Глава 11 — Глава 11

\*\*\* Вернувшись во времени, Элиано стала внимательно прислушиваться к разговорам в высшем обществе и вскоре узнала о резкой критике кронпринца в свой адрес. Но ей было все равно. Слова ранили, но были правдивы. Даже она считала себя в то время жалкой. А главное, кронпринц для Элиано ровным счетом ничего не значил. Кронпринц Херейс Биантека был поздним и горячо любимым сыном императора, единственным наследником империи. Его отец, император Леопольд, правил уже долгие годы, несмотря на преклонный возраст, но с детьми ему отчаянно не везло. Все его отпрыски погибали на поле битвы, умирали от болезней или скоропостижно уходили из жизни по самым разным причинам. Поэтому рождение Херейса стало для империи величайшей радостью. Император Леопольд души не чаял в своем единственном законном наследнике, позднем сыне, который годился ему во внуки. Когда семь лет назад этот драгоценный кронпринц, отправившись в Закадор с дипломатической миссией, был задержан и пропал в Линксгене, а затем пришла новость о его смерти… Печаль старого императора была неописуема. Он не смог получить даже тело своего позднего сына и горевал так сильно, что не мог проглотить ни капли воды. Биантека, лишившись единственного наследника, объявила Закадору войну. Так между двумя великими державами разразился конфликт, который на долгие годы залил континент кровью. Война длилась целых три года и получила название «Трехлетней». Так император Леопольд, воюя с Закадором, убившим его сына, и проливая кровавые слезы, пытался найти другого наследника. И в этом деле впереди всех оказался Дом Росана. И герцог Росана нашел его. Внебрачного сына императора Леопольда. К счастью, кронпринц вернулся живым еще до того, как был возведен на престол новый наследник. И не просто вернулся, а с триумфом, как «военный герой». Он положил конец «Трехлетней войне» с Закадором, которая началась из-за слухов о его смерти. Более того, это была сокрушительная победа. Ненависть граждан империи, уставших от долгой войны, в одно мгновение сменилась поддержкой. А каким прекрасным было зрелище, когда он вернулся вместе со своими родственниками, которые находились в Закадоре в качестве заложников! — Хм. Элиано фыркнула, вспомнив сияющее лицо Херейса. Он нарочно заставил ее, вежливо отдавшую ему честь, стоять в неудобной позе. «Похоже, он меня люто ненавидит. Неужели не просто считает жалкой?» Она знала, что Херейс обычно презирал ее и перемывал ей косточки от скуки, но не думала, что он способен на такую ребяческую злобу. Если он готов забыть о фамилии Росана, стоящей за ее именем, значит, дело не в простой неприязни. «Впрочем, неудивительно. Я ведь дочь того, кто создал ему соперника». Херейс не просто убрал своего сводного брата, а выгнал его из Императорского дворца. Но тот все равно остался для него занозой в пальце. К тому же в будущем ее отец, используя эту «занозу», не просто откажется поддерживать кронпринца, но и станет ему угрожать. Разве в прошлой жизни он не погиб, раздавленный интригами отца? Если подумать о будущем, в поведении Херейса не было ничего странного. «Интересно, что такого делает отец, что даже эта лиса, Херейс, так относится ко мне?» Отцу он и слова сказать не смеет, а на мне, не имеющей никакой политической силы, срывает злость. И все, на что его хватило, – это не ответить на приветствие… Слишком мелочно и низко для джентльмена. А учитывая, что этот джентльмен – наследник империи, за будущее Биантеки становилось тревожно. «Потому-то в прошлой жизни он и умер, так и не примерив корону императора». Она уже пришла к мысли, что такой ничтожный человек и не заслуживал стать императором, как вдруг ее кто-то окликнул. — Герцогиня Росана. Низкий, бархатный голос заставил ее обернуться, словно пощекотав сердце. Первое, что бросилось в глаза, – это крепкое, почти каменное тело. Даже под одеждой широкие плечи и мощное телосложение выглядели угрожающе. Чтобы увидеть лицо мужчины, Элиано пришлось высоко поднять голову. Он был невероятно высок. «Флинт Ховард…» Мужчина производил впечатление своими резкими, но в то же время изящными чертами лица, словно нарисованными одной уверенной линией. Мощная линия подбородка казалась острой, как лезвие, а плотно сжатые губы выглядели соблазнительно, но очень упрямо. Но больше всего поражало ошеломляющее сочетание черного и пепельного. Поистине, он был красавец. Встретить его вот так было в новинку. — Не стоит формальностей. Прошу, считайте это компенсацией за каприз Его Высочества кронпринца. Он по-прежнему говорил прямо. Элиано невольно улыбнулась. — Вы ведь не для этого меня окликнули… Ох. Флинт Ховард протянул руку. На широкой ладони мужчины лежала ее шпилька. Его рука была такой большой, что шпилька казалась совсем крошечной. Изящно выполненная в виде бабочки, шпилька имела два усика, но, к сожалению, один из них отломился. Похоже, пока мужчина догонял ее, сжимая украшение в руке, сломался и второй. Если бы бабочка была живой, она бы закричала от боли – так сильно были повреждены оба усика. Было очевидно, что шпилька сломалась в его руке, и Флинт на мгновение смутился. Заметив это, Элиано почувствовала, как ее настроение улучшилось. Настолько, что она забыла о ребячестве кронпринца. Как движения Элиано всегда демонстрировали безупречную элегантность, так и лицо Флинта никогда не теряло бесстрастного выражения. Этот несгибаемый, словно выкованный из стали красавец с непроницаемым лицом пробуждал во многих женщинах желание завоевать его. Как было бы восхитительно, если бы такой бесстрастный мужчина, влюбившись в одну-единственную женщину, бросился в омут страстной любви. К несчастью, ни в настоящем, ни в будущем не суждено было появиться женщине, которая смогла бы покорить сердце герцога Ховарда. Он был на удивление невосприимчив к любым формам ухаживания. Юные леди, получившие от него отказ, за его спиной называли герцога Ховарда хладнокровным военным фанатиком. Эта слава дошла даже до Элиано, когда она была императрицей Закадора. — Прошу прощения. Приношу вам извинения от имени друга. — Все в порядке. Ваша доброта настолько тронула меня, что я уже забыла о случившемся. Флинт, как джентльмен, пытался сгладить проступок друга, а Элиано, проявив добродетель леди, решила его простить. Узнай об этом сам кронпринц Херейс, он бы пришел в ярость от такой несправедливости. Элиано не стала забирать шпильку у герцога Ховарда. Мужчина тоже стоял неподвижно с протянутой ладонью. Элиано заговорила первой. — Я думала, вы посмеетесь над такой старомодной уловкой. — Я знаю, что с вашей стороны это не было преднамеренно. От прямоты мужчины на губах Элиано появилась улыбка. Уронить вещь перед понравившимся мужчиной было классической уловкой. Когда-то множество юных леди роняли перед герцогом Ховардом все, начиная от драгоценных камней. Мужчина, поначалу подбиравший каждую вещь, со временем настолько очерствел, что научился делать вид, будто ничего не замечает. А также развил зоркость, позволявшую отличать случайность от умысла. — Однако джентльмен, что носит в себе малое Солнце, так не подумает. В отличие от тебя, кронпринц решит, что я строила козни. Этими словами Элиано давала понять, что ей известно о его неприязни. И на этот раз Флинт ответил со своим обычным бесстрастным выражением лица: — Это неважно. Элиано на мгновение погрузилась в чувства. Вновь вспомнилась их встреча в прошлой жизни. Тогда он сказал то же самое. — Это неважно. Забудьте о Демиане Росане и думайте только о своем настоящем и будущем. Конечно, в то время Элиано посчитала это занудством и отмахнулась. И только сейчас она поняла, что тогда на лице Флинта было выражение глубокой сосредоточенности. Его взгляд, его выражение лица были совсем другими. Нынешний герцог Ховард продолжил говорить тем же уверенным тоном, что и тогда: — Потому что я так не считаю. Жестом он словно поторапливал ее взять шпильку, но Элиано покачала головой. Она изобразила смущение и произнесла: — Не хотелось бы вспоминать о неловкости друг друга. Пожалуйста, одолжите мне вашу мудрость и решительность. Она увидела, как моргнули его пепельно-серые глаза. Длинные темные ресницы дрогнули. Должно быть, его мозг лихорадочно работал, пытаясь разгадать смысл слов юной леди. Герцог Ховард, в отличие от искушенного кронпринца, не был знатоком светских оборотов речи. — Ваше Высочество эрцгерцог, если вы не хотите поставить меня в неловкое положение, пожалуйста, не присылайте шпильку ко мне домой. Если вы откажете в моей просьбе, я буду вынуждена отрицать, что шпилька моя, и поставлю в неловкое положение уже вас. Уверена, зная моего отца, вы понимаете, что я имею в виду. — …Что ж, долг джентльмена – исполнить просьбу леди. Хорошо. Было очевидно, что он согласился лишь потому, что не мог проигнорировать ее слова. Он явно ничего не понял. Элиано сдержала рвущийся наружу смешок и отвернулась. Смысл ее слов ему любезно растолкует кронпринц, так что это не имело значения. Да и вообще, растолкует он или нет, Элиано это не касалось. Цель была достигнута. \*\*\* — Элиано Росана уронила шпильку-бабочку, и ты пошел ее отдать? О, Флинг-Флинг, неужели ты попался на такую старомодную уловку? Как и ожидала Элиано, кронпринц высмеял ее, назвав это старомодной уловкой. Флинт сделал вид, что не слышит прозвища «Флинг-Флинг», которое кронпринц навязал ему в качестве ласкового, и отрезал: — Она уронила ее не специально, поэтому я и отдал. Золотая шпилька в виде бабочки была усыпана драгоценными камнями. Украшение, сидевшее на волосах, словно бабочка на цветке, едва заметно соскользнуло, как только Элиано отвернулась. Герцогиня, источая холод, ушла, даже не заметив, как ее шпилька упала на пол. По мнению Флинта, это никак не походило на уловку или игру. — О, Флинт, это же уловки хитрых и коварных юных леди. Они специально не закрепляют шпильку в волосах, а оставляют ее болтаться. А потом, в подходящий момент, роняют на пол и… Все было так, как и говорила герцогиня. Его близкий друг был уверен, что это старомодная уловка. Флинту захотелось доказать невиновность герцогини. Если кронпринц распустит слух о том, что старшая герцогиня Росана пыталась соблазнить герцога Ховарда, ему будет очень неловко перед ней. — Она не болталась, и это не было преднамеренно, Херейс. — Флинг-Флинг, с каких это пор ты так внимательно разглядываешь украшения юных леди? — А разве ты не смотрел вместе со мной? На слова Флинта, произнесенные со вздохом, Херейс покачал головой, заявив, что ничего не видел. — Какое мне дело, упало украшение герцогини или нет? А у тебя, дружище, зоркий глаз. Кстати… почему бабочка все еще у тебя? Взгляд Херейса упал на шпильку в форме бабочки в руке Флинта. Херейс на мгновение задумался, а затем ахнул. Он даже яростно затряс головой, словно говоря «нет». — Неужели… тебе понравилась герцогиня Росана? Не может быть… Она – нет. — Что за… Флинт нахмурился. — Флинт, слушай внимательно. Элиано Росана – тепличный цветок и цветок на краю обрыва. И эта оранжерея принадлежит герцогу Росана. Никто не смеет его сорвать. Следующие слова кронпринца заставили на лице Флинта появиться выражение недоумения. — И самое главное, я не потерплю, чтобы герцогиня Росана стала твоей эрцгерцогиней! После таких слов Флинт просто не мог не высказаться. Он намеревался провести черту и не забыл вложить в свои слова вежливость. Однако его лицо и голос были холодны. — Боюсь, мне придется сказать, что вас не должно касаться, какую женщину я выберу себе в жены. Прошу не вмешиваться в мои семейные дела. Флинт лишь подумал, что шпильку, которая на вид была дорогой и редкой вещью, нужно вернуть владелице. Ему не показалось, что она действовала с каким-то умыслом, поэтому и он поступил как должно. Это было простое и ясное решение и действие. — В высшем обществе нет мужчины, который бы не желал заполучить Элиано Росана, но… как бы тебе ни хотелось жениться, она – не вариант, Флинт.