Глава 6 — Глава 6: Сердце Глубин

Глава 6: Сердце Глубин Двадцать девятый этаж подземелья встретил Харухиро и Аюми словно ожившая легенда, сбросив с себя мрачную пелену тлена, что окутывала верхние уровни. Коридоры, где раньше валялись ржавые обломки клинков и хрупкие кости, теперь сияли чистотой, их мраморные полы, гладкие, как стекло, отражали свет факелов, играя оттенками тёмного сапфира и серебра. Стены, некогда шершавые и покрытые шрамами времени, теперь были украшены тонкой резьбой, словно древний мастер вложил в них душу: воины с копьями, маги, окружённые сиянием, и поверженные чудовища, чьи когти застыли в последнем порыве. Потолки, высокие, как своды забытых храмов, поддерживались колоннами, чьи основания обвивали узоры из серебра, мерцающие в полумраке, будто звёзды, упавшие в этот мрачный мир. Комнаты, мимо которых они проходили, больше не были пустыми склепами — в них сохранилась роскошь прошлого: столы из чёрного дуба с резными ножками, стулья с высокими спинками, обитыми потёртым, но мягким бархатом цвета ночи, и шкафы, чьи дверцы переливались перламутровой инкрустацией, словно морские волны под луной. Воздух здесь был холодным, но чистым, с едва уловимым ароматом камня и металла, как будто подземелье дышало новой жизнью, забыв о гнили и смерти. Харухиро и Аюми двигались с осторожностью, их шаги отдавались лёгким эхом, которое растворялось в тишине, словно шёпот. Они только что пережили стычку с группой скелетов, но эти враги были совсем не такими, как на верхних этажах. Скелеты здесь, закованные в чёрную броню, тяжёлую, как горный хребет, двигались с пугающей скоростью, их удары были сокрушительными, а клинки из лунной стали сверкали холодным светом, острым, как ледяной ветер. Эти клинки могли разрубить броню и плоть одним махом, и каждый их выпад заставлял героев напрягать все силы. Шлемы скелетов, закрывающие пустые глазницы, были выкованы с мрачной точностью, а из-под них доносился слабый скрежет костей, словно они шептались на языке мёртвых. Скелеты-маги, что сопровождали воинов, добавляли угрозы — их заклинания, огненные вспышки и ледяные стрелы, летели с пугающей точностью, заставляя Харухиро и Аюми постоянно маневрировать, чтобы не попасть под удар. Но маги были уязвимы: их броня не могла противостоять стрелам Аюми, и её выстрелы, точные, как молния, находили их черепа, разбивая кости и навсегда гася магический свет в их глазницах. Бой оставил следы: один из колчанов Аюми опустел, и она, не теряя времени, наполнила его лезвиями из лунной стали, собранными с поверженных врагов. Эти лезвия, острые, как грань алмаза, сияли серебром, отражая свет, словно звёзды, упавшие в её ладони. Харухиро, чья броня уже покрылась вмятинами, смахнул пот с виска, его шлем слегка звякнул, когда он поправил его, и бросил взгляд на Аюми. Она натягивала тетиву, проверяя её упругость, её зелёные глаза, полные решимости, внимательно осматривали коридор впереди, а серебристые волосы, выбившиеся из высокого хвоста, прилипли к её влажной от пота щеке. — Ну и дела, ты только посмотри! — Харухиро нарушил тишину, его голос, приглушённый шлемом, звучал с ноткой удивления, словно он наткнулся на старую загадку. Он прислонился к колонне, его перчатка оставила слабый след на мраморе, и посмотрел на Аюми, слегка прищурившись, будто ждал, что она подтвердит его мысли. — Да уж, — кивнула она, её голос был мягким, но с лёгкой хрипотцой, выдающей усталость. Она провела рукой по лицу, стирая каплю пота, и её брови слегка нахмурились, когда она посмотрела на резные узоры на стене. — Это место… оно как будто живое. Будто мы попали в какой-то дворец, а не в склеп. Мы ведь ещё не так глубоко, чтобы всё выглядело так… величественно, что ли. Кузнец хмыкнул, его пальцы сжали рукоять меча, а взгляд стал серьёзным, словно он пытался заглянуть в самую суть этого подземелья. — Знаешь, мне кажется, сюда давно не спускались сильные авантюристы. Те, кто мог бы забраться так глубоко, либо сгинули, либо выбрали другие склепы. А без добычи твари с нижних этажей начали подниматься выше. Это не к добру, Аюми. Надо будет доложить в гильдию, чтобы они подняли приоритет этого места. Если так пойдёт, эти монстры скоро выберутся на поверхность, и тогда начнётся хаос. Аюми посмотрела на него, её глаза слегка расширились, но она кивнула, соглашаясь. — Ты прав, Хару. Если такие, как эти скелеты, уже здесь, то дальше будет только хуже. Надо выбираться поскорее и предупредить остальных. Они двинулись дальше, их шаги были лёгкими, но напряжёнными, словно они ступали по тонкому льду. Харухиро шёл первым, его фигура в тяжёлой броне казалась тёмным силуэтом на фоне мраморных стен, а Аюми следовала за ним, её лук был наготове, а пальцы уже касались стрелы в колчане. Он остановился у очередного поворота, прижавшись к колонне, чья поверхность была украшена узорами в виде виноградных лоз, и осторожно выглянул за угол. Перед ним открылся огромный зал, чей потолок терялся в тенях, а стены, покрытые мозаикой из синего и золотого камня, отражали свет факелов, создавая иллюзию звёздного неба. В центре зала, словно древний страж, возвышался каменный голем, его массивная фигура достигала трёх человеческих ростов. Его тело, сложенное из огромных булыжников, покрытых мхом, казалось нерушимым, а руки, тяжёлые, как валуны, свисали вдоль тела, касаясь пола. В груди голема слабо пульсировало сердце — кристалл, испускающий холодно-серый свет, который отражался на мраморном полу, создавая призрачные узоры, похожие на тени зимнего утра. — Ну, наконец-то! — выдохнул Харухиро, его голос был полон облегчения, но в нём звучала и искренняя решимость. Он повернулся к Аюми, которая уже доставала из колчана несколько бронебойных стрел, их наконечники, выкованные из мифрила, поблёскивали в свете факелов, словно осколки льда. Кузнец скинул свой ранец, аккуратно прислонив его к стене, и туда же положил меч, который в этой битве был бы бесполезен. Лезвие, хоть и острое, раскололось бы о каменную броню голема, как стекло о камень. Вместо этого он решил довериться своим рукам — точнее, металлическим вставкам на перчатках, которые усиливались рунами. Он достал две руны: одна сияла синим, словно кусочек ясного неба, другая — красным, как раскалённый уголь. Красная руна увеличивала вес носителя и прочность его брони, а синяя — скорость, но их сочетание было опасным и требовало крепкого тела, способного выдержать нагрузку. Эти руны были экспериментальной разработкой Харухиро, их создание отнимало уйму времени и маны — одна такая руна требовала трёх дней работы, и даже его немалые запасы маны не могли ускорить процесс. Он не мог использовать магию напрямую, но его талант вливать ману в предметы сделал его мастером рунного ремесла. Харухиро достал из сумки небольшой флакон с восстанавливающим зельем, его содержимое переливалось золотистым светом, словно жидкое солнце. Он откупорил его, поднёс к губам и выпил одним глотком. Жидкость обожгла горло, но тут же разлилась по телу тёплой волной, снимая усталость, что сковывала мышцы. Напряжение ушло, будто его смыло волной, а мышцы, казалось, увеличились, натягивая ткань на незащищённых местах. Металлические плиты его брони слегка разошлись, образуя щели, но это было ожидаемо — зелье усиливало тело, делая его сильнее и выносливее. Он сжал кулаки, чувствуя, как сила наполняет его, а страх, который мог бы зародиться перед таким противником, отступил, оставив лишь ясность и решимость. Он раскрошил обе руны в руках, их свет — синий и красный — смешался, окутывая его конечности красно-голубым сиянием. Его тело стало тяжелее, каждый шаг отзывался гулом, словно он был не человеком, а движущейся горой, но при этом его движения оставались быстрыми, почти неуловимыми, благодаря синей руне. Он бросил взгляд на Аюми, которая натянула тетиву, готовая к бою, и коротко кивнул ей, как бы говоря: "Пора!" Кузнец рванулся к голему, его фигура превратилась в размытое пятно, оставляя за собой шлейфы синего и красного света, которые растворялись в воздухе, как следы падающих звёзд. Голем, медлительный и тяжёлый, повернулся к нему, когда он уже был рядом, его каменные суставы заскрипели, а мох, покрывающий его тело, осыпался на пол мелкими кусочками. Аюми выпустила первую бронебойную стрелу, которая с визгом вонзилась в голову голема, пробив каменную плиту, прикрывающую его лицо. Осколки камня разлетелись, ослепляя тварь на мгновение, и она взревела, её голос, низкий и гулкий, напоминал раскаты грома в горах. Вторая стрела, выпущенная с той же точностью, ударила в центр груди, пробив булыжник и обнажив слабое свечение кристаллического сердца, испускающего холодно-серый свет, словно дыхание зимы. Разрушить сердце означало бы быструю победу, но тогда от голема осталась бы лишь груда бесполезных камней — а им нужно было добыть его кристалл. Харухиро, воспользовавшись моментом, начал наносить удары в грудь голема. Его кулаки, усиленные рунами и металлическими вставками, били с такой силой, что каждый удар звучал, как молот, бьющий по наковальне. Камни крошились под его ударами, осколки разлетались во все стороны, оставляя вмятины на мраморном полу. Первый удар расколол булыжник, прикрывающий сердце, второй углубил трещину, а третий отломил кусок, обнажая кристалл ещё больше. Но голем, осознав угрозу, среагировал: его огромная рука, размером с царскую телегу, поднялась с оглушительным скрипом и обрушилась вниз, целясь в кузнеца. Харухиро уклонился, его скорость позволила ему отскочить в сторону, а удар голема сотряс пол, мрамор треснул, и волна воздуха пронеслась по залу, заставив Аюми крепче сжать лук, чтобы устоять на ногах. Голова голема, повреждённая стрелой, начала регенерировать — камни, покрывающие её, затягивались новым слоем, более прочным, чем раньше. Если раньше его тело состояло из не особо твёрдых булыжников, то теперь оно покрывалось гранитом, тёмным и блестящим, словно отполированным. Этот гранит крошился хуже, каждый удар Харухиро оставлял лишь мелкие трещины, а не глубокие вмятины, как раньше. Но кузнец не остановился — он бросился вперёд, нанося удары один за другим, его кулаки мелькали, оставляя за собой синие и красные шлейфы. Он ударил по левой руке голема, целясь в сустав, и после трёх мощных ударов гранит треснул, а рука отломилась, рухнув на пол с грохотом, который эхом отозвался в зале. Осколки разлетелись, но ни один из них не задел Аюми, которая ловко перемещалась по залу, выбирая лучшие позиции для стрельбы. Голем взревел, его вторая рука поднялась, но на этот раз он ударил горизонтально, пытаясь сбить Харухиро с ног. Кузнец подпрыгнул, его усиленные рунами ноги позволили ему взлететь над ударом, и он приземлился на руку голема, тут же нанеся удар в плечо. Гранит раскололся, но регенерация твари не останавливалась — новые камни тут же затягивали рану, заставляя кузнеца работать быстрее. Аюми выпустила ещё одну стрелу, которая вонзилась в ногу голема, пробив гранит и заставив его слегка пошатнуться. Это дало Харухиро шанс: он спрыгнул с руки и ударил по той же ноге, его кулак с хрустом проломил камень, и голем рухнул на одно колено, его тело задрожало от нагрузки. Бой был напряжённым — каждый удар голема мог стать смертельным, если бы попал. Его массивные кулаки оставляли вмятины в полу, а звук их падения гремел, как гром, заставляя сердце биться быстрее. Аюми, оставаясь невредимой, продолжала стрелять, её стрелы вонзались в суставы голема, замедляя его движения и давая Харухиро возможность атаковать. Видя, что мана, питающая голема, начинает истощаться, кузнец удвоил усилия. Его удары стали быстрее, точнее, он бил по груди, раз за разом углубляя трещину, пока не добрался до кристалла. Голем, ослабевший, попытался нанести последний удар, но его движения были слишком медленными, и Харухиро увернулся, после чего нанёс хирургически точный удар в щель в груди. Его рука, усиленная рунами, схватила кристалл и выдернула его с силой, вырывая вместе с кусками гранита, которые осыпались на пол. Тело голема задрожало, его гранитная оболочка начала рушиться, камни падали с грохотом, который эхом отдавался в зале, пока от твари не осталась лишь груда обломков, покрытых мхом. Кристалл в руке Харухиро слабо светился холодно-серым светом, его сияние отражалось на доспехах кузнеца, покрытых пылью и царапинами. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, но в глазах горела искренняя радость победы. Аюми подошла ближе, её шаги были лёгкими, но в них чувствовалась усталость. Она опустилась на одно колено, осматривая поле боя, и начала собирать свои стрелы. Некоторые из них застряли в обломках гранита, и ей пришлось приложить усилие, чтобы вытащить их, её тонкие пальцы сжимали древки, а лицо выражало сосредоточенность. Одна стрела, пробившая ногу голема, слегка погнулась, и Аюми, нахмурив брови, провела пальцем по наконечнику, проверяя его остроту. Другая, застрявшая в суставе, вышла легко, и она смахнула с неё пыль, аккуратно убирая в колчан. Её движения были плавными, но в них чувствовалась привычка — словно она делала это тысячи раз. Закончив, она поднялась, отряхнув руки, и посмотрела на Харухиро, который всё ещё держал кристалл, его холодно-серый свет отражался в её глазах. — Хорошая работа, Хару, — сказала она с лёгкой улыбкой, в её голосе звучала искренняя благодарность. — Я уж думала, он нас раздавит, как жуков. — Было бы обидно, — усмехнулся кузнец, его голос всё ещё был слегка хриплым от напряжения. Он хлопнул себя по бедру, активируя руну возврата, которая засветилась слабым светом, указывая путь к выходу, и добавил, уже спокойнее: — Всё, можем выбираться наверх. Аюми улыбнулась шире, её улыбка была усталой, но тёплой, как первый луч солнца после долгой ночи. Её лицо, покрытое пылью, всё ещё хранило следы напряжения, а в глазах читалось изнеможение. Неделя в подземелье, полная сражений и опасностей, вымотала её, и её движения были медленными, а дыхание — тяжёлым. Она кивнула, поправляя колчан за спиной, и они двинулись к выходу. Харухиро аккуратно положил сердце голема в рюкзак, его свет слегка просвечивал через ткань, и взвалил снаряжение на плечо, подобрав меч и ранец. Путь наверх оказался легче, чем спуск — основные силы противников они уже уничтожили, и теперь коридоры казались почти пустыми. На двадцать пятом этаже они наткнулись на одинокого скелета, но его броня была повреждена, а движения — медленными, и Аюми добила его одной стрелой, даже не останавливаясь, её выстрел был быстрым и точным, как взмах крыльев. На двадцать первом этаже Харухиро заметил, как Аюми слегка покачнулась, её шаги стали менее уверенными, и он остановился, посмотрев на неё с беспокойством. — Эй, ты как? Может, я понесу твои вещи? — спросил он, его голос был полон искренней заботы, а взгляд внимательно изучал её лицо. — Да я… нормально, — ответила она, но её голос дрогнул, выдавая усталость. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой. — Просто… неделя без сна. Это выматывает. Не дожидаясь её согласия, Харухиро шагнул к ней и, мягко, но уверенно, снял её колчан и сумку с плеча, закинув их на своё. Аюми моргнула от неожиданности, но потом устало улыбнулась, её глаза заблестели от благодарности, а в голосе появилась тёплая нотка: — Ну, спасибо, что ли… Хотя я бы и сама справилась, знаешь. — Знаю, — хмыкнул он, поправляя её вещи на своём плече. — Но ты выглядишь так, будто сейчас свалишься. Давай я помогу, а ты просто держись рядом. Она тихо рассмеялась, её смех был лёгким, но искренним, и покачала головой, словно сдаваясь. — Ладно, ладно, герой. Веди тогда. На двадцатом этаже они остановились, чтобы перевести дух. Их добыча была впечатляющей: лунная сталь, собранная с клинков скелетов, горные кристаллы, сияющие, как осколки звёзд, мифриловый порошок, соскобленный с голов кристальных ящеров, сердце голема, а также несколько предметов из нетронутых ларцов — изящные кольца, кулоны с тонкой гравировкой и плащи, которые Харухиро отдал Аюми. Она взяла их с благодарной улыбкой, её пальцы коснулись одного из кулонов, и она надела его на шею, чувствуя, как холодный металл касается её кожи.. К восьмому этажу, спустя ещё два часа пути, они добрались к комнате, где ранее оставили тело девушки. Но её там не было — то ли её забрали другие авантюристы, то ли монстры и звери растащили останки. Харухиро вздохнул с облегчением, надеясь, что её забрали люди, чтобы похоронить с почестями, а не оставили на растерзание тварям. Они вышли из врат склепа, и их встретила ночь. Небо, усыпанное звёздами, раскинулось над ними, как бесконечный шатёр, а тонкий серп луны отбрасывал слабый свет на землю. Воздух был холодным, с лёгким запахом хвои и сырости, но после затхлости подземелья он казался сладким, как лесной мёд. Их тела, уставшие от долгого подъёма, ныли, а ноги гудели от напряжения, но ни один из них не хотел оставаться рядом с этим проклятым местом. Они направились прочь, углубляясь в тёмный лес, чьи деревья, высокие и искривлённые, смыкались над головой, образуя густой полог, через который едва пробивался лунный свет. Тропа, узкая и извилистая, была покрыта мягким мхом и опавшими иглами, которые хрустели под ногами, словно шептались о прошлом. Вокруг раздавались звуки ночного леса: далёкое уханье совы, шелест крыльев летучих мышей, слабый вой волков, который заставлял Аюми вздрагивать, но Харухиро лишь крепче сжимал рукоять меча, его взгляд был внимательным, готовым к любой угрозе. Через сутки пути они покинули тёмный лес, оставив его мрачные тени позади. Местность вокруг стала мягче, безопаснее — поля, покрытые высокой травой, колыхались под слабым ветром, как зелёное море, а вдалеке виднелись очертания холмов, подсвеченных светом новой луны. Аюми, заметив зайца, мелькнувшего в траве, натянула тетиву и одним точным выстрелом подстрелила его, её движения были быстрыми, но в них чувствовалась усталость. Сил разделывать добычу сразу не было — оба чувствовали, как изнеможение наваливается с новой силой, и решили разбить лагерь у небольшого водоёма, который нашли неподалёку. Водоём был окружён низкими кустами, усыпанными мелкими белыми цветами, чьи лепестки слабо светились в лунном свете, словно звёзды, упавшие на землю. В центре поляны возвышалась небольшая отвесная скала, покрытая мхом, с которой стекал тонкий ручеёк, образуя миниатюрный водопад, чьи воды с тихим журчанием падали в озеро. Вокруг летали светлячки, их синие и зелёные огоньки танцевали в воздухе, подсвечивая округу мягким светом, который отражался на поверхности воды, создавая узоры, похожие на звёздное небо. Трава вокруг была мягкой, с лёгким ароматом росы, а воздух был свежим, с привкусом цветов и влаги. Харухиро снял шлем, обнажив лицо, покрытое пылью и грязью. Под глазами залегли тёмные круги, глубокие, как тени в подземелье, а его волосы, грязные и спутанные, торчали в разные стороны, их концы были жёсткими, как иглы. Он бросил взгляд на Аюми, которая уже направилась к озеру, чтобы очистить своё тело, и принялся разводить костёр. Пламя медленно разгорелось, его тепло разогнало ночной холод, а треск дров стал единственным звуком, нарушающим тишину. Аюми, подойдя к водоёму, сбросила доспехи, оставив их на траве, и медленно вошла в воду, её движения были плавными, почти бесшумными. Лунный свет падал на её кожу, заставляя её сиять, как жемчуг, а серебристые волосы, распущенные и влажные, струились по спине, словно река из жидкого света. Она подставила лицо под струи водопада, позволяя воде смывать грязь и кровь, накопившиеся за неделю в подземелье. Капли стекали по её шее, плечам, рукам, смывая следы сражений, и её кожа, бледная и гладкая, казалась почти прозрачной в свете луны. Светлячки, окружавшие её, отражались в воде, создавая вокруг неё ореол из сияющих огоньков, и она выглядела, как лесная богиня, сошедшая с небес. Её тело, стройное и изящное, двигалось с грацией, присущей её расе, а тонкие пальцы скользили по коже, смывая последние следы грязи. Она закрыла глаза, наслаждаясь прохладой воды, и её лицо, наконец, расслабилось, избавившись от напряжения, которое сковывало её все эти дни. Харухиро, сидя у костра, почувствовал, как животные инстинкты начинают бороться с его волей. Желание взглянуть на Аюми, скрытую за парой деревьев и кустов, было почти непреодолимым. Её образ, прекрасный и недоступный, манил его, и он поймал себя на том, что его взгляд то и дело устремляется в ту сторону, где она скрылась. Долгое отсутствие женской компании давало о себе знать, и его мысли, несмотря на усталость, начали блуждать в запретных направлениях. Он представил, как создаёт руну, которая позволила бы ему стать невидимым, чтобы незаметно взглянуть на неё, но тут же одёрнул себя. Чуткий слух Аюми и её эльфийское чутьё не оставили бы ему шанса уйти незамеченным, и за такое предательство доверия он мог получить по голове — или, что хуже, потерять её уважение. Где-то над головой зашуршали белки, и он с завистью подумал, что им, наверное, всё прекрасно видно с их веток. Ударив себя по лицу, он прогнал пошлые мысли, заставив себя сосредоточиться на деле. Он взял зайца и принялся разделывать его, его нож с хрустом разрезал шкуру, а запах свежей дичи отвлёк его от ненужных фантазий. Подвесив тушу над костром, он добавил несколько веток, чтобы огонь горел ровнее. Аюми вышла из-за деревьев, завёрнутая в одно полотенце, её волосы, влажные и блестящие, струились по плечам, а кожа, чистая и сияющая, казалась почти светящейся в свете костра. Полотенце, белое и слегка потрёпанное, обхватывало её тело, подчёркивая её изящные изгибы, а капли воды, стекающие по её рукам и ногам, поблёскивали, как роса на утренней траве. Её зелёные глаза, яркие и живые, смотрели на Харухиро с лёгкой улыбкой, а её движения, лёгкие и грациозные, напоминали танец лесного духа. Она подошла к костру, её босые ноги оставляли влажные следы на траве, и её голос, мягкий и мелодичный, прозвучал в тишине: — Теперь твоя очередь, Хару. Я присмотрю за мясом, не переживай. Харухиро кивнул, взял полотенце, сменную одежду и направился к водоёму. Место, где только что мылась Аюми, было завораживающим: небольшая отвесная скала, покрытая мхом, возвышалась над озером, а с её вершины стекал тонкий ручеёк, образуя водопад, чьи струи с тихим журчанием падали в воду. Озеро было мелким, чуть ниже груди, его поверхность отражала лунный свет, создавая серебристые блики, которые танцевали на воде. Светлячки, синие и зелёные, кружились вокруг, их огоньки отражались в воде, создавая иллюзию звёздного неба, упавшего на землю. Трава вокруг была мягкой, с лёгким ароматом цветов, а воздух был свежим, с привкусом влаги и трав. Кузнец снял броню, его движения были медленными, но уверенными, и принялся отмывать её от крови и грязи. Вода, холодная и чистая, смывала следы сражений, унося с собой запах смерти и пота, которые пропитали металл. Он положил доспехи на берег, чтобы они высохли, и вошёл в воду, подставляя тело под струи водопада. Вода стекала по его коже, смывая грязь и усталость, а его шрамы, покрывающие грудь и руки, казались ещё более заметными в лунном свете. Он провёл рукой по волосам, очищая их от грязи, и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь прохладой. Озеро было мелким, но вода была кристально чистой, и он видел, как мелкие рыбы, серебристые и быстрые, снуют у его ног. Светлячки окружали его, их свет отражался в воде, создавая вокруг него ореол из сияющих огоньков, и на мгновение он почувствовал себя частью этого места, свободным от груза подземелья. Он подумал, как несправедливо быть эльфом — если бы Аюми сейчас подглядывала за ним, он, скорее всего, даже не заметил бы её. Её чуткий слух и ловкость сделали бы её невидимой, а он, со своим телом, покрытым шрамами, хотя вряд ли был бы для неё интересен. Закончив мыться, он вышел на берег, вытерся полотенцем и надел чистую одежду — простую рубаху и штаны, которые пахли свежестью, а не кровью и потом. Вернувшись к костру, он увидел Аюми, уже одетую в чистую одежду, её влажные волосы были заплетены в косу, а рядом лежала её мокрая одежда, разложенная на траве. Она сняла зайца с огня, и его аромат, смешанный с запахом трав, наполнил воздух. Они поели, разделив мясо на равные части, и развесили свою одежду над костром, используя длинные ветки, чтобы она высохла. Харухиро достал несколько рун: одни, отпугивающие насекомых, он разбросал вокруг лагеря, другие, защищающие от диких зверей, выложил по периметру. Эти руны действовали 18 часов, обеспечивая им безопасность на ночь. Они сидели у костра, глядя на пламя, и Аюми, подтянув колени к груди, тихо спросила: — Хару, как думаешь, что нас ждёт дальше? После всего этого? Харухиро пожал плечами, его взгляд был устремлён на огонь, но мысли — где-то далеко. — Даже не знаю, Аюми. Но точно уверен, что гильдия не оставит это просто так. С такими тварями, как этот голем, они отправят сюда целую экспедицию. Надо будет рассказать всё, как есть. — Хорошо бы, — вздохнула она, её голос был мягким, но в нём звучала усталость. — Я больше не хочу сюда возвращаться. Хватит с меня подземелий хотя бы на год. А то я уже начинаю забывать, как выглядит солнце! — Ха, да уж, — рассмеялся он, его смех был тихим, но искренним. — Может, махнём куда-нибудь отдохнуть? Где нет ни скелетов, ни гоблинов, а только тепло и тишина. — О, это было бы здорово! — её глаза загорелись, а голос стал чуть бодрее. — Я слышала, на юге есть пляжи с белым песком. И море… Представляешь, как там здорово? Ни монстров, ни ловушек. Только мы, солнце и волны. — Звучит как мечта, — улыбнулся он, его улыбка была тёплой, как свет костра. — Тогда договорились. Выберемся — и сразу туда. Они замолчали, наслаждаясь теплом костра и тишиной ночи, которая окутывала их, как мягкое одеяло. Когда пришло время спать, Харухиро лёг на спальник, а Аюми легла рядом, обнимая его и закинув ногу на его ногу. Её кокетливая улыбка, едва заметная в свете костра, заставила его сердце биться быстрее, но усталость взяла своё. Она уснула почти сразу, её дыхание стало ровным, а тело расслабилось в его объятиях. Харухиро же, как всегда, не мог уснуть быстро. Он лежал, чувствуя её тепло, её приятный запах — смесь трав и свежести, её дыхание, лёгкое и тёплое, на своей шее, и слабую дрожь от ночного холода, которая пробегала по её телу. В слабом свете костра её лицо, спокойное и умиротворённое, казалось ещё красивее, и он, обнимая её, наконец провалился в сон, впервые за неделю чувствуя себя в безопасности.