требовал от неё силы, которой у неё больше не было.
Обновлено: 23.01.2026