Было видно, что матушка по-прежнему грустит, поэтому третий сын Хань решил поскорее сменить тему разговора. Он обратился к Су Юэ:
— Старшая невестка, ты и старший брат отправляетесь в дорогу уже на восьмой день Нового года. Вы теперь точно не сможете увидеть рождение нашего второго ребенка. Изначально я хотел, чтобы старшая невестка придумала для нашего сына какое-нибудь хорошее имя. Может, ты сейчас его придумаешь, чтобы, когда родится ребенок, мы сразу могли назвать его?
Су Юэ замахала руками:
— Ты отец ребенка, ты и должен дать ему имя.
Третий сын Хань смущенно почесал затылок:
— Послушай, старшая невестка, я и пары иероглифов не знаю*. Мне правда трудно придумать имя. Когда я придумывал официальное имя* для Маомао, то от напряжения у меня чуть все волосы на голове не выпали.
П. п: В связи с иероглифической письменностью в Китае при выборе личного имени учитываются не только значение и благозвучие имени, но и написание иероглифов, составляющих слоги имени. Могут учитываться не только простота/сложность/красота написания, но и составляющие эти иероглифы элементы, которые имеют свою собственную отдельную трактовку (благоприятные/неблагоприятные, мужские/женские, связанные с определенной стихией и др). В Китае на протяжении тысячелетий существовала традиция ритуальной смены имен в связи с достижением определенного возраста или смены занятия. При рождении младенец получал официальное имя (дамин, 大名) и «молочное», то есть детское имя. При поступлении в школу ребенку давали ученическое имя — сюэмин (кит. 学名). По достижении совершеннолетия родители уже называли юношу или девушку так называемым «вторым официальным именем», — именно по нему впредь следовало обращаться посторонним людям.
Всех позабавили жалобы третьего сына Хань на то, как чертовски сложно ему было придумать имя. Госпожа Хань рассмеялась, вспомнив все те мучения и страдания, которые просто были написаны на лице у третьего сына, когда он придумывал официальное имя для Маомао. Унылая атмосфера, которая только что царила в комнате, тут же разрядилась.
Второй брат Хань вдруг как-то неуверенно и печально закивал головой:
— Это верно, выбрать официальное имя ребенку действительно сложно. Когда я давал имена своим троим детям, думал, у меня голова развалиться на части, в результате все их имена, которые я кое-как вытянул из своей черепной коробки, на самом деле не так хороши. Старшая невестка, не скромничай, помоги брату придумать что-нибудь, сам он не сможет.
Третья невестка, сидевшая рядом, хотя и с большим трудом, но все же сдерживалась от того, чтобы не перебить говорящих и не возразить им просто потому, что в глубине души понимала, какой уровень грамотности у ее мужа, и то полное имя, что он придумал для Маомао, звучало некрасиво, да и само имя Маомао она считала неблагозвучным, и вот настала очередь второго ребенка. Ей совсем не хотелось, чтобы и у него было некрасивое имя. Что касалось самой третьей невестки, то здесь ей пришлось признать, что ее уровень грамотности был еще хуже, чем у мужа, и это обстоятельство не могло позволить ей заняться придумыванием имени ребенку.
Даже если в душе ей не нравилась Су Юэ, она должна признать, что девушка интеллигентная, а интеллигентное имя точно будет красивым и благозвучным на слух.
Су Юэ, слушая, как третий сын Хань беспрестанно повторял, как же трудно было ему выбрать полное официальное имя для ребенка, не удержалась и полюбопытствовала:
— Так какое же у Маомао второе имя?
Она знала только, что Маомао — это его детское, молочное имя, но действительно ни разу не слышала его официального имени, того, что обычно указывают в документах.
Услышав ее вопрос, третий сын Хань внезапно покраснел и смущаясь произнес:
— Официальное имя Маомао… по документам его зовут… Хань Ванмао*.
Су Юэ сжала губы, пытаясь, насколько возможно, сдержать улыбку, но смеющиеся глаза выдавали ее.
П. п.: Хотя первый иероглиф в имени Ван旺 и не означает ничего плохого — яркий блестящий, пылающий. (Мао毛 – волосы, перья, а также денежная единица КНР), но сочетание Ванмао созвучно известному во всем Китае блюду сычуаньской кухни — «маосюэван», которое готовят на основе утиной или свиной крови.
Третий брат Хань смущенно указал на своего второго брата и сказал:
— Но это не моя вина, что получилось такое имя. Мой брат меня научил.
Второй брат Хань не согласился:
— Почему это я тебе научил? Разве ты не сам это придумал?
— Но ты же изменил имя Сяолэя на Хань Ванлэй, и я взял с тебя пример и добавил в середине имени иероглиф «Ван». Поэтому в итоге так и получилось.
Второй брат снова не согласился:
— Но имя Хань Ванлэй звучит гораздо более интеллигентно, чем твой Хань Ванмао. Имя, которое вы выбрали, звучит так по-дурацки, что я тогда чуть со смеху не умер.
Третий брат Хань был с ним согласен. Действительно, имя Хань Ванмао звучало несколько приземленно, но он тогда совершенно не знал, что ему выбрать, и попросту называл сына детским именем Маомао, и в результате получилось Хань Ванмао.
Су Юэ внезапно почувствовала сочувствие к Маомао. Когда он вырастет и будет использовать уже второе имя, сколько же горечи и негодования ему придется пережить. Да и отцу, который дал ему такое негодное имя, тоже достанется от него.
Сейчас она уже чувствовала, что не стоит отнекиваться, а нужно помочь третьему брату, иначе он снова придумает для ребенка какое-нибудь странное имя.
Тогда Су Юэ сходила в свою комнату, взяла ручку и бумагу и стала выписывать иероглифы и составляющие их черты с картинками и объяснением смысла. Она старалась выписывать те, у которых был хороший смысл и подтекст. Всем это занятие показалось очень увлекательным, каждый с большим вниманием наблюдал за тем, как она прописывает иероглифы. Они смотрели на иероглифы и тут же высказывали свои варианты и предположения. Каждому хотелось придумать какое-нибудь хорошее имя. Предлагались самые разные — и Хань Годун, и Хань Яоцзу, Хань Туанцзе и другие.
Третья невестка Хань наблюдала, как вся семья придумывает имя для ребенка, которого она носит, и почувствовала, что ее ребенок очень важен для всех. От этого ей стало так приятно, что даже отношение к Су Юэ у нее изменилось, и она смотрела теперь на старшую невестку с одобрением.
Наконец, Су Юэ выбрала два имени:
— Если будет мальчик, то можно назвать его Хань Чживэнь, что означает целеустремленный и образованный; а если девочка, назовите ее Хань Юй, что означает прекрасный нефрит.
На самом деле Су Юэ не старалась придумывать какое-нибудь новомодное имя, а постаралась выбрать просто имена с хорошим смыслом, которые бы соответствовали тому времени. Нельзя же было придумывать имя, подходящее для тех, кто родился в нулевых двадцать первого века, для человека из 70-х годов прошлого века. Это совершенно не соответствовало бы духу времени.
Третий сын Хань радостно хлопнул в ладоши и сказал:
— Старшая невестка, эти интеллигентные имена такие разные! И звучат так красиво! Пожалуйста, помоги мне переписать их на свой листок. Я заберу его и сохраню, чтобы потом, когда ребенок родится, все уже было бы готово.
У третьей невестки Хань на сердце тоже было радостно. Она считала, что эти имена очень хорошие. И когда ребенок вырастет и назовет где-нибудь свое имя, оно будет звучать намного приличнее, чем все эти «утиные супы» или какие-нибудь «столбы». Несомненно, уважения к нему будет больше.
Даже у второго сына Хань появилось чувство восхищения и смутной зависти, потому что раньше он думал, что те имена, которые он выбрал для своих детей, звучат вполне интеллигентно, но по сравнению с теми, что сейчас предложила его старшая невестка, они казались уже не так хороши. Поэтому он обратился к Су Юэ:
— Старшая невестка, если у меня в будущем еще родятся дети, ты должна и нам помочь выбрать имя.
Су Юэ согласно кивнула.
Пока все оживленно беседовали и выбирали имя, время пролетело незаметно, и вдруг снаружи послышался звук фейерверков и петард, которые по очереди грохотали за окнами. Все были потрясены, осознав, что уже двенадцать часов ночи.
Новый год наступил!
Хань Айго вышел на улицу и поджег там связку петард, чтобы от имени семьи Хань ознаменовать наступление Нового года.
К середине ночи вся еда с новогоднего стола была уже съедена, и Су Юэ пошла на кухню чтобы сварить пельменей. Через какое-то время семья снова сидела за столом при свете тусклой лампочки, все весело и шумно общались, раскладывали горячие и ароматные пельмени по тарелкам и ели с большим аппетитом. Все были очень довольны.
Наконец все пельмени были доедены, хлопки и грохот от петард на улице стихли, вся деревня постепенно стала погружаться в глубокий сон. Всю ночь, как и положено, в Новый год никто не спал, а на следующий день, по обычаю, нужно было идти и поздравлять всех с наступившим Новым годом и обязательно быть в хорошем настроении.
Госпожа Хань тоже очень хотела спать. Наевшись пельменей, она уже больше не могла бороться со сном, поэтому обратилась ко второму и третьему сыновьям:
— Сегодня уже настал первый день Нового года. Приходите теперь в полдень поздравить меня, заодно и пообедаете. А сейчас давайте все расходиться спать. И слишком рано приходить не нужно.
Согласно обычаю, в первый день нового года все отделившиеся семьи должны были прийти к своим родителям, чтобы поздравить их с наступлением Нового года. Сыновья поздравляли сначала своих родителей, а затем шли поздравлять родителей жены.
Второй и третий сыновья Хань вместе с женами и детьми разошлись по своим домам.
Су Юэ вскипятила для госпожи Хань немного воды, чтобы она умылась, и попросила ее поскорее идти в свою комнату и ложиться спать. Затем и она с Хань Айго, умывшись, вернулись к себе в комнату.
Но перед тем как ложиться спать, Су Юэ не забыла, как и всегда, приготовить лекарство для Хань Айго, которое необходимо было настоять и затем еще горячим втирать в ногу.
Хотя нога Хань Айго уже полностью зажила и врач сказал, что больше нет необходимости использовать лекарства, но у них осталась еще одна последняя доза лекарства, которая была куплена раньше. Было бы расточительством не использовать его.
После того как лекарство заварилось, Су Юэ попросила Хань Айго сначала выпить небольшое количество настоя, а затем лечь на кровать, чтобы она смогла втереть оставшееся лекарство.
На ноге Хань Айго не было видно никаких припухлостей и покраснений. Он больше не ощущал боли во время движения, нога выглядела вполне здоровой. Хань Айго даже казалось, что нога стала более гибкой и крепкой, чем была раньше, еще до того, как он ее травмировал. Он правда не знал, было ли это в его воображении или действительно с ногой произошли такие чудесные изменения.
Он вспоминал, как потерял когда-то всякую надежду на излечение раненой ноги, и из-за этого не мог даже осмелиться вступить в отношения со своей любимой, ведь в то время он и представить себе не мог, что его нога полностью выздоровеет и станет такой же крепкой и гибкой, как и прежде. И уж никак не мог предположить, что армейская служба, которая ему очень нравилась, снова продолжится.
Это было похоже на чудесный сон. И это чудо подарила ему Су Юэ.
Хань Айго всегда казалось, что, повстречав эту девушку, его жизнь наполнилась невероятным счастьем.
В тот момент, когда он раздумывал над этим, Су Юэ неожиданно закрыла ладонями его глаза. Он засмеялся:
— Что ты опять придумала?
Су Юэ загадочно проговорила:
— Товарищ Хань Айго, пожалуйста, закройте глаза.
Хань Айго послушно выполнил ее просьбу.
Су Юэ убрала руки и сказала:
— Когда я скажу тебе открыть, тогда откроешь. И не вздумай подглядывать.
Она подошла к шкафу, открыла его и достала из маленькой коробки свитер. Затем тихонько подошла к Хань Айго, держа свитер за спиной.
— Так, ладно, можно открывать глаза.
Хань Айго медленно открыл глаза и стал заглядывать ей за спину.
— Что ты там прячешь?
Су Юэ убрала руки из-за спины и показала ему свитер:
— Та-та-та-там… Товарищ Хань Айго, это новогодний подарок от вашей красивой и милой жены — шерстяной свитер от бренда «Любящее сердце»! С Новым годом! Желаю спокойствия и благополучия, и исполнения всех желаний!
В глазах Хань Айго промелькнуло удивление.
— Разве ты не говорила, что будешь вязать его до будущего года? Как ты так быстро его связала?
Он действительно думал, что только следующей зимой сможет надеть свитер, собственноручно связанный его женой.
Су Юэ с гордостью сказала:
— Как я могла допустить, чтобы ты только в следующем году смог носить новый свитер? Твоя супруга ведь не настолько безголовая, правда?
— Когда ты его связала? Я даже не видел, как ты это делала.
Су Юэ указала на соседнюю комнату госпожи Хань:
— Я потихоньку от тебя ходила вязать в комнату госпожи Хань, матушка меня иногда прикрывала. Если бы я вязала при тебе, то это не было бы сюрпризом.
Хань Айго улыбнулся. Неудивительно, что в последнее время она вечно бегала в комнату к матери, объясняя это тем, что им нужно поболтать на женские темы, а мужчинам это слушать возбраняется, поэтому в это время он никогда не заходил к ним. Он даже и подумать не мог, что она там втихомолку вяжет свитер.
Несказанно обрадовавшись, Хань Айго тут же уселся на кровати и в один миг стянул с себя старый свитер, затем очень бережно взял новый и аккуратно надел его, тут же почувствовав, насколько же он был теплым и мягким.
Глаза Су Юэ засветились от счастья. Этот свитер очень хорошо смотрелся на нем. У Хань Айго были широкие плечи и длинные ноги, крепкое накачанное тело. Тот тип людей, которые, сняв одежду, выглядят довольно плотными, но в одежде гораздо стройнее, не отличишь иногда от модели с подиума. Ему идеально подходил этот свитер. Если бы хватило смелости, можно было бы размещать его в рекламе своего семейного бренда. Кроме того, этот свитер был связан из шерсти темно-синего цвета, которую сейчас трудно было достать. В отличие от распространенных в это время черного, белого и серого цветов, темно-синий цвет, хотя и не был слишком уж необычным, но его оттенок такой яркий и привлекательный, выглядит очень изыскано на любом человеке.
Су Юэ немного даже впечатлилась от красоты своего мужа. Она обняла его за шею и дважды поцеловала, прошептав:
— Дорогой, ты правда великолепен.
Хань Айго уже привык к странным высказываниям своей жены, автоматически принимая их на свой счет, как похвалу за то, что он хорошо выглядит, хотя и считал, что взрослому серьезному мужчине нет нужды в том, чтобы его хвалили за красоту, но жена всегда так радовалась, когда хвалила его за это. Он тут же крепко обхватил ее и поцеловал так сильно, что у нее чуть губы не распухли.
Су Юэ, испугавшись, поспешно оттолкнула его.
— Товарищ Хань Айго, я хочу спать!
Хань Айго ничего не оставалось, как только лишь убрать руку, которой он уже собирался снять с нее одежду. Он с сожалением похлопал ее по плечу.
— Ладно, ладно, не буду тебе мешать, скорее ложись спать.
Су Юэ почувствовала облегчение, и едва ее голова коснулась подушки, как она закрыла глаза и отправилась навстречу снам Чжоу-гуна*.
П.п.: Чжоу Гун 周公 или герцог Чжоу — был членом королевской семьи династии Чжоу (1042-1035г. до н.э.) и прославился своей мудростью. Ему приписывают создание множества ключевых для китайской культуры произведений, включая и Книгу Перемен И Цзин. Не менее популярна в Китае и его книга толкования сновидений周 工 解梦 «Объяснение снов Чжоу Гуна». Чжоу Гуна даже называют «богом снов». Также в китайских легендах часто встречается тема, что если с кем-то случится что-то важное, герцог Чжоу сообщит человеку об этом во сне: отсюда китайское выражение «Сны Чжоу Гуна».
Однако этим снам суждено было быть неспокойными. Система, которая давно ни о чем не оповещала ее, вдруг запустилась и погрузила ее в сновидение.
Обновлено: 15.02.2026