Глава 14 — Глава 14. Цена молчания

Глава 14. Цена молчания Мама Су Мэй, женщина влиятельная и привыкшая, чтобы её дочь была на вершине школьной иерархии, пришла в ярость и ужас, узнав, что её «принцессу» и её подруг сделали изгоями. Будучи членом родительского комитета, она устроила в школе настоящий скандал. С пеной у рта она требовала от директора немедленного и жёсткого наказания «организатора травли» — Чэнь Яна. — Вы вырастили в стенах школы хулигана, который устанавливает свои диктаторские правила! — кричала она в кабинете директора, куда были вызваны и потрясённые родители Чэнь Яна. — Мой ребёнок подвергается психологическому насилию! Я требую его исключения! Родители Чэнь Яна, тихие и уважаемые люди, не могли в это поверить. Их сын — лидер, спортсмен, отличник — агрессор? Но факт «буллинга», подтверждённый многими учениками, был налицо. Под давлением громкой истерички директор был вынужден принять меры. Чэнь Яна вызвали «на ковёр». Но он, помня свой кодекс и не желая выносить сор из избы, тем более сор, который пах бы крышей и слезами Линь Юй, молчал. Он не оправдывался, не перекладывал вину. Он просто подтвердил, что отдал приказ игнорировать девочек, так как они нарушили «правила коллектива». Он не назвал причину. Его молчание сочли за наглость и подтверждение вины. Дома его ждал худший в жизни разговор. Отец, человек старой закалки, впервые в жизни поднял на него руку — несильный, но унизительный подзатыльник от бессилия. — Я вырастил чудовище? — его голос дрожал от гнева и разочарования. — Ты что, тиран, чтобы решать, с кем кому общаться?! Мать рыдала, причитая, что он губит свою будущее, что исключение испортит ему всю жизнь. Тем временем на школьной скамейке сидели Ань Ли, Ли Хао и Сяо Вэй. Чэнь Ян не пришёл. По школе уже ползли слухи: «Чэнь Яна исключают». — Он идиот! — выдохнул Сяо Вэй, с силой пиная камень. — Почему он просто не рассказал про крышу?! Про то, что эти стервы могли её убить! — Он дал слово, — тихо сказал Ли Хао. — Сказал, что не будем лезть в её прошлое и вытаскивать её травму на свет. Он пытается её... уберечь. — Но это же неправильно! — воскликнула Ань Ли, и в её глазах стояли слёзы. — Он не виноват! Виноваты они! И они сейчас выйдут сухими из воды, а его вышвырнут! Я не могу этого допустить. — Ты что хочешь сделать? — насторожился Сяо Вэй. — Пойти к директору. Всё рассказать. Про крышу. Про сумку. Всё. — Чэнь Ян тебе этого не простит, — мрачно заметил Ли Хао. — Пусть не прощает! — Ань Ли встала, сжав кулаки. — Лучше его злость, чем его исключение. Или... или нужно, чтобы рассказала она сама. Линь Юй. В школе витала гнетущая атмосфера. Баскетбольная команда приуныла. Многие не верили слухам, но факт вызова родителей и молчания Чэнь Яна говорил сам за себя. После второго урока Ань Ли, не в силах больше ждать, подошла к Линь Юй, когда та собирала вещи. — Линь Юй, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты должна пойти со мной к директору. Сейчас. И рассказать о том, что сделали Су Мэй и остальные. Иначе Чэнь Яна исключат. Линь Юй замерла. Она подняла на Ань Ли глаза — в них мелькнуло что-то дикое, испуганное. Она ничего не сказала. Просто резко развернулась и почти побежала прочь, оставив Ань Ли с открытым ртом, с болью и разочарованием в сердце. Линь Юй не останавливалась, пока не влетела в подошедший автобус. Она не хотела исключения Чэнь Яна. Но пойти и рассказать? Стать видимой, обсуждаемой, центральной фигурой в этом скандале? Вытащить на свет божий своё прошлое, свою боль? Придётся иметь дело с матерью, которая и так видела в ней лишь источник проблем. Она пыталась от всего этого отгородиться, стать невидимкой. И снова мир врывался в её крепость. Войдя в пустую, тёмную квартиру, она даже не включила свет. Слипшись в кресло, она уставилась в одну точку. Перед ней стоял разочарованный, почти презирающий взгляд Ань Ли. От этой мысли было физически больно. Эта добрая, светлая девочка, которая первой протянула ей руку, теперь смотрела на неё как на предателя. «Но я не могу», — шептало что-то внутри. Перед её глазами, как проклятый кадр, всплыла толпа. Не здесь, а там, в Пекине. Толпа, которая окружила её и Чжан Мэйлин в тот день, когда она впервые попыталась заступиться. Всего один раз. Всего одно слово. И за этот один раз они прожили целый месяц ада — травли, которая обрушилась на них с утроенной силой. А в конце... в конце её бедная подруга, не выдержав, шагнула в пустоту из окна их же класса. И Линь Юй не смогла её остановить. Не смогла спасти. Ни её. Ни себя. Потому что у них никого не было. Никого, кто бы встал между ними и этой жестокостью. И тут в её памяти, будто спасительные вспышки света в кромешной тьме, мелькнули другие образы. Чэнь Ян, который, стиснув зубы, тащил её через полосу препятствий, не дав упасть. Его рука, выбивающая дверь на крыше. Ань Ли, накидывающая на неё свою куртку. Ли Хао, подобравший её разбитую сумку. Они защитили её. Впервые за долгое время кто-то заступился. А завтра его исключат. Из-за неё. Из-за того, что он за неё заступился. Все из-за нее. Она во всем виновата. Эта мысль, тяжёлая и неумолимая, навалилась на неё всей своей массой. В темноте квартиры её тело содрогнулось от беззвучных рыданий. Она была зажата в тиски между страхом прошлого и долгом настоящего. И тишина вокруг неё гудела громче любого крика.