Юаньцзюнь его единственная законная дочь, достойная вторая барышня поместья хоу. Неужели ее место в сердце отца так низко, что его превосходит даже глупая дочь наложницы? Как так вышло, что он скорее поверит словам третьей девочки, чем Юаньцзюнь? Это немыслимо!
Ни одна мать не пожелает, чтобы ее дочь столкнулась с несправедливостью, ни одна мать не позволит лживо обвинять свою дочь, оставаясь в стороне.
В этот миг Пэй Юаньцзюнь сама закрыла лицо руками и расплакалась.
– Отец, я знаю, что ты предпочитаешь не меня, а третью сестру, но я тоже твоя дочь! Почему ты веришь только третьей сестре, а не мне?
В самом деле, откуда такая разница в отношении к двум детям? Сердце госпожи Шэнь было разбито на куски. Юаньцзюнь была жемчужиной на ее ладони, ее главной драгоценностью, как она могла позволить кому-то оклеветать ее?
– Господин, вы утверждаете, что третья девочка не станет лгать. Так кто же, по-вашему, лжет?
Но хоу Сюаньпин и сам отказывался верить, что его дочь от главной жены подставит собственную сестру, так что он просто строго поглядел на Пэй Юаньцзюнь с некоторым разочарованием во взгляде. Немного подозрения там, впрочем, тоже было.
Если бы дело заключалось в чем угодно еще, госпожа Шэнь пошла бы на компромисс. Но речь шла о ее единственной дочери, и она не собиралась отступать ни перед чем. С суровым выражением лица она заявила:
– В таком случае, мы должны достичь сути этого дела.
Но как это сделать?
Когда Пэй Юаньси пришла в комнату Пэй Цзинъюнь, там были только слуги, подчиняющиеся второй барышне. Все они поддерживали Пэй Юаньцзюнь и ее историю, ни один не сказал ни слова в поддержку Пэй Юаньси.
В ходе расспросов кто-то из них даже утверждал, что своими глазами видел, как Пэй Юаньси брала злополучную подвеску.
Хоу Сюаньпин этому не поверил. Его Саннян не могла так поступить и точка. Это вызвало досаду у госпожи Шэнь, она поверить не могла, что ее муж не просто не поверит явным доказательствам, но и начнет настаивать на правоте третьей девочки, подвергая сомнениям слова Юаньцзюнь. Если дело дошло до этого, к чему тут она, законная главная жена? В конце концов, они с Юаньцзюнь были всего лишь парой из матери и дочери, которым никто не верил!
– Господин так твердо верит в третью барышню, что мне нечего больше добавить. Прискорбно, что у Юаньцзюнь, законной дочери, в ваших глазах сложилась такая репутация. Будучи главной женой, я не могу опровергнуть эти голословные утверждения и считаю, что господин не ценит ни свою законную дочь, ни меня. Сегодня, когда Пэй Юаньси украла нефритовую подвеску, вы торопливо обвинили Юаньцзюнь. Если завтра кто-то обвинит меня в недолжном отношении к дочери наложницы, боюсь, вы вовсе меня отвергните. Если дошло до такого, это поместье больше не может выносить нас, мать и дочь. Мы должны удалиться.
– Мама, мы должны уйти? – горько всхлипнула Юаньцзюнь, в ее сердце горело негодование. Вот-вот должна была свершиться ее церемония шпильки*, где должны будут присутствовать множество знатных дам столицы. Они не могли все бросить сейчас! – Мама, это не нам надо уйти.
– Госпожа, вы должны подумать о второй барышне, – тут же шепнула госпоже Шэнь момо Лао. – Приближается ее церемония совершеннолетия, все приглашения уже разосланы. Если сейчас что–то поменять, это непременно вызовет ненужные слухи.
Середе госпожи Шэнь разрывалось от горя. Она хотела отвергнуть эту глупую дочь наложницы, но стоило ей бросить взгляд на лицо девочки, как ее пронзала острая тоска.
Этот ребенок… Отчего он так ее разочаровал?
Но Юаньцзюнь была права: сейчас им нельзя было покидать поместье. Если она будет действовать, исходя из своего гнева и обиды, вернется в дом матери, что будет с Юаньцзюнь? Церемония совершеннолетия была самым важным событием, как она могла пренебречь им?
Но еще сильнее ее мучило осознание, что муж не желает уступить, даже после этих ее слов. И, конечно же, была еще Саннян, которая смотрела так, словно ее обидели больше, чем Юаньцзюнь.
Девочка заговорила тихим и мягким голосом, но ее слова были полня горечи.
– Папа, маме и второй сестре я не нравлюсь. Может быть, будет лучше, если я вернусь обратно.
Но бывший двор наложницы Ли пострадал от огня и все еще не был починен, как там жить? Учитывая обстоятельства, во дворе Сюаньтин ей тоже не следовало оставаться.
Немного поразмыслив, хоу решил:
– Я помню, что в поместье есть еще Водяной Павильон. Ты временно остановишься там.
Услышав про этот двор, госпожа Шэнь удивилась донельзя, а Пэй Юаньцзюнь охватила горячая зависть. Все знали, что это самый лучший двор во всем поместье, такой, что даже законная дочь была не вправе его занять. Как же дочери наложницы позволят там жить?
Госпожа Шэнь чувствовала, что она на грани. Она даже упомянула, что готова вернуться в семью своей матери, но вместо того, чтобы остановить и утешить ее, муж был занят поиском нового жилья для дочери наложницы! Кем он считал ее, свою главную жену?
Когда отец и дочь покинули двор Сюаньтин, она обмякла в кресле, лишившись разом всех сил. Пэй Юаньцзюнь все еще горько плакала.
– Мама, почему отец так ко мне относится? Одно дело, если он любит третью сестру, но почему он отказывается дать мне лицо?
Момо Лао тоже негодовала:
– Госпожа, хоу Сюаньпин явно покрывает третью барышню. Если люди узнают об этом, не вникая в детали, они могут говорить, что наша вторая барышня не ладит со своими сестрами и братом. А что до Водного павильона, разве старейшая госпожа уже не выразилась предельно ясно? Хоу не должно просто так отдавать его третьей барышне.
Госпожа Шэнь все еще держалась за сердце, сочувствуя Саннян, но не желая, чтобы к ее собственной дочери относились с подобным неуважением.
Не было ничего, чего она не сделала бы для Юаньцзюнь. Пригладив волосы, она оглянулась и сказала:
– Идем к старейшей госпоже.
Обновлено: 16.01.2026