Глава 64 — Глава 64

] – Ну что, ну что? Молоденькая девушка делает с тобой такое, небось внутри всё трепещет от восторга? Серика, теперь ты понимаешь! Я просто потакаю тайным желаниям Сенсея! Вот это и есть высшее проявление уважения к наставнику! — Хосино. Наконец подала голос Широко, до этого хранившая молчание. — Что такое, папина дочка? Тоже хочешь сюда забраться? Хосино самодовольно вздёрнула подбородок. — Извини уж, но тут всё занято! Широко не удостоила её дешёвое хвастовство ответом, вместо этого отчеканив: — Неужто это не у тебя начался переходный возраст и ты учишься подлизываться к хозяину, который тебе приглянулся? Сперва Хосино даже не поняла, о чём речь, и лишь недоумённо уставилась на Широко. Но в следующее мгновение её глаза расширились, и она растерянно замахала руками. — Э-это не… Ничего подобного! Хосино наконец вспомнила: этими же словами она сама поддевала Широко в пустыне. — И чего ты так разволновалась? — Хмыкнула Серика. — Что, задело? — Ува-а! Серика, и ты туда же! Хосино, пунцовая от смущения, зажала уши и принялась отчаянно мотать головой, издавая странные звуки, лишь бы не слышать этих постыдных слов. Однако пара мягких, но обладающих нечеловеческой силой ручек медленно и решительно отняла ладони Хосино от её ушей. Нономи глубоко вздохнула: — Старшая Хосино! Мы всё знаем! Ты вот так в открытую уселась на колени к Сенсею! Вы же едва знакомы, а уже такая близость! Тебя возбуждают прикосновения к нему? Бесстыдница! Она кричала так громко, что даже у меня заложило уши. Трудно было поверить, что этот крик исторгла из себя обычно такая милая и тихая Нономи. — У-у-у… Нономи, как ты могла так со мной поступить! Дядюшке сейчас сердце разобьют! На этот раз Хосино и впрямь была на грани слёз. — Старшая Хосино, я всё заметила. Суд ещё не окончился. Последней слово взяла Аянэ. Её негромкий голос, казалось, проникал прямо в душу. Застенчивая и тихая, сейчас она превратилась в самого безжалостного судью, выносящего Хосино окончательный приговор: — Ты умудряешься украдкой смотреть на Сенсея по десять раз в минуту. А потом тут же переводишь взгляд на нас. На нас-то что смотреть? В книгу смотри, что ли? Думаешь, никто не замечает, как ты краснеешь? Если так не терпится броситься ему в объятия, так бы и сказала… Ах, нет. Прошу прощения. — Ты ведь уже бросилась. Что и говорить, достойный пример для подражания, старшая. С лёгкостью делаешь то, на что мы не способны. — Ува-а! Каждое обвинение, когда-то сорвавшееся с её губ, теперь вернулось бумерангом, пронзая её самолюбие. Всхлипывая, Хосино спрятала лицо в коленях, окончательно сражённая. Лишь по пунцовым кончикам ушей можно было догадаться, что творилось у неё на душе. Широко вздохнула. — Да уж, с такими предательницами, готовыми променять дружбу на симпатичное лицо, школу не спасёшь. Остальные девушки согласно закивали и вздохнули с таким видом, будто разделяли её чувства до глубины души. — У-у-у… Се-енсе-ей… Хосино подняла на меня полные слёз глаза. — Раньше мои милашки-младшие были такими хорошими, а теперь у них языки как бритвы! Они сговорились и травят бедного дядюшку… Сенсей, ну повлияй на них, пожалуйста! Секретный приём! Наябедничать Сенсею! Я с отеческой нежностью погладил Хосино по голове и мягко произнёс: — Терпи. Сама напросилась. Хосино опешила. — …А? Тут же комната наполнилась весёлым смехом – смеялись все, кроме Хосино. Возмущённо вопя, она лишь добавляла веселья в общую атмосферу, царившую в кабинете. Глава вторая: «Новая причёска Ару?» В итоге, по общему согласию, наказанием для провинившейся Хосино стало… — Постойте! А я не соглашалась! — Возразила Хосино. Аянэ с недоумением посмотрела на Хосино, которая в знак протеста подняла обе руки. — С каких это пор обвиняемые имеют право голоса? — Этот дядюшка не обвиняемый! И пусть я совершила крошечную ошибку, я всё ещё председатель Оперативной группы! Хосино, уже обувшись, встала в центре комнаты, прижала левую руку к своей плоской груди, а правую вытянула вперёд. С искренним и воодушевлённым видом она провозгласила: — Я считаю, что должна иметь право голоса! Аянэ на мгновение замолчала, серьёзно кивнула и обратилась ко всем: — Хорошо. Тогда сейчас мы проведём голосование по вопросу о том, имеет ли старшая Хосино право голоса в данном вопросе. Хосино остолбенела, чувствуя, что дело пахнет жареным. — …А? Увы, её право было отклонено единогласным «против». Хосино повисла на мне, вцепившись в мою одежду, и принялась капризно хныкать: — Ува-а! Это демократия! Мерзкая демократия! Куда подевалась моя диктатура?! Разве Оперативная группа – это не то место, где дядюшка может творить всё, что ему вздумается?! Как всё докатилось до такого?! — Оперативная группа никогда таким местом не была! — Сердито воскликнула Серика, оттаскивая Хосино. — Старшая Хосино, просто смиритесь уже! — Се-енсе-ей, спасите, я умираю-ю! — А-а-а! Да что это такое! Серика чуть не лопалась от злости. — Тебя всего-то попросили убрать школу! Господи, мы же не оставим тебя одну, мы поможем! Будь хоть немного похожа на старшую! На самом деле, наказание, которое мы в итоге придумали, и наказанием-то толком не назовёшь. Просто недавно, когда Аянэ с остальными искали кадастровую книгу, они обнаружили, что школьный архив зарос таким слоем пыли, что там дышать было нечем. После этого мы нашли ещё несколько зданий и помещений в таком же состоянии и решили устроить генеральную уборку. Для Хосино это было более чем мягким наказанием. — У-у-у… Мой драгоценный послеобеденный сон! У меня его отнимают! Скорбно причитая, Хосино в конце концов была силой оттащена от меня. Что ж, удачи ей. Я искренне завидовал выносливости и регенерации моих учениц. После вчерашних перегрузок я проснулся сегодня утром с ощущением, будто всё моё тело – одна сплошная боль. Судя по моим ощущениям во время высвобождения пироксена, то состояние безграничной силы, когда энергия и концентрация бьют через край, для учениц – обычное дело. Ощущение невероятное, от него невозможно отказаться, словно тебе всё по плечу. Однако для его поддержания приходится постоянно расходовать пироксены. Или, иначе говоря, мою собственную жизнь. Я не знаю, сколько мне ещё осталось, но я точно знаю, насколько меньше я проживу. Сам ритуал по созданию пироксена отнял у меня почти два года жизни. Если прибавить к этому то, что ушло на поддержание состояния и использование власти, то я, сам того не заметив, лишился возможности увидеть более тысячи рассветов и закатов. Когда сегодня утром я умывался и, взглянув в зеркало, заметил в своих чёрных волосах несколько седых прядей, я всё равно не до конца это осознал. Печали почти не было, её перевешивало облегчение. Я выжил, выжила и Хосино, я успешно «завоевал» её и в то же время защитил Абидос… По сравнению с таким идеальным финалом эта жертва казалась незначительной. Думаю, я всё же оптимист. Девочки из Абидоса с пониманием отнеслись к моей усталости. Я-то хотел присоединиться к уборке, чтобы помочь им, а заодно и полюбоваться, как мило они выглядят, разгорячённые, потные и перепачканные в пыли. К сожалению, они настояли, чтобы я остался в чистой комнате и предоставил всю работу им. Какая жалость. Так что я остался отдыхать в кабинете Оперативной группы в одиночестве. Отдых, правда, заключался в разгребании накопившейся за последние дни работы, которой я не мог заняться из-за спасения Хосино… Нет, я не трудоголик, просто боюсь разозлить Рин-тян и Аой. Я уже просил их о помощи на днях, и пусть пока у меня нет возможности отблагодарить их, я должен хотя бы показать своё усердие. А что до Каи, которая тоже из Генерального Студенческого Совета и тоже помогла в этом деле? Она и так получила свою выгоду, да и я уже пообещал как-нибудь сходить с ней куда-нибудь развеяться. Этого ответного подарка будет более чем достаточно. Дальше в списке были Чайная вечеринка Тринити, Дисциплинарный комитет Геенны и Решалы 68… Честно говоря, эти долги чести беспокоили меня куда больше, чем потерянные годы жизни. Ах да, ещё Инженерный клуб. Я ведь обещал, что после инцидента одолжу им «Белого Волка» для исследований. Ума не приложу, как сообщить им, что он уничтожен. Размышляя, как со всем этим разобраться, я проработал всё утро. К обеду я позволил себе роскошь – воспользовался вертолётом как транспортом, чтобы добраться до места в нескольких километрах отсюда… В основном потому, что мины вокруг школы ещё не все обезвредили. Мины, установленные Ару и Решалами 68, теперь разминировали те же Ару и Решалы 68. К счастью, Каёко дотошно записала расположение каждой из них, иначе работы было бы куда больше, да и несчастных случаев не избежать. Но, судя по нескольким взрывам, которые я слышал утром, без происшествий всё-таки не обошлось. В малонаселённом Абидосе есть одно преимущество: мест для посадки вертолёта предостаточно. Я нашёл площадку в нескольких сотнях метров от цели, а остаток пути проделал пешком. Вскоре я уже издалека увидел недавно отстроенную уличную закусочную, где за столиками уже сидели посетители. — Йо, шеф Сиба, добрый день. Я поприветствовал сиба-ину, который, стоя на задних лапах, вовсю хозяйничал у прилавка. — Только из больницы – и сразу за работу? Не хотите отдохнуть ещё пару дней? — А, это же Сенсей! Ха-ха, да со мной всё в порядке. Я несколько дней на больничной койке провалялся, уже невмоготу без дела сидеть. Да и приказ об эвакуации как раз отменили. Шеф Сиба оскалился в улыбке, и его круглые чёрные глазки метнулись в сторону. — Да и кто-то, не будем показывать пальцем, оставил в моей лавке странный рюкзак с деньгами. Так что теперь мне тем более некогда отдыхать, приходится с удвоенным рвением обслуживать клиентов. Похоже, этот умудрённый опытом шеф всё прекрасно понял. — Вы правы, – я тоже посмотрел в ту сторону, на столик, за которым сидели давно заметившие меня посетительницы – одна из них даже махала мне рукой, – и невольно улыбнулся. — Тогда мне, пожалуйста, порцию фирменного рамена. — Будет сделано. Сделав заказ, я направился к столику, где сидели Решалы 68. Полная энтузиазма Муцуки, застенчивая и нервная Харука, отстранённая и прекрасная Каёко и… Ару с пышной копной волос, похожей на последствие взрыва. Я не удержался и потрогал её причёску. — Это как же тебя так угораздило? — У-у-у… Ару, с навернувшимися на глаза слезами, отказалась отвечать. Глава третья: «Прощайте, Решалы 68?» Ару говорить не хотела, но нашлись те, кто сделал это за неё: — Ха-ха, Сенсей, послушайте, это так смешно! Ару поскользнулась, не удержалась на ногах и лицом прямо в мину, представляете? … По меркам Кивотоса это, может, и вправду смешно, но, учитывая моё положение, мне было не до смеха. Помолчав, я участливо спросил: — Это считать производственной травмой? Ару, поджав губы, помотала головой и накрылась плащом с головой. По её удручённому виду было ясно, что разговаривать она не настроена. Каёко и Харука тем временем уже подвинули свои стулья, освобождая мне место, и я сел между ними. — Как продвигается разминирование окрестностей Абидоса? — Небрежно поинтересовался я. — Уже больше половины, – ответила Каёко. — Остались те, что разбросаны далеко друг от друга, но к завтрашнему дню должны закончить. — Так быстро? Спасибо за ваш труд. Кстати, насчёт места для сегодняшнего праздничного ужина – я тут наметил несколько вариантов, посмотрите, может, будут какие-то идеи. Настало время моего любимого занятия: тратить казённые деньги на кутежи с девочками в дорогих ресторанах!