Следующие три дня прошли в типичной лагерной суете. Первый отряд выбирал название, гимн и капитанов комнат. Капитаном мужской комнаты, что неудивительно, стал Артём. Почти сразу за ним закрепилась кличка Кеп.
Кирилл был приятно удивлён — похоже, он слишком низкого мнения был о людях. Парни относились к капитану с уважением, но без фанатизма. Никто не лебезил перед "нефилимом".
Впрочем, в самом Кепе Кирилл не ошибся. Артём оказался классическим хулиганом с чрезмерным самомнением. Статус "нефилима" окончательно вскружил ему голову. Теперь он при каждой возможности пытался самоутвердиться за счёт других — подколки, насмешки, демонстрация своего "превосходства".
Особенно доставалось одному парню.
Кирилл был довольно красивым — это был объективный факт, с которым он давно смирился. А когда раскрылось, что он ещё и популярный писатель, ситуация усугубилась. Он старался держаться в тени — отвечал односложно, избегал шумных компаний, не лез в центр внимания. Но именно это и сработало против него. Загадочный красивый парень, да ещё и популярный писатель? Девушки были заинтригованы, парни-фанаты пытались разговорить.
Второе место по популярности в отряде было его — нравилось ему это или нет.
Что, разумеется, бесило Кепа. Кирилл стал его любимой мишенью.
Может, это была традиция отряда, а может, просто лень запоминать имена, но каждого здесь называли по прозвищам. Кирилл не стал исключением — к нему обращались по писательскому псевдониму.
Грейв.
Он не возражал.
Ночью же началась его настоящая работа.
Пока все спали, Кирилл выходил наружу. Туман, появляющийся из разломов в пространстве, давал ему возможность тренироваться — манипулировать мглой, изучать пространственный гравий. Осколки повреждённого пространства.
Каждую ночь он надеялся на прорыв, на поднятие условного уровня своих способностей.
Но за три ночи, из которых туман появился лишь дважды, никаких результатов это не принесло.
Как и ожидалось.
В таком темпе наступила суббота.
В восемь утра не заиграла музыка для утренней зарядки — выходной. Кирилл сильно устал ментально, работая над повышением уровня всю ночь, потому пропустил завтрак и проспал практически до обеда.
После приёма пищи он направился в душ, который находился на противоположном конце лагеря. Горячая вода смывала усталость. Кирилл уже начал расслабляться, когда почувствовал это.
За стенкой душевой кабины.
Сильная жизненная сила. Мощная. Знакомая.
Человек, которого ему совершенно не хотелось видеть.
— И что же ты тут, блять, делаешь? — безэмоционально произнёс он через стену душевой.
— Да ладно, ты ведь рад меня видеть, — из-за стены раздался довольно приятный женский голос. — То есть слышать.
Кирилл выругался про себя.
— Да-да, был рад тебя повидать, — он не скрывал сарказма. — А теперь можешь проваливать.
Девушка никак не отреагировала на его тон.
— Прости, малыш, но я здесь официально.
Услышав это, Кирилл почувствовал, как несколько десятков нервных клеток были безвозвратно утеряны. Он быстро оделся, вышел из кабинки и натянул максимально дружелюбную улыбку:
— Что ж, добро пожаловать в лагерь «Орлёнок».
Перед ним стояла обворожительная девушка с чёрными волосами до пояса и тёмными глазами. Чёрная блузка подчёркивала великолепную фигуру, стройные ноги приковывали взгляд. Она была из тех, кто знал о своей красоте и умел ею пользоваться.
Удовлетворившись его реакцией, девушка широко улыбнулась и собралась уходить. Но Кирилл внезапно окликнул её:
— О том, что я нефилим, — ни слова. Поняла, Банши Виктория?
Он произнёс это с таким холодом, что, будь он реальным, пространство в радиусе пары метров превратилось бы в ледяной ад.
Девушка не могла понять, что задумал Кирилл, но то, что он назвал её кодовое имя, не могло остаться без внимания. И хотя она не показала этого, ей пришлось признать, что она боится этого человека.
— Приму к сведению, Второй Адам.
Сказав это, она ушла.
Кирилл не вернулся в отряд. Вместо этого он ушёл в лес и начал материться всеми известными ему ругательствами.
Виктория. Здесь. В этом лагере.
Он ещё мог смириться с тем, что приехал сюда из-за пустых. Что вместо нормального отпуска ему снова приходится работать. Но появление Виктории окончательно разрушило его покой.
Она была частью того прошлого, от которого он устал. Того самого прошлого, от которого он бежал уже несколько лет. И теперь оно нашло его даже здесь.
Так прошло больше получаса его метаний. Но он всё же успокоился и вернулся в отряд.
Увиденное там мгновенно разрушило с трудом обретённое спокойствие.
А дело было вот в чём.
Вика сидела с картами в руках, а вокруг неё собрались почти все его соседи. Каждый из них был без футболки, а больше половины и вовсе без штанов.
Увиденное выглядело настолько нереалистично, что Кирилл закрыл дверь и открыл её снова — в надежде, что это наваждение. Но нет. Картина с полураздетыми парнями была абсолютно реальной.
— Что ты здесь делаешь? — стараясь сохранять спокойствие, спросил он.
Услышав его голос, Виктория обернулась и лучезарно улыбнулась:
— Керуша! Представь, какое совпадение — меня тоже заселили в первый отряд!
Чёрт, да дайте ей уже «Оскар», — подумал Кирилл.
Он прекрасно понимал: Виктория не собирается так просто его отпускать. В каком бы отряде он ни был, она сделает всё возможное, чтобы попасть туда же. Именно такой человек была Виктория. Как бы Кирилл ни старался избегать её, эта женщина была другого мнения и буквально преследовала его.
— Повторяю свой вопрос: что здесь происходит?
— А, ну, как видишь, мы играем в карты на желания. Хочешь с нами?
— Пожалуй, откажусь.
— Ара-ара, какой ты неприступный, — Виктория прикрыла рот ладонью. — Неужели ты боишься, что я тебя раздену?
Она на секунду замолчала, расширив глаза, как будто её только что осенило:
— Или ты боишься, что я проиграю и мне придётся раздеться перед кем-то, кроме тебя?
Услышав это, Кирилл чуть не захлебнулся кровью. Но внешне он сохранял невозмутимость.
— Ответ тот же.
Он уже собирался вернуться в лес и переждать, пока Виктория выйдет из мужской раздевалки.
Но вместо обиженного взгляда на лице Виктории появилась едва заметная хищная улыбка.
— Ох, как жаль... Я ведь сказала им, что если ты сыграешь со мной, то я отменю желание, чтобы они выкладывали свои полуобнажённые фотографии в инстаграм.
Как только она это произнесла, все присутствующие посмотрели на него хищными взглядами.
Кирилл осмотрел этих... людей. С ними ему ещё целый месяц жить. Но самое главное — Кепы в этой компании не было.
Не имея другого выбора, Кирилл сел напротив Виктории и спросил:
— Во что играем и какие ставки?
Услышав вопрос, глаза Виктории сверкнули.
— Хороший настрой! Что ж, играем три партии в дурака. Выиграю я — ты становишься моим парнем.
У Кирилла дёрнулся глаз.
— Ну окей. Выиграю я — ноги твоей в этой комнате не будет.
Услышав условие Виктории, все парни в комнате замерли в предвкушении. Но как только они услышали, что будет, если Виктория проиграет, многие усомнились в ориентации своего соседа.
Впрочем, на кону стояли их позорные фотографии в интернете, который, как известно, ничего не забывает. Даже если их сосед и правда... ну, в общем, сейчас он спасал их шкуры.
— Что за бред, Грейв?! Ты что, идиот? На твоём месте я бы специально проиграл! — раздался голос одного из неравнодушных соседей.
Кирилл не заметил, кто именно это сказал, но у него возникло навязчивое желание послать этого человека куда подальше.
Но сейчас это не важно. Он внимательно следил за руками Виктории, которая тасовала колоду. Эта лиса вполне может подмешать себе козыри.
Однако он не заметил ничего подозрительного.
Впрочем, в их игре был один нюанс. Высокий интеллект позволял им просчитывать сброшенные карты. На финальном этапе, когда колода уже разобрана, каждый из них прекрасно знает, какие карты у противника.
Благодаря этому игра затянулась на целых двенадцать раундов. Каждый раз им удавалось сбросить все карты одновременно.
Но сейчас, благодаря удаче и стечению обстоятельств, счёт был 2:2. В тринадцатом раунде победу или поражение решат две карты из колоды.
Кирилл взял их.
Чтобы победить, ему нужно, чтобы скрытая карта оказалась козырным тузом. Тогда, имея на руках всех королей, он физически не сможет проиграть.
Но реальность оказалась жестокой.
Бубновый валет.
Его поражение.
Как только Виктория увидела, что Кирилл взял эти две карты, она не смогла сдержать улыбку.
— Что ж, похоже, я победила.
Сказав это, она сначала выложила того самого козырного туза. Затем сбросила четырёх дам.
Кириллу просто нечего было ответить.
— Что ж... похоже, так и есть.
Услышав, что Кирилл признал своё поражение, Виктория от радости подпрыгнула. Не очень прочная деревянная кровать жалобно заскрипела, оказавшись на грани разрушения.
— Что ж, чтобы скрепить нашу сделку, я требую поцелуя!
Услышав это, Кирилл цыкнул и ответил:
— Делай что хочешь.
Он пытался показать, что ему всё равно. Но предательский румянец на его щеках говорил красноречивее любых слов.
Увидев это, полуголые соседи по душевой закричали: «Цундере!» Некоторые были готовы расплакаться от умиления.
Виктория же, получив его разрешение, не мешкая прильнула к его губам.
Поцелуй был коротким, но... достаточным.
Виктория отстранилась, улыбнулась и направилась к выходу. Прежде чем закрыть дверь, она послала ему воздушный поцелуй.
Сердце Кирилла бешено колотилось. Мозг физически не мог справиться с бурей эмоций — произошло короткое замыкание. Поэтому он не заметил, как соседи переглянулись, выражая одновременно восторг и негодование.
За дверью ситуация была похожей.
Виктория стояла, прислонившись спиной к стене, держась за грудь и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. С её лица не сходила улыбка.
Получилось, — подумала она.
Кириллу было настолько плохо, что весь оставшийся день прошёл как в тумане. Он механически ел, односложно отвечал на вопросы и старался не встречаться взглядом с соседями.
Он смог прийти в себя, только когда солнце скрылось за горизонтом и появился туман.
Как только первые его клочья коснулись кожи, произошла трансформация. Туман активировал весь скрытый потенциал каждой клетки его организма, подарив прилив бодрости. Разум прояснился. Чувства обострились.
Кирилл расширил своё восприятие.
Ничего особенного он не заметил — обычные разломы, несколько пустот вдалеке. Всё как обычно.
За исключением одной мелочи.
Виктория стояла на крыше отряда с выражением шока и недоумения на лице.
Что было вполне ожидаемо.
Поднявшись на крышу, Кирилл был замечен ею практически сразу.
— О, милый, ты уже проснулся, — улыбнулась Виктория.
— Тебе обязательно так надо мной издеваться?
— Какие издевательства? Я же от чистого сердца!
— Ага, так я тебе и поверил.
Он посмотрел на неё презрительным взглядом, словно говоря: «Пора заканчивать с этими играми».
— Ой, какие мы недотроги, — фыркнула Виктория. — Ну ладно, теперь к делу.
Она указала пальцем сначала на большое количество разломов, а затем на появляющихся неподалёку пустых из разных классов.
— Это же ни хрена не феномен пустого тумана!
— Спасибо, Холмс, — съязвил Кирилл.
— Да что здесь, блин, творится?!
Вообще-то Кириллу не особо хотелось всё ей разжёвывать. Но, увы, Виктория была из тех, кто не успокоится, пока не получит желаемое. То, что он стал её парнем, было прекрасным тому подтверждением.
Так что пришлось всё ей рассказать.
Услышанное заставило Викторию задуматься.
— Любопытная ситуация... И в принципе нетрудно понять, почему ты не сообщил об этом Вавилону, а рассказал только брату. Если то, что ты говоришь, правда, то теоретически проживание на этой территории может продлить жизнь.
— Ага. Если это не привлечёт кого-то посильнее, — хмыкнул Кирилл. — Кстати, Вика, когда ты приехала сюда, ты не почувствовала ничего странного?
Услышав его вопрос, она на секунду задумалась.
— Ну... ничего явного я не почувствовала. Однако, когда ты об этом сказал, я не могу быть полностью уверена.
Услышав это, Кирилл задумался. Виктория — трансцендент, и часть её способностей заключается в том, что каждая клетка её организма — высокочувствительный сенсор. И если она ничего не заметила, то это подтверждает, что влияние этой территории никак не связано с телом, что логично — ведь восстанавливается именно душа.
— Ладно, пофиг. Я займусь пустыми. Так что можешь идти спать.
— Ну раз ты так говоришь, то спокойной ночи, — улыбнулась Виктория.
Сказав это, она спрыгнула с крыши и направилась в свою комнату.
А Кирилл приступил к ежедневной — то есть ежевечерней — рутине: массовому уничтожению пустых и обычному созерцанию пространственного гравия, который в глазах обычного человека выглядит как простой чёрный песок, но в его восприятии каждая песчинка — это терабайтная флешка с кучей непонятных данных, которые ему нужно проанализировать.
Но, увы, никакого результата не последовало.
Впрочем, для Кирилла это было ожидаемо.
В таком темпе прошло несколько дней и ночей.
За исключением одной проблемы — он не мог нормально спать. Причина была проста: Виктория. Его официальная девушка, которая очень, очень даже пользовалась своим статусом.
Кирилл старался относиться к этому равнодушно, демонстрируя лишь элементарную взаимность. Сдержать слово было его принципом. Но, несмотря на это, ему всё равно было тяжело.
Впрочем, было две вещи, которые невольно заставляли его улыбаться.
Во-первых, завистливый взгляд Кепа. Как ни крути, за эти несколько дней Виктория стала негласной королевой красоты всего лагеря, объектом вожделения любого половозрелого парня. И внимание такой красотки доставалось только Кириллу, что немного тешило его самолюбие. И это, более чем наверняка, ужасно бесило мистера псевдонефилима.
А во-вторых, у Виктории всё-таки была совесть. Во время их прогулок она давала ему поспать, зная, что он не спал всю ночь. Без тумана он не был трансцендентным существом, но и обычным человеком он тоже не был, так что ему хватало трёх-четырёх часов сна. И Виктория любезно предоставляла ему такую возможность. При одном условии — Кирилл должен был спать у неё на коленях.
Он должен был признать, что это было даже приятно.
Но вот то, как Виктория смотрела на его спящее лицо...
Если бы Кирилл это увидел, у него бы закрались сомнения — было ли это всего лишь игрой?
Её взгляд был слишком мягким. Слишком искренним. В нём читалось нечто большее, чем просто развлечение или победа в споре.
Но Кирилл спал. И не видел этого взгляда.
Почему Кирилл так считал?
Всему виной характер Виктории. Она живёт на полную катушку, ни в чём себе не отказывая. Из-за некоторых жизненных обстоятельств она ко многим вещам относится несерьёзно. Играет. Экспериментирует. Берёт то, что хочет, не задумываясь о последствиях.
Кирилл старался держаться от неё на расстоянии по двум причинам.
Во-первых, он боялся, что, когда он втянется, он ей просто надоест. Что это всего лишь очередная игра, развлечение на лето. И это станет для него сильным ударом.
Однако вторая причина была гораздо сложнее.
Её происхождение.
Потому что с объективной точки зрения Виктория вообще не человек.
Когда Кириллу наконец удалось создать пробирку из пространственного гравия, в которой можно было хранить туман, он, естественно, рассказал об этом Хаусу. Старик был удивлён и обрадован, но радость омрачал один факт: даже уплотнённый туман быстро переходил из жидкого состояния обратно в газообразное и рассеивался в воздухе, выводя технику из строя. Поэтому Хаус никак не мог повлиять на ход исследований.
Но всё изменилось, когда Кириллу пришла в голову одна мысль. Он обнаружил, что, вдыхая туман, он получает ту же силу, что и ночью, хотя и на ограниченный срок. Поэтому, поглотив туман, Кирилл предоставил Хаусу образцы своей крови, что привело старика в восторг.
Под воздействием тумана клетки Кирилла наполнились огромной силой. Его ДНК изменилась до неузнаваемости, но сохранила человеческую основу. Хаус загорелся новыми идеями, и первым прорывом стала сыворотка, которая создала нефилимов.
Однако на этом его злой гений не успокоился. Он захотел поиграть в Бога и создать человека на основе ДНК Кирилла с аналогичными способностями. Спустя год и десятки миллиардов долларов, вложенных в проект под кодовым названием «Ева», работа была завершена.
Когда Кирилл увидел результат, его лицо исказилось от шока. Он застыл на месте, не в силах оторвать взгляд от капсулы. Внутри, в бледно-голубой жидкости, плавала девушка с длинными тёмными волосами. Черты её лица были до боли знакомы — он видел их на фотографиях в кабинете Хауса, на семейных портретах, которые старик хранил как святыню.
— Старик, ты с ума сошёл! — Кирилл сорвался на крик. — Какого чёрта ты создал копию своей дочери?!
Хаус стоял перед капсулой, словно загипнотизированный. В его глазах плясали отблески мониторов, смешиваясь со слезами, которые он не мог пролить. Он не отрывал взгляда от спящего лица Виктории — или от того, что должно было стать ею.
— Кирилл... — старик медленно покачал головой, и его голос дрогнул. — Ты ничего не понимаешь. Несмотря на то, что она никогда не заменит мне мою дочь... — он сделал паузу, сглотнув комок в горле. — Ты даже не представляешь, как я буду рад видеть, что кто-то, похожий на мою дочь, живёт той жизнью, которой не смогла прожить Виктория.
Кирилл вспомнил тот разговор с Йоханной Хаус. Женщина с седыми прядями в тёмных волосах и усталыми глазами рассказывала тихим, словно выцветшим голосом: их дочь в возрасте пятнадцати лет попала в автокатастрофу. Пьяный водитель, красный свет, визг тормозов. Врачи двое суток боролись за её жизнь, переливали кровь, делали всё возможное и невозможное. Но, увы, её время пришло.
После той трагедии в Хаусе что-то сломалось. Кирилл видел, как старик часами просиживал в своём кабинете, глядя на фотографии. Как он избегал разговоров о семье. Как с маниакальным упорством погружался в работу, словно пытаясь заглушить боль.
Поэтому в какой-то степени старика можно было понять.
Кириллу казалось, что эта копия будет лишь напоминать об умершей дочери, снова и снова бередя незаживающую рану. Но не ему было судить. Он не терял детей. Он не знал этой боли.
В обычном случае получился бы просто человек с лицом Виктории — пустая оболочка, искусственный организм. Но был один нюанс, связанный с женой старика.
Йоханна не просто поддержала безумную идею мужа — она стала ключевым звеном проекта. Будучи эспером со способностью к психокинезу, она обладала уникальным даром: могла проникать в глубины сознания и сохранять отпечатки личности. И по какому-то невероятному, почти мистическому стечению обстоятельств в её сознании сохранилась модель памяти настоящей Виктории. Не просто воспоминания о дочери — а сама суть её личности, отпечаток души, если хотите.
Йоханна поместила эту модель в тело, похожее на тело её дочери. И теперь перед ними лежала не просто клонированная оболочка, а нечто большее.
Так родилась Виктория Хаус. Или же возродилась.
Однако оставалось слишком много неясного и неоднозначного. Как минимум потому, что повторное создание субъекта «Ева» по какой-то причине приводило к неудаче — смоделированное тело на финальном этапе просто разрушалось. Из-за этого её можно было назвать уникальным случаем.
Но, увы, она тоже была не совсем совершенна. В её теле была одна проблема...
Обновлено: 09.04.2026