Хоу Сюаньпин замер, затаив дыхание, он не знал, что еще сказать.
Занавеси кровати трепетали на легком ветерке, ворвавшемся в комнату. Зеленые и расшитые, на их фоне лицо девушки казалось особенно бледным, но в то же время возникало впечатление, что сейчас оно принадлежит совсем другому человеку.
Изменился ее взгляд.
Прежде Пэй Юаньси смотрела на людей словно сквозь вуаль, между ней и другими виделся барьер. Теперь же ее взгляд был живым и внимательным, черные радужки и яркие белки походили на проступившие из тумана жемчужины.
Сердце хоу забилось сильнее, и он вымолвил:
– Саннян… тебе стало лучше? Ты пришла в себя? Ты больше не…
Госпожа Шэнь, в шаге позади него, была невольно поражена, в то же время испытывая непонятную, но ослепляющую радость. Момо Лао рядом с ней с интересом изучала Пэй Юаньси.
Подошла наложница Ли, бледная и растрепанная, она казалась совсем неуместной здесь. Изумление на ее лице мешалось со страхом и недоверием, по щекам текли слезы.
Пэй Юаньси внимательно смотрела на этих людей, оглядывая их одного за другим, прежде, чем остановить взгляд на хоу Сюаньпине. Среди них только лишь он, ее отец, искренне радовался ее выздоровлению.
Она вновь очнулась в этом теле еще месяц назад.
Если это вообще можно так назвать.
Она явственно помнила ощущение зверя, запертого в клетке, беспомощно смотрела, как ее две души и семь духов* разлетаются во все стороны, пока над ней потешались и издевались из-за ее убогого разума.
п/п в Китае существует представление о множественности населяющих тело человека душ.
Единственная оставшаяся душа походила на потерявшегося ребенка, слепо желая приникнуть к наложнице Ли, наивно желая добиться ее любви, видя в ней собственную мать. Иногда, когда «она» хныча цеплялась за рукава наложницы, умоляя взять ее с собой во двор Сюаньтин, ей удавалось освободиться из тюрьмы духа и ненадолго пробудиться.
Десять лет, она была заперта на десять лет!
О, теперь она отказывалась оставаться глупой еще хоть мгновение.
– Папа, я поправилась, – в ее глазах заблестели слезы, а на лице не осталось ни следа прежней растерянности и сомнений.
Хоу Сюаньпин не находил слов уже от восторга, лишь бессвязно восклицал, как же это прекрасно. Возможно, сюрприз оказался слишком внезапным, и он все еще не мог осознать и полностью поверить, что беда обернулась благословением*
*п.п. думаю, имеется в виду целительный удар по голове.
– Саннян, ты в самом деле исцелилась?
– Да, папа, так и есть.
– Тогда ты помнишь…
Незаданный вопрос повис в воздухе. Хоу хотел спросить, помнит ли она хоть что-то из прежнего времени, до того, как ей исполнилось пять лет, помнит ли она свою жизнь после первой травмы, помнит ли она его?
Вопросы казались бессмысленными: Саннян должна была помнить своего отца – в ее глазах ясно читалось, что она знает не только его, но и их прошлое, свое детство.
Что до событий последних лет, если она их не запомнила, это совсем не важно.
Ресницы Пэй Юаньси слабо дрогнули, по щекам скользнула пара слезинок.
– Папочка, я помню все. Помню, как ты учил меня читать, держа на коленях. Как сказал, что было бы здорово, родись я мальчиком, ведь тогда я смогла бы сдать императорский экзамен и занять первое место.
…еще она помнила, как он часто наблюдал за ней издалека, пока она не владела своим разумом.
– Верно, верно, я такое говорил! Ты не забыла! – хоу Сюаньпин наконец набрался смелости и подошел к ее кровати.
Его Саннян выздоровела, раз и навсегда!
На единение отца и дочери спустя столько лет зрители глядели со смешанными чувствами. Госпожу Шэнь терзало нехорошее предчувствие, с одной стороны, она была рада за Пэй Юаньси, с другой – волновалась за родную дочь.
Наложница Ли и момо Лао словно невзначай обменялись сложными взглядами, но Пэй Юаньси успела это заметить, и негромко призналась:
– Я помню не только свою жизнь до пятилетнего возраста, но и все остальное, что было со мной.
Обновлено: 16.01.2026