Успех их первой миссии сделал их знаменитостями местного разлива. Питер, Какаши и Годжо стали известны как "Группа извлечения" или, как их язвительно прозвал Тони Старк, "Три аномалии". Им поручали самые опасные задания: разведку искаженных территорий, охоту на особенно крупных тварей, спасательные операции.
И они справлялись. Какаши планировал. Питер обеспечивал мобильность и поддержку. Годжо... решал проблемы. Чаще всего — одним движением пальца.
Их слаженная работа не осталась незамеченной. Особенно пристально за ними наблюдал Виктор фон Дум.
Он не стал снова посылать Думбота. На этот раз он пришел лично.
Троица сидела у костра, пытаясь есть нечто, что повар-криганец называл "рагу". Дум подошел к ним бесшумно, его тяжелая броня, восстановленная и улучшенная местными материалами, не издавала ни звука. Все разговоры вокруг мгновенно стихли.
— Вы доказали свою эффективность, — произнес Дум, его голос, усиленный вокодером, был лишен эмоций. — Но вы тратите ее на полумеры. Спасение нескольких жизней, доставка медикаментов... это лишь отсрочка неизбежного. Этот мир — раковая опухоль. А опухоли нужно вырезать, а не украшать.
Он обратил свой взор, скрытый за прорезями маски, на Какаши.
— Ты, шиноби. Я изучил твои доклады. Твоя тактика безупречна. Ты оцениваешь риски, ставишь цель и достигаешь ее, минимизируя потери. Ты понимаешь, что иногда нужно пожертвовать пешкой, чтобы спасти короля.
— Что вам нужно, Дум? — холодно спросил Какаши.
— Мне нужен не слуга. Мне нужен генерал, — ответил Дум. — Стив Роджерс — хороший солдат, но плохой лидер. Он пытается спасти всех, а значит, в итоге не спасет никого. Он строит здесь песочный замок на берегу кислотного океана. Я же строю ковчег.
Он сделал шаг ближе.
— Я обнаружил источник энергии. "Сердце Мира". Это не артефакт, как думают дикари. Это узел, точка пересечения реальностей, оставшаяся после Разлома. Если подать на него достаточно энергии, достаточно правильной энергии, можно обратить процесс. Создать новый Разлом, который вернет нас всех по своим местам.
— "Правильной" энергии? — вмешался Питер, чувствуя подвох.
— Энергии, которая лежит в основе самой жизни, — Дум повернул маску к нему. — Жизненной силы. И здесь, в "Оазисе", ее в избытке. Сотни существ из десятков миров. Идеальное топливо.
Питер вскочил на ноги.
— Вы хотите пожертвовать всеми?!
— "Пожертвовать" — слово для сентиментальных, — отрезал Дум. — Я предлагаю обмен. Их бессмысленные жизни здесь, в грязи, в обмен на наш единственный шанс вернуться домой. К нашим мирам. К нашим близким. К нашей миссии. — он снова посмотрел на Какаши. — Скажи мне, шиноби. Сколько людей ты готов принести в жертву, чтобы снова увидеть свою деревню? Чтобы выполнить свой долг?
Слова Дума ударили Какаши, как удар Чидори. Долг. Миссия. Это были столпы, на которых держался весь его мир. Вся его жизнь была чередой жертв во имя высшей цели. Он видел, как умирали его товарищи, его учитель, и продолжал идти вперед. Потому что таков был путь ниндзя.
— Не слушай его! — крикнул Питер. — Это безумие!
— Это война, мальчик. А на войне принимают тяжелые решения, — парировал Дум.
Он протянул руку Какаши. Не для рукопожатия. Он просто открыл ладонь, и на ней появилась голограмма. Какаши увидел Коноху. Улицу Ичираку Рамен. Лица своих учеников. Все то, что он потерял.
— Я не прошу тебя сражаться за меня, — сказал Дум. — Я предлагаю тебе сражаться за это. Я почти собрал все необходимое. Мне не хватает лишь одного. "Ключа". Способности, которая может стабилизировать энергию "Сердца Мира" в момент активации. Способности твоего друга. — его маска повернулась к Годжо.
Годжо, который до этого с интересом наблюдал за сценой, попивая какую-то мутную жидкость из фляги, широко улыбнулся.
— Опаньки. Кажется, я стал популярным.
— Я не прошу его силы, — продолжал Дум, обращаясь к Какаши. — Я прошу тебя убедить его. Ты — прагматик. Он прислушается к тебе, а не к этому эмоциональному мальчишке. Помоги мне, генерал. И я верну тебя домой.
Дум убрал голограмму.
— Подумай над моим предложением. Но не слишком долго. Время работает против нас.
Он развернулся и так же бесшумно удалился, оставив за собой раскол, куда более глубокий, чем любая пропасть в Техно-Кладбище.
Питер смотрел на Какаши с ужасом и мольбой.
— Ты ведь не... ты не можешь серьезно это рассматривать?
Какаши молчал. Он смотрел в огонь, но видел не пламя. Он видел лица Обито и Рин. Он видел своего отца. Он видел все жертвы, которые он принес, и задавался вопросом, который Дум так умело вложил ему в голову: не будет ли отказ от этого шанса предательством их всех?
Идеология "Возвращенцев" перестала быть для него абстракцией. Она стала личным, мучительным искушением.
Обновлено: 20.02.2026