Тони Старк заставил себя двигаться. Паника была роскошью, а у него на счету не было ни цента. Первостепенная задача: выбраться из этой металлической тюрьмы. Он нашел рычаг аварийного сброса. Ржавый, заклинивший. Он бился об него, пока плечо не закричало от боли, а потом еще раз. С оглушительным скрежетом нагрудная пластина отъехала в сторону.
Свежий, ядовитый воздух обжег легкие.
Он вывалился из остатков брони, едва не потеряв равновесие на груде искореженных проводов. Без костюма он чувствовал себя до смешного уязвимым. Обычный человек в дорогой, но теперь бесполезной одежде. Он первым делом коснулся дугового реактора. Свет был неровным, но он работал. Сердце билось. Пока.
«Спасай то, что можешь», — сказал бы Роуди. Он вернулся к броне, как падальщик к трупу. Вырвал из перчатки единственный уцелевший репульсор, отсоединил плазменный резак из предплечья. Вытащил из бедра блок с инструментами. Все остальное — мертвый груз.
Ему нужно было укрытие. Мастерская. Место, где он мог бы... думать. Его взгляд метался по руинам. Там, внизу, виднелась вывеска, наполовину сорванная: "Ремонт андроидов 'Тайрэлл'". Ирония была настолько густой, что ее можно было резать плазменным резаком.
Спуск был адом. Несколько раз он чуть не сорвался, цепляясь за скользкие от машинного масла кабели. Он двигался медленно, каждый шаг отдавался болью в ушибленных ребрах. Мир вокруг жил своей жизнью. Глубоко внизу что-то большое и металлическое проскрежетало по асфальту, а затем раздался звук, похожий на визг рвущегося титана. Тони замер, прижавшись к стене, пока звук не стих. Он был не один. И он был в самом низу пищевой цепочки.
Добравшись до мастерской, он забаррикадировал дверь сломанным торговым автоматом. Внутри царил полумрак и запах горелой пластмассы. На верстаках лежали разобранные андроиды, чьи лица застыли в вечном крике. Идеально. Никто в здравом уме сюда не сунется.
Тони положил свои трофеи на стол. Репульсор, резак, инструменты. Негусто. Но это было начало. Он посмотрел на свой дрожащий свет в груди. Ему нужна была энергия. Ему нужна была технология. А вокруг него было целое кладбище технологий.
Он усмехнулся. Устало, безрадостно.
— Ладно, мир. Посмотрим, кто кого разберет на запчасти.
Леви Аккерман не спускался. Он поднимался.
Инстинкт требовал обзора. Понимание местности было ключом к выживанию. Он выбрал самое высокое дерево, игнорируя его чудовищные размеры. Кора, твердая как обсидиан, не поддавалась пальцам. Он достал клинок.
Движения были экономными, выверенными. Взмах, удар. В кору впился лишь кончик лезвия. Он ударил снова, в то же место. И снова. Откололся кусок размером с ладонь. Этого хватит. Он начал свой подъем, шаг за шагом, выбивая в стволе опоры для рук и ног. Это было медленно, изнурительно, но он не чувствовал усталости. Он был машиной, выполняющей задачу.
Чем выше он поднимался, тем разреженнее становился воздух. Наконец, он выбрался из-под гигантской кроны. Вид, открывшийся ему, был ужасающ и прекрасен. Бескрайнее море обсидиановых деревьев, подсвеченное багровым небом. Далеко на горизонте виднелись шпили Техно-Кладбища, похожие на иглы, вонзенные в тело мира. В другой стороне — горы, чьи вершины парили в воздухе, соединенные радужными мостами.
Он достал из кармана блокнот и огрызок карандаша — часть стандартного набора Разведкорпуса. И начал зарисовывать карту. Реки, горы, аномалии. Без эмоций, только факты.
Шорох.
Он замер, прижавшись к стволу. Внизу, на ветке толщиной с улицу, что-то двигалось. Оно было похоже на пантеру, но покрыто не шерстью, а сегментированными хитиновыми пластинами. Длинный хвост заканчивался острым, как бритва, лезвием. Существо двигалось бесшумно, принюхиваясь. Оно его искало.
Леви не стал ждать. Он оттолкнулся от ствола, используя слабую гравитацию для длинного, планирующего прыжка. Он приземлился на ветку позади существа. Оно развернулось с невероятной скоростью, хвост-лезвие просвистел там, где только что была его голова.
Леви ушел в сторону, сокращая дистанцию. Его тело двигалось на чистых рефлексах. Удар. Клинок со скрежетом скользнул по хитину. Броня слишком крепка. Существо снова атаковало, на этот раз передними лапами с когтями, похожими на серпы. Леви увернулся, пропуская лапу над плечом.
И в этот момент он увидел. Сочленение. Место, где одна пластина брони соединялась с другой. Он развернулся в своем фирменном стиле, вращаясь вокруг своей оси. Клинок вошел в щель по самую рукоять.
Раздался высокий, вибрирующий визг. Существо забилось в агонии и рухнуло с ветки, исчезнув в полумраке внизу.
Леви выпрямился, тяжело дыша. На его клинке осталась капля крови существа. Она была густой и флуоресцирующей. Он вытер лезвие о штаны. Задача выполнена. Информация получена. Хищники здесь есть. Они быстры. Они бронированы. Но у них есть уязвимые места.
Как и у всего в этом мире.
Годжо Сатору сидел в позе лотоса. Прошел час? День? Он не знал. Время здесь ощущалось иначе. Он пытался медитировать, но это было все равно что пытаться заснуть на рок-концерте. Шум реальности сводил его с ума.
Он должен был научиться его фильтровать.
Его "Безграничность" была барьером, который останавливал все, что приближалось к нему. Но он никогда не думал о ней как о фильтре. Он попробовал. Сконцентрировался, пытаясь приказать своей технике пропускать только определенные "частоты".
Результат был катастрофой. Мир на мгновение схлопнулся до одной точки, а затем снова взорвался болью. Годжо согнулся пополам, хватая ртом воздух. Нет, так не пойдет. Нельзя охватить все и сразу. Нужно начать с малого.
Он снова сел. Вытянул руку, ладонью вверх. Он не будет пытаться отфильтровать весь мир. Он попытается сфокусироваться на чем-то одном. Он представил себе падающий лист. Его форма, его вес, его энергия. Он приказал "Безграничности" отсечь все, кроме этого листа.
Мир снова исчез, но на этот раз не было боли. Была тишина. Пустота. И в этой пустоте, медленно вращаясь, падал один-единственный лист, светящийся изнутри мягким, изумрудным светом. Он видел каждую его прожилку. Чувствовал, как энергия мира обтекает его, не в силах коснуться.
Это сработало.
Он мог создать "туннель" восприятия. Он мог выбирать, что видеть. Это было утомительно, требовало чудовищной концентрации, но это был выход.
Он медленно встал, удерживая фокус на листе, пока тот не коснулся земли. Затем он расширил "туннель", включив в него дерево, с которого тот упал. Затем — поляну вокруг. Шум возвращался, но теперь он был управляемым. Он был дирижером этого безумного оркестра.
На его губах впервые за долгое время появилась тень привычной ухмылки.
— Интересно, — пробормотал он, глядя в багровое небо. — Похоже, даже богам иногда приходится учиться заново.
Обновлено: 20.02.2026