Глава 30 — Глава 27

Глава 27. «Современные люди рекомендуют чайные шарики. . Это неправильно и граничит с грубостью. Даже самые качественные сорта все еще теряют свой истинный вкус. Кроме того, чайные шарики должны быть опущены в воду ложкой. Если ложка сделана из золота или серебра, то эти материалы не являются натуральными, а медь оставит металлический привкус. Поэтому северяне в древности добавляли простоквашу, а люди Шу добавляют соль. Все это просто примитивные способы пить чай, поэтому их не следует критиковать». Я как раз читала эту часть, когда Ван Си тихо позвал меня. - Сестра, ты дома? Я села и спросила: - Свет горит, следовательно, здесь кто-то есть. В чем дело? - Мой мастер просит сестру прийти. Услышав это, я поспешно отложила книгу и посмотрела в зеркало. Я поправила волосы и одежду, и, задув свечу, вышла на улицу. Ван Си склонился в поклоне. - Его Императорское Величество пристрастился работать над тем, чему его научили западные люди. - Начал он рассказывать на ходу.- Мой господин несколько раз спрашивал, не следует ли принести обед, но Его Императорское Величество, не задумываясь, отвечал только "хорошо", и больше никаких движений не делал. Уже очень поздно и господин сказал, чтобы я попросил мисс найти способ помочь нам. Я улыбнулась и задумалась о том, что у способных людей всегда много работы. Я вспомнила ночь, когда я работала уже полгода и впервые дежурила в теплой комнате дворца. Император читал и работал с документами до поздней ночи. Дело было не в том, что Император не делал этого раньше, просто он допоздна занимался обработкой официальных документов в течение трех или четырех ночей подряд. Рядом с ним сидел евнух, и брови Ли Декуаня были плотно сдвинуты. Он беспокоился о здоровье хозяина, но не смел, прерывать его. Он мог только сопровождать Императора с беспокойством на лице. В то время все еще было для меня новым и необычным. Я думала о том, что действительно нелегко быть этим мудрым правителем, и в то же время тайно наблюдала за правителем. В конце концов, ему уже перевалило за пятьдесят, к тому же после нескольких ночей подряд, когда он поздно ложился, а потом рано вставал, чтобы явиться ко двору, на его лице проступали следы усталости и изможденности. Я не знала, забылась ли я или по какой-то другой причине, но я заплакала, когда вспомнила, что часто наблюдала, как мой отец, учитель выпускного класса средней школы, работал под лампой, готовя уроки и отмечая домашние задания до глубокой ночи. Иногда, когда моя мать начинала волноваться, просто выключала лампу и заставляла отца лечь спать, но у Императора, скорее всего, не было такой жены. Пока я об этом размышляла, закружилась голова, и я сказала: - Уже поздно. Пора отдыхать. Если вы не ляжете, то истощите себя, и не сможете работать. Как только эти слова сорвались с моих губ, все с недоумением уставились на меня. Внезапно в комнате воцарилась атмосфера тревоги и страха. Я тоже сразу пришла в себя и поняла, что у меня появились большие неприятности! Я поспешно опустилась на колени. Лицо Ли Дэкуня было напряжено, и он уже собирался наказать меня, когда мы услышали, как Император вздохнул и с улыбкой сказал: - Перед тем, как Десятая Императрица Гэгэ покинула дворец, она также всегда приставала к Императору, чтобы мы отдохнули. – Он склонил голову, на мгновение, погрузившись в свои мысли, а затем слегка покачал головой и приказал.- Убери эти документы. Сегодня мы будем отдыхать. Когда Ли Дэкуань услышал эти слова, то его лицо озарилось радостью, и он быстро ответил громким голосом: - Чжа! Затем он поспешил помочь Солнцу Империи встать. Когда Император проходил мимо меня, он посмотрел вниз, где я все еще стояла на коленях, и сказал: - Вы можете подняться. Я поклонилась: - Благодарю Вас, Ваше Императорское Величество. И тут же выпрямилась. Император оглядел меня, прежде чем со смехом спросить Ли Дэцюаня: - Разве это не «смерть тринадцатой сестры» из семьи Маэртай? - Именно так. – Ответил господин Ли. Император больше ничего не сказал и сразу же вышел из комнаты. И только после этого я почувствовала, что моя спина была мокрой от пота. Значит, я действительно боялась смерти! Я подумал про себя, что должна поблагодарить за это Десятую наложницу, которую я никогда не встречала. Казалось, что Император очень любил и лелеял ее. Однако в этот момент, я подумала о том, что хотя он и любил ее, но все же выдал ее замуж на далекий, бесплодный Север, и после этого я почувствовала, как холодок проник в мое сердце. После этого случая Ли Дэкуань решил, что я являюсь талисманом удачи. Если случались подобные ситуации, он всегда заставлял меня придумывать, как выйти из таких ситуаций. К счастью, несмотря на то, что каждый раз мне приходилось ломать себе голову и идти на большой риск, в конце концов, я извлекала из своих идей хоть какую-то пользу. Когда я подошла к залу, Ван Си встал и тихо сказал: - Сестра, ты можешь войти. Я кивнула и осторожно вошла в комнату. Как только я появилась, Ли Дэкуань, сидящий позади Императора кивнул мне. Я кивнула в ответ и направилась к Императору, делая вид, что пришла сменить воду в его чашке. Взяв чашу с чаем, я быстро взглянула на бумаги с геометрическими фигурами, над которыми сидел Император, а затем медленно вышла. Я вернулась в чайную комнату и, заваривая чай, начала размышлять, что проблема действительно не так уж сложна. Император просто добавил вспомогательную линию в неправильном месте. Но именно это и происходит, когда пытаешься решить геометрическую теорему: как только решение зашло в тупик, чтобы восстановиться и посмотреть на ситуацию под другим углом необходимо приложить усилия. Если бы он отложил задачу и не работал над проблемой до изнурения, то, вероятно, завтра он поймет, как был глуп накануне, потому что простое изменение положения вспомогательной линии решило бы задачу. Я могу так думать, но в любом случае, я не могу подойти и сказать, как провести вспомогательную линию и решить проблему. В конце концов, такие люди, как французские иезуиты Иоахим Буве и Жан-Франсуа Жербийон, или португальский иезуит Томаш Перейр, никогда не учили меня математике. Если Император спросит, откуда я знаю, как решить эту задачу, то, что я отвечу? Я вернулась с чаем и аккуратно ставлю его на стол. Я сначала успокоилась, а потом тихо проговорила: - Ваше Величество. – Император не поднял, головы. - Хм. После короткой паузы я продолжила. - Боюсь, что эти люди с Запада больше не осмелятся объяснять геометрию Вашему Императорскому Величеству. Император снова хмыкнул и продолжил решение задачи. Проходит немного времени, прежде чем он внезапно вскидывает голову и смотрит на меня. Я поспешно склоняюсь и тихо говорю: - Вашему Императорскому Величеству преподали эти идеи, прежде всего потому, что они считают их полезными, но из-за них у Вашего Императорского Величества нет времени даже на мысли о еде или питье. Если вы разрушите свое здоровье, им придется нести ответственность за это преступление. – Я сделала паузу, но, видя, что Император все еще безучастен, добавила.- Кроме того, разве те люди с Запада не говорили, что если вы позволите своему уму успокоиться и отдохнуть, то сможете решить эти задачи? Когда я закончила говорить, мое сердце бешено забилось, и мои ладони вспотели. Через некоторое время Император бросил кисть, встал и потянулся: - Ли Дэцюань, это все твои проделки. Ли Дэцюань быстро наклоняется и объясняет с виноватой улыбкой: - Ваш слуга действительно сделал это из беспокойства за здоровье Вашего Императорского Величества. Усмехнувшись, Император приказал: - Отлично. Приготовь еду. - Да! Господин Ли поспешно вышел и дал указания Ван Си. Император опустил голову и смотрит на меня: - Ты становишься все более и более смелой, позволяя Ли Декуаню командовать тобой. Я опустилась на колени. - - Служанка тоже беспокоилась о здоровье Вашего Императорского Величества. – сказала я , склонившись перед владыкой. - Встань, - приказывает Император. Я встаю, и он продолжает.- Вы очень внимательны. Вы всего лишь несколько раз присутствовали, и все же вы помните их слова. - Это только потому, что, их идеи были новыми и интересными, поэтому я уделила им больше внимания. Император больше не удостоил меня вниманием. Выходя из комнаты, он сказал: - Если бы люди великой империи Цин имели одинаковый энтузиазм к изучению новых идей, то не было бы никаких опасений, что четыре угла не придут, чтобы выразить свое уважение. Я вздохнула, размышляя, что , легче сказать, чем сделать. В течение нескольких тысяч лет Китай считал, что это великая страна с огромными ресурсами, и она является центром мира. Изменить такой образ мышления на тот, который принимает новые идеи, - это не то, что могло бы произойти по желанию Императора. Только испытав боль, которая пронзает до самого сердца, и разрушение страны, только тогда китайцы могут по-настоящему понять, что мы действительно должны учиться у внешнего мира. Он чувствует себя одиноким не только потому, что Император называет себя “одиноким и немногочисленным”, но и потому, что он слишком много понимает и может видеть и мыслить слишком далеко вперед. Мудрецы всегда были одиноки, не говоря уже о том, что он Император.