Глава 42 — Глава 42

] Хосино пристально посмотрела на меня и вздохнула. — Сенсей. Честно говоря, я тебе очень благодарна. — Эту перепалку ты называешь благодарностью? — Неважно, что ты думаешь. Я действительно благодарна за твою помощь и даже пыталась тебе поверить. Это правда. Но… я ведь уже стала грязным стариканом. И как бы я ни была благодарна, я всё равно не могу доверять. Понимаешь? — …Да. — Поэтому я готова отплатить тебе. Отдать всё, что у меня есть. Хосино прикрыла глаза, её длинные густые ресницы задрожали. — Но, Сенсей. Пожалуйста, выполни наше с тобой соглашение. — Не приближайся больше к моим младшим. — Взамен моё тело будет в твоём полном распоряжении. Выгодная сделка, правда? Не успела Хосино договорить, как раздался дрожащий от сдержанной ярости голос: — Тебе самой не надоело? Мы с Хосино удивлённо обернулись на голос… Это была Широко. Она заслонила меня собой и гневно посмотрела на Хосино. Столкнувшись с младшей, Хосино снова перешла на свой обычный мягкий тон: — Широко, о чём ты? — Это я тебя должна спросить! — Парировала Широко. — С самого начала устраиваешь тут сцены и ждёшь, что все будут тебя утешать. Разве это не ты, семпай Хосино? Хосино растерялась. — А? Я… я устраиваю сцены? — А ты как думала? Неужели не видишь, что Сенсей всё это время сдерживался? Он так старался объясниться, разрешить недоразумение, а ты и слушать не хотела. «Широко! Как же я тебя люблю, моя ученица!» Я был в восторге и ждал, что Широко отчитает эту неблагодарную розоволосую дурёху ещё и за меня. — Я, старикан, и вправду немного разволновалась… — пролепетала Хосино. — Но я же всё это ради вас… Но Широко не собиралась отступать перед этой попыткой разжалобить её и пошла в наступление: — Если ради нас, то подумай и о наших чувствах! Ты думаешь, нам было легко смотреть, как вы с Сенсеем ссоритесь? А теперь ещё это твоё дурацкое требование… Я почувствовал, что главная причина волнения Широко – нежелание расставаться со мной. И Хосино тоже это заметила. Она переводила взгляд с Широко на меня, и её мягкое выражение лица постепенно сменялось холодом. — Хо-о, подобранный мной волчонок подрос и уже осмеливается скалить зубы на своего отца… Жаль только, радости я от этого совсем не чувствую. — Я очень уважаю вас, семпай Хосино, но сейчас вы зашли слишком далеко! — Или это у тебя просто половое созревание началось, и ты решила подлизаться к своему хозяину? — Холодно усмехнулась Хосино. Ого, какая агрессия! Никогда бы не подумал, что Хосино может так накинуться на младшую… Или, может, это и есть её истинная натура? Та самая, что проявляется, когда задевают что-то действительно важное, и она больше не может прятаться за маской ленивой добрячки. Широко удивлённо посмотрела на Хосино, не в силах вымолвить и слова… Слова были грубыми, но, что самое главное, били точно в цель. Широко скорее смутилась, чем разозлилась. И тут в битву вмешалась Серика, будто бы заступаясь за Широко: — Семпай Хосино! Как ты можешь так говорить о семпае Широко! И Хосино тут же переключилась на неё: — А ты чего так разволновалась? Что, тоже задело за живое? Серика вспыхнула до корней волос. Теперь уже, казалось, больше всех завелась сама Хосино… Уголок её губ дёрнулся, а во взгляде, брошенном на меня, плескалась убийственная ярость. — Во-о-от… по-это-му я тебя и ненавижу! Следом под её безжалостный обстрел попали Нономи и Аянэ, которые стояли в стороне и даже не успели раскрыть рта: — А ты, Нономи! Я давно знаю, что ты тайком позволяла ему спать у себя на коленях в пустом классе! Сколько вы знакомы, что уже дошли до такой близости? Тебя возбуждают телесные контакты с этим человеком? Бесстыдница! — И ты, Аянэ! Я ещё в штабе заметила, что ты косишься на него по три раза в минуту, а потом тут же прячешься за книгу! Думаешь, никто не видит, как ты краснеешь? Если так хочешь броситься ему на шею, так и скажи! Хосино распалялась всё больше: — Как с вами, предательницами, падкими на смазливые мордашки, вообще можно школу спасать?! Только я одна о вас и думаю, беспокоюсь, что вас обманут, а вы что? Увидели красавчика – и всё, мозги отказали! Хосино в одиночку громила всех, а присутствующие лишь переглядывались, не находя слов. Злись сколько влезет, но зачем же правду-матку рубить! Наконец Широко, словно что-то вспомнив, с ноткой грусти в голосе спросила: — …Поэтому ты решила уйти из клуба? Зрачки Хосино сузились. С этим вопросом Широко неловкая атмосфера мгновенно рассеялась. Члены комитета больше не могли молчать и засыпали её вопросами. — Семпай Хосино? Что значит уйти из клуба? — Что происходит… Не до такой же степени, чтобы уходить… — Что случилось? Семпай Хосино, пожалуйста, не делай поспешных выводов! Хосино не ответила на их вопросы. Она сначала посмотрела, как я достаю из своей сумки её заявление об уходе, а затем перевела взгляд на Широко. В её голосе звучали сложные нотки: — Ты рылась в моей сумке? Когда… — Прости. Просто ты, семпай, никогда раньше не пропадала так надолго, как вчера. И даже не пришла, когда нас прижал Дисциплинарный комитет… Хосино вздохнула и снова метнула ледяной взгляд в мою сторону. — Сенсей, и до чего же ты довёл моих детей? — …И это тоже моя вина? — …Забудь. Очевидно, Хосино прекрасно знала о моральных принципах Широко и не стала развивать эту тему. — С чего бы начать… Эх… Хосино с трудом вздохнула и всё же рассказала правду: — Ещё два года назад я получила приглашение от этих странных типов из корпорации «Кайзер». — Приглашение от корпорации «Кайзер»? — Удивлённо переспросили все. — Можно сказать, они хотели меня переманить… С тех пор, как я приехала в Абидос, они уже много раз ко мне обращались. Вчера я опоздала именно из-за этого. — Тот человек сделал мне исключительно выгодное предложение, – горько усмехнулась Хосино. — Но я отказывалась, потому что думала, что без меня весь Абидос развалится… Однако теперь… Её глаза, обычно сияющие, как солнце, и ясные, как небо, в этот момент утратили свой блеск. Они стали пустынными, как пески вокруг, и глубокими, как океан. Хосино тихо сказала мне: — Господин лжец, ты загнал меня в угол. — …О чём ты? — А-ля, разве ты не предупреждал меня? Я ведь правильно поняла твой намёк? Зачем сейчас притворяться? Ты же сам сказал, что в том невероятно выгодном Договоре наверняка найдутся лазейки и что он принесёт нам лишь жестокую месть. Хосино беспомощно развела руками. — Так что мне пришлось согласиться на их предложение, чтобы обеспечить выполнение Договора. В этом ведь и заключался ваш истинный план, не так ли? Вот она, истинная причина, по которой терпение Хосино лопнуло. Но какое это имело отношение ко мне? Я по-прежнему был невинной и неосведомлённой жертвой. — Я же сказал… я ничего об этом не знаю… — Ладно, сделаем вид, что ты не знаешь «Чёрного Костюма». Уже неважно. Сенсей, дай мне ответ на моё предложение… Хосино протянула руку и произнесла ровным тоном: — Ты и те, кто за тобой стоит, больше ни на шаг не приблизитесь к моим младшим. Позвольте им жить спокойно и счастливо. А взамен я стану вашей силой. — Ты и вправду не понимаешь человеческую речь. — …Как угодно, – Хосино опустила руку. — В любом случае, моё заявление об уходе у тебя. Остальные детали я обсужу с Чёрным Костюмом. Дело было не в том, что Хосино всё ещё верила, что я плохой. Скорее, в её картине мира варианта «доверять мне» просто не существовало. — Ребята, на этом прощаемся. Если встретимся на поле боя, не забудьте уничтожить мой нимб. Хосино с улыбкой помахала всем на прощание, развернулась, чтобы уйти… И тут же пошатнулась от попавшей в неё очереди. Обернувшись без особого удивления, Хосино увидела, что все члены комитета по предотвращению закрытия школы стоят с оружием наготове. А в воздухе над ними завис дрон поддержки, управляемый Аянэ, готовый к бою. — Вперёд, – спокойно скомандовал я, отступая назад. — Задержите эту высокомерную и упрямую дуру. — Есть! — В один голос ответили Широко, Серика, Нономи и Аянэ. — …Хех. Взгляд Хосино потеплел, и на её лице появилась искренняя, радостная улыбка. — Похоже, перед уходом мне придётся преподать вам последний урок. — Возможно, я слишком поддавалась вам на тренировках, и у вас сложилось обо мне неверное представление. — Как старшая, я обязана исправить ваши заблуждения… Хосино вскинула своё любимое оружие, её улыбка стала ещё безмятежнее: — Пора бы вам понять, что между нами – пропасть. Щит Хосино всегда был предназначен для защиты товарищей. Для неё самой… Щит был лишь обузой. Зачем принимать пули на тяжёлый стальной щит? Если можно просто от них увернуться? Даже на зыбком песке пустыни движения Хосино были призрачны. Под перекрёстным огнём трёх своих учениц, на открытой местности, где почти не было укрытий, она с лёгкостью уклонялась от большинства пуль, а те немногие, что всё же достигали цели, не могли даже заставить её крошечное тело пошатнуться. Нимбы студенток, или, как это ещё называют, их «Мистика», проявляли себя тремя основными способами. Во-первых, они защищали от ударов и взрывов. Во-вторых, значительно ускоряли регенерацию. В-третьих, они наделяли пули и оружие особой силой, многократно увеличивая их мощь. Именно поэтому студенткам хватало всего нескольких выстрелов, чтобы пробить стальную броню роботов. Однако и «Мистика» бывает разной. Долгое время играя роль авангарда, щита и защитницы остальных, Хосино почти забыла свой изначальный стиль боя. Её воинственная натура постепенно пробуждалась, каждая клетка тела пела от восторга, от чистого желания всё разрушить. И правда, как она могла об этом забыть? Если нужно заботиться только о себе… Тогда можно вообще ни о чём не беспокоиться. Тактика, защита, уклонение… обо всём этом стоит задумываться, лишь когда сталкиваешься с равным по силе противником.