Свадьба уже позади, и молодожёны наконец остаются наедине в спальне — Эрик, человек, привыкший видеть в глазах окружающих лишь отвращение и страх, и Кристина, для которой этот вечер должен стать началом совсем другой жизни. Он неловко, почти по-детски просит позволения на самые целомудренные знаки нежности — обнять, коснуться лба и щеки поцелуем, — со страхом ожидая отказа или гримасы брезгливости, к которым успел привыкнуть за долгие годы одиночества. Кристина отвечает спокойствием и теплом: снимает с его лица маску, поёт колыбельную, которую когда-то пел ей отец, и просит лишь об одном — чтобы утром, открыв глаза, она не оказалась в пустой постели одна, как обещал себе поступить он сам. Ночь становится для Эрика первым за долгие годы опытом настоящей близости без масок и без страха быть отвергнутым, а утро приносит смущение, нежность и хрупкую, едва зарождающуюся уверенность в том, что этот брак — не жалость и не сделка, а начало настоящей любви.

Свадьба уже позади, и молодожёны наконец остаются наедине в спальне — Эрик, человек, привыкший видеть в глазах окружающих лишь отвращение и страх, и Кристина, для которой этот вечер должен стать началом совсем другой жизни. Он неловко, почти по-детски просит позволения на самые целомудренные знаки нежности — обнять, коснуться лба и щеки поцелуем, — со страхом ожидая отказа или гримасы брезгливости, к которым успел привыкнуть за долгие годы одиночества. Кристина отвечает спокойствием и теплом: снимает с его лица маску, поёт колыбельную, которую когда-то пел ей отец, и просит лишь об одном — чтобы утром, открыв глаза, она не оказалась в пустой постели одна, как обещал себе поступить он сам. Ночь становится для Эрика первым за долгие годы опытом настоящей близости без масок и без страха быть отвергнутым, а утро приносит смущение, нежность и хрупкую, едва зарождающуюся уверенность в том, что этот брак — не жалость и не сделка, а начало настоящей любви.