Глава 11 — Глава 11. Расследование и насмешки

Глава 11. Расследование и насмешки Весеннее солнце пригревало школьный двор. Чэнь Ян сидел в одиночестве на дальней скамейке, вдали от шумных толп. В руках у него была та самая фотография. Он разглядывал не улыбку незнакомой девушки, а лицо Линь Юй — настоящее, живое, счастливое. Те глаза, которые сейчас были пустыми льдинками, на снимке искрились беззаботным смехом. Что могло стереть это сияние, оставив лишь холодную скорлупу? — Что так пристально разглядываешь? — рядом как из-под земли возник Сяо Вэй. Чэнь Ян вздрогнул и, почти не глядя, сунул фотографию во внутренний карман куртки. — Ничего. — Ты её не вернул? — спокойно спросил Ли Хао, подошедший следом. Он узнал фото. — Не успел, — отмахнулся Чэнь Ян, но его тон выдавал смущение. — Она раньше была совсем другой, — тихо сказал Ли Хао, садясь рядом. — Интересно, что же с ней произошло. — Может, Ань Ли спросит у неё? — предположил Сяо Вэй, плюхнувшись на скамейку с другой стороны. — Она ничего не расскажет, — покачал головой Ли Хао. — Ты же знаешь, какая она молчаливая. Сяо Вэй хитро прищурился. — Тогда я узнаю. Невеста моего старшего брата работает в той школе в Пекине, где Линь Юй училась раньше. Я спрошу у неё — может, она что-то знает. В этот момент к ним подошла Ань Ли с папкой рисунков в руках. — О чём такие серьёзные лица? Что хотите узнать? — спросила она, улавливая последние слова. — Хотим узнать, что случилось с новенькой, — прямо сказал Сяо Вэй. — Почему её к нам перевели и почему она такая... ну, ты знаешь. Скрытная. Необщительная. — С ней что-то произошло, — кивнула Ань Ли, её взгляд стал грустным. — На фото она совсем другая. Весёлая. — Все видели фото, кроме меня! — воскликнул Сяо Вэй, протягивая руку к Чэнь Яну. — Покажи! — Обойдёшься, — коротко бросил Чэнь Ян, отводя его руку. Сяо Вэй замер с преувеличенным изумлением, а затем лицо его расплылось в ухмылке. — О-о-о! Это серьёзный знак! Наш капитан влюбился! — Что ты несешь, придурок? — рыкнул Чэнь Ян, резко вскакивая. — Щас отхватишь у меня! — Я ничего не несу, просто констатирую факт! — Сяо Вэй отпрыгнул за спину Ли Хао. — Угомонитесь, ребята! — вмешалась Ань Ли, вставая между ними. Но в её глазах тоже играли искорки. — Сяо Вэй, не только Чэнь Ян «влюблён». Я тоже вижу, какие взгляды ты бросаешь на Ким Бо из параллельного класса. Слова Ань Ли подействовали как удар током. Сяо Вэй замер, его щёки залила яркая краска. — Я не влюблен! — выпалил он. — И я не влюблен! — почти одновременно рявкнул Чэнь Ян. Над их синхронным возмущением рассмеялся Ли Хао. Его добрый, громкий смех разрядил обстановку. — А в кого влюблён наш Ли Хао? — не унимался Сяо Вэй, пытаясь перевести стрелки. — Тоже скажи! Ли Хао внезапно замолчал. Его улыбка застыла, а взгляд невольно метнулся к Ань Ли, но тут же упёрся в землю. Он слегка занервничал, ожидая ответа, который не мог дать. — Его я пока не раскусила, — с лёгкой загадочной улыбкой ответила за него Ань Ли, словно что-то понимая, но не желая выдавать. — Но зато я раскусила, что вы все голодны как волки. Пойдёмте посидим в кафе. Там и решим, кто в кого влюблён, а кто просто врёт. — Идём, — коротко согласился Чэнь Ян, всё ещё хмурый. — Не знаю, кто из вас влюблён, а кто нет, а я вот проголодался. Они веселой гурьбой направились к школьным воротам. Их дружба, эта неразрывная четвёрка, была предметом восхищения и лёгкой зависти всей школы «Сяхэ». Они были разными — принц, гений, тихоня и душа компании — но вместе образовывали идеальный баланс. В кафе за токпоки и молочным чаем разговор снова вернулся к Линь Юй, но уже без прежней натянутости. Сяо Вэй пообещал осторожно навести справки в Пекине. Ань Ли сказала, что попробует осторожно поговорить с ней — не как следователь, а как друг. Чэнь Ян слушал молча, время от времени непроизвольно касаясь кармана, где лежала фотография. После кафе они решили прогуляться и, по старой доброй традиции, проводить Ань Ли домой — ведь она была единственной девушкой в их компании, их общей совестью и самым чутким сердцем. Шли они, смеясь и подшучивая друг над другом, но у каждого в голове крутились свои мысли. Чэнь Ян — о загадочном прошлом новенькой. Ли Хао — о том, как ловко Ань Ли избежала ответа про него. Сяо Вэй — о том, как бы тактичнее расспросить невестку брата. А Ань Ли — о том, какой глубокой и несправедливой должна быть боль, чтобы превратить улыбающуюся девушку с фотографии в ту закрытую дверь , что сейчас сидит в их классе. Тень от прошлого Линь Юй незаметно накрыла и их, сплетая её тайну с их жизнями. Из окна пустого класса, задержавшись допоздна над учебниками, не желая идти домой, Линь Юй наблюдала за ними. Четверо друзей — Чэнь Ян, Сяо Вэй, Ли Хао и Ань Ли — выходили за школьные ворота, толкая друг друга и смеясь. Последние лучи солнца золотили их фигуры, и они казались ей персонажами из какого-то светлого, недосягаемого фильма. «О чём они говорят? Над чем смеются?» — пронеслось в голове. Её взгляд, обычно устремлённый в книгу или в никуда, сейчас с жадной, почти болезненной тоской следил за их непринуждёнными жестами, за улыбкой Ань Ли, за тем, как Чэнь Ян в шутку замахнулся на Сяо Вэя, а Ли Хао тут же встал между ними, как живая стена. В груди сжалось знакомое, горькое чувство. Не злоба. Не презрение. Зависть. Тихая, глубокая, изнурительная. Как же им повезло, — подумала она, прижав лоб к прохладному стеклу. У них есть друзья. Они знают, что не одни. Что бы ни случилось — у них есть эта стена, которую они составляют вместе. Она закрыла глаза, и перед ней всплыло другое лицо — доброе, с веснушками, с таким же открытым, как у Ань Ли, смехом. Чжан Мэйлин. Её единственная подруга. Точнее, бывшая единственная подруга. Тот, с кем она тоже когда-то вот так, обнявшись, ходила из школы, делилась секретами, мечтала о будущем. Они тоже были неразлучны. До того дня. Линь Юй резко открыла глаза, отрываясь от стекла, как от раскалённого металла. Нет. Нельзя. Нельзя даже думать о сближении. Нельзя допускать и мысли, что эти яркие, шумные люди могут стать чем-то большим, чем просто одноклассники. Один раз я уже обожглась. Очень сильно обожглась. Те, с кем она хотела дружить, с кем делилась сокровенным, оказались не теми, за кого себя выдавали. Сначала это были шутки. Потом — «безобидные» прозвища. Потом сплетни. А затем... затем их жестокость обрушилась не только на неё. Она ударила по самому беззащитному, по тому, кто был рядом. И Линь Юй, парализованная страхом и нерешительностью, не смогла защитить ни себя, ни её. Она просто наблюдала. И в её молчаливом, ужасеющем бездействии было самое страшное предательство — предательство самой себя и своей подруги. Она с силой сжала пенал в руках, пока боль в пальцах не вытеснила боль в сердце. Нет. Никаких друзей. Никаких привязанностей. Это — ловушка. Это — уязвимость. Это — путь к новой боли, в которой она уже не уверена, что выживет. Четвёрка друзей скрылась за поворотом. Двор опустел. Линь Юй медленно вернулась к своему столу, к открытому учебнику. Буквы снова поплыли перед глазами. Но теперь между строк ей виделось не только знание, но и тень того самого, старого школьного двора в Пекине, где её мир раскололся на «до» и «после». И тихая, одинокая фигура у окна в школе «Сяхэ» была её единственно возможной, самой безопасной тюрьмой. Клеткой, которую она построила сама, чтобы больше никогда не чувствовать того всепоглощающего ужаса беспомощности. Даже если это означало никогда больше не чувствовать и того беззаботного смеха, что застыл на старой фотографии.