Вверх взметнулось иссиня-черное пламя.
На теле феникса, который прежде был алым, вдруг проросли великолепные черные перья. Яростное пламя разделилось: одна его половина полыхала колдовским красным, другая – таинственным черным цветом.
Глядя на призрачный силуэт боевого духа, невольно возникший за спиной Линь Сяо, даже многоопытная Е Цинсянь не сразу поняла, что происходит. Она нахмурилась и, не мигая, уставилась на парня.
Юноша с волосами цвета огненного клена открыл глаза. Его зрачки, прежде темные и ясные, теперь налились багряным цветом. Черты лица изменились лишь слегка, но в облике появилось нечто дерзкое, вызывающее.
Даже привычная аура Линь Сяо – спокойная и чистая – преобразилась. В ней проступили нотки порочного очарования и необузданности, словно прилежный ученик в одночасье превратился в сорванца, притягивающего своей «темной» харизмой.
— Почему вы так на меня смотрите? У меня что-то с лицом? — Недоуменно спросил Линь Сяо.
Однако то, что ему самому казалось обычным вопросом, для Е Линлин и Е Цинсянь прозвучало совершенно иначе.
С их ракурса его алые глаза светились азартом и напором. Уголок губ чуть приподнялся в лукавой усмешке, а голос звучал лениво, с обволакивающими, почти искушающими интонациями.
— Почему вы так на меня смотрите? У меня что-то с лицом?
В этих словах не слышалось вопроса – скорее игривая провокация и насмешка человека, который прекрасно знает ответ.
Если бы они не знали характер Линь Сяо так хорошо и не были с ним в столь близких отношениях, позволяющих уловить истинный смысл, они могли бы всерьез подумать, что он с ними флиртует.
Контраст был просто разительным.
Но по сравнению с прежним, волевым и «чистым» Линь Сяо, этот новый, порочно-дерзкий вариант, казался по-своему притягательным.
«Надо же, – мелькнуло в голове у Е Цинсянь, – он еще и амплуа менять умеет».
— Твое злое пламя утихло? — Спросила она, заметив, что кожа Линь Сяо сменила багровый жар на привычную белизну, а выражение лица стало отрешенным, несмотря на все внешние перемены.
— Да, — ответил он. — С опытом первых двух раз третий прошел куда легче. Единственный минус – с каждым разом всё больнее, но ко всему привыкаешь.
Привычка – страшная сила. То, что когда-то казалось непреодолимым препятствием или невыносимой мукой, со временем становится обыденностью, и человек незаметно для себя переходит на новый уровень.
— Кстати, судя по вашим лицам, со мной что-то не так? — Линь Сяо машинально коснулся щеки, но на ощупь ничего не понял. Кожа была нежной и гладкой, как и прежде.
— Линлин, принеси зеркало, — скомандовала Е Цинсянь. Едва она закончила фразу, как Е Линлин сорвалась с места и умчалась так стремительно, будто спешила тушить пожар.
Стоявшая поодаль Дугу Янь подошла ближе. Внимательно осмотрев Линь Сяо, она вдруг слегка покраснела и фыркнула:
— Какой-то ты скользкий стал, на порядочного человека не похож.
— Хотя… — добавила она тише, — красавчик, тут не поспоришь.
Линь Сяо опешил:
— Чего?!
«В смысле – скользкий?! Сестрица Янь-Янь, это уже переход на личности!»
Тут до него дошло, что внешность, по всей видимости, претерпела серьезные изменения.
«Неужели я стал уродом?!», – Линь Сяо почувствовал, как мир рушится.
Видя его удрученный вид, Е Цинсянь не выдержала и рассмеялась. Этот парень всегда вел себя слишком по-взрослому, и было забавно видеть его таким по-детски растерянным.
— Успокойся, — сквозь смех сказала она. — Перемены и впрямь значительные, но уродом ты точно не стал. Просто теперь ты красив… в другом ключе.
Из «хорошего мальчика» он превратился в «дерзкого искусителя».
В этот момент подбежала запыхавшаяся Е Линлин. Остановившись, она уперлась руками в колени, чтобы перевести дух, и протянула ему зеркало:
— На! Сам посмотри!
Линь Сяо с трепетом взял зеркало. Увидев свое отражение, он замер.
Агрессивные алые глаза, дерзкие черты лица, порочная аура… Это что, действительно он?!
— Ах да! Еще вот это! — Линь Сяо щелкнул пальцами.
Тут же на кончиках его пальцев расцвел бутон колдовского красного огня, внутри которого пульсировало таинственное черное пламя. Выглядело это странно, но пугающе гармонично.
«До чего же знакомая картина… Черная Ма Сяотао? Феникс Разрушения?»
Эти понятия внезапно всплыли в его голове, и он окончательно утратил самообладание. Он ведь не касался атрибута тьмы!
Под действием Мантры Ледяного Сердца он не должен был «очерниться». Так почему его боевой дух мутировал в сторону Феникса Тьмы и Разрушения?
«Я не соприкасался ни с тьмой, ни с разрушением извне, так что влияние внешних факторов исключено, – лихорадочно размышлял он. – …Значит, причина перемен кроется внутри самого духа».
«Неужели Феникс Злого Пламени изначально несет в себе зачатки тьмы и разрушения? Вполне вероятно! В истории Ма Сяотао из второй эпохи тьма со стороны была лишь детонатором, а истинная причина крылась в пробуждении ее собственной внутренней природы. Тогда всё сходится».
«Иначе любой мастер, чей дух столкнулся с энергией тьмы, становился бы темным практиком. Это был бы бред».
Линь Сяо погрузился в раздумья.
«Но почему именно Тьма и Разрушение? Почему не Феникс Абсолютного Пламени?»
«И в отличие от Ма Сяотао, хотя я внешне изменился, мой характер остался прежним. Почему я не превратился в злого мастера духа?»
«Может, потому, что мой дух эволюционировал естественным путем через Нирвану, а ее – принудительно мутировал под внешним давлением?»
Вопросов было много, но четких ответов не находилось.
— Ты так долго молчишь, — раздался голос Е Цинсянь. — Есть мысли, почему твой дух так изменился?
Линь Сяо горько усмехнулся и покачал головой:
— Я теперь в таком виде… и даже не знаю, смогу ли стать прежним. Вид-то, может, и неплохой, но разница с тем, что было, просто колоссальная.
Е Линлин, слегка покраснев, робко попыталась его утешить:
— Линь Сяо, ну всё не так уж плохо…
— Ты сейчас совсем другой, но, по-моему, очень красивый. Только кажется, что ты… ну, плохой парень…
Слово «плохой» из уст девушки не всегда звучит как осуждение. Напротив, часто это скрытый комплимент – ведь «плохих парней» любят больше. Даже в его прошлом мире мода на «дерзких красавцев» была повальной.
Дугу Янь рядом согласно закивала:
— Вот именно. Такое чувство – и плохой, и классный одновременно.
Она промолчала о главном: от нынешнего Линь Сяо у девчонок сердце пускается вскач. Страшно представить, что будет, когда он вырастет. Неужели от одного его взгляда у них будут подгибаться колени?
Линь Сяо, однако, всё еще ходил мрачнее тучи. Неужели теперь придется учиться принимать нового себя?
— Пха-ха! — Е Цинсянь не выдержала и звонко рассмеялась, кивнув парню. — То, что происходит без Нирваны, зовется мутацией. А то, что после нее – эволюция. Разве у эволюционировавшего Феникса могут быть такие изъяны?
— А ну-ка, попробуй отозвать боевой дух!
Обновлено: 02.02.2026