Глава 14: Тень трона и Душегуб
Харухиро шагал вверх по бесконечной лестнице дворца, его доспехи гудели с каждым движением, как далёкий гром, а сопровождение — два стражника в золотых кольчугах — следовало за ним, их шаги гремели в унисон, отражаясь от мраморных ступеней. Лестница, открытая вечернему небу, поднималась вдоль скалистого утёса, вырезанная из грубого серого мрамора, её края были изношены веками, словно выточенные ветром и временем. Над головой раскинулось тёмное небо, усеянное звёздами, чей слабый свет пробивался сквозь плотные облака, окрашенные багровыми и фиолетовыми оттенками заката, медленно угасающего за горизонтом. С боков лестницы не было стен — лишь пропасть, уходящая вниз, где внизу мерцали редкие огни города, похожие на умирающие угли в ночи, их слабое сияние дрожало, словно отражая дыхание спящего мира. Холодный вечерний ветер дул с высоты, завывая, как дикий зверь, и обжигал лицо Харухиро, проникая сквозь щели шлема с демоническими чертами волка, неся с собой запах сырости и далёкого дыма пожарищ. Узкие окна, вырезанные в камне через каждые десять шагов, пропускали тусклый свет угасающего дня, заливая ступени серебристыми пятнами, но тени от массивных колонн, стоящих по краям, тянулись, как длинные пальцы, указывающие путь в неизвестность.
С каждым шагом усталость всё сильнее давила на плечи Харухиро, его ноги ныли под тяжестью брони, а дыхание становилось тяжёлым, вырываясь облачками пара в холодном воздухе. Он остановился на полпути, опершись о колонну, чей холодный камень пробивался даже через перчатки с когтями дракона. Стражники, не говоря ни слова, замерли позади, их лица под шлемами были напряжены, но глаза избегали его взгляда. Харухиро повернулся к пропасти, глядя на город внизу. Там, среди теней, мерцали огни кузниц, где, возможно, другие кузнецы всё ещё трудились, не зная, что их судьба висит на волоске. Воспоминания о Селин, перевязывающей раны среди пепла, и о девочке, которую он спас, всплыли в его разуме, как тени прошлого. Аюми… её смех, её зелёные глаза — всё это теперь казалось далеким, как звёзды над головой. Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и тоска сливаются в груди, как расплавленный металл в горне. "Зачем я здесь? Ради неё? Или ради мести?" — подумал он, но ответа не было, лишь ветер, шепчущий в ушах.
После долгого вдоха он продолжил путь, его шаги снова гудели, как барабаны войны. Лестница тянулась бесконечно, и через несколько минут он заметил, как звёзды над головой начали бледнеть, уступая место более тёмному покрывалу ночи. Наконец, она закончилась перед громадной дверью, выкованной из тёмного железа с золотыми прожилками, её поверхность украшали выгравированные листья и венки, потемневшие от времени. Дверь возвышалась над ним, как стена, её ручки, вырезанные в форме львиных голов, блестели холодным металлом под слабым светом звёзд. Харухиро толкнул её, и она медленно отворилась с глухим стоном, словно протестуя против вторжения. За ней открылся длинный коридор, чья атмосфера изменилась — воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом старого дерева и воска. Пол был выложен чёрным и белым мрамором, образующим шахматный узор, отполированный до зеркального блеска, в котором отражались факелы, висящие на стенах в железных держателях. Стены коридора были увешаны реликвиями: древние мечи с затупившимися лезвиями, щиты с выцветшими гербами, покрытые паутиной, и картины в массивных рамах, изображавшие вождей и королей прошлого. Их лица, выписанные маслом, смотрели вниз с холодным высокомерием — бородатые мужчины в коронах, женщины в роскошных платьях, их глаза казались живыми, следящими за каждым шагом. Между картинами висели знамёна с выгоревшими цветами, их ткань истлела на краях, а под ногами скрипели мелкие осколки стекла, упавшие с давно разбитых подсвечников.
Харухиро шёл медленно, его шаги эхом отдавались от стен, и он невольно задержался у одной из картин — изображение короля с суровым взглядом и короной, украшенной рубином, напомнило ему о власти, которая привела к разрушениям в его родном городе. "Этот мир полон лицемерия," — подумал он, чувствуя, как гнев снова поднимается в груди. Стражники позади кашлянули, напоминая о движении, и он продолжил путь. В конце коридора возвышалась ещё одна дверь, такая же массивная, с резными узорами, и Харухиро, собрав силы, толкнул её, ощущая, как металл холодит его перчатки.
За дверью открылся ещё один коридор, длинный и мрачный, но на этот раз стены были украшены гобеленами, изображающими сцены охоты и битв — копья пронзали зверей, а рыцари в доспехах сражались с тенями. Ткань гобеленов была истрёпана по краям, некоторые нити свисали, как слёзы, а цвета выцвели, оставляя лишь призрачные очертания. Харухиро шёл, его взгляд скользил по изображениям, и он представил, как Аюми могла бы рассказать ему истории, скрытые в этих нитях, если бы была рядом. Эта мысль уколола его сердце, но он подавил её, сосредоточившись на звуке своих шагов. Третий проход привёл его к огромному залу, где воздух казался тяжёлым от истории и запаха пыли. Потолок, поддерживаемый колоннами из белого мрамора с золотыми прожилками, терялся в вышине, где висели огромные люстры, усеянные тусклыми свечами, чей свет едва пробивался сквозь слои копоти. Пол был выложен красным гранитом, отполированным до блеска, а стены украшали огромные витражи, изображавшие сцены коронации и триумфов, их цвета — багровый, синий и золотой — переливались, когда лучи закатного солнца, пробивавшиеся через окна, угасали в ночи. В конце зала возвышался трон, вырезанный из чёрного дерева и инкрустированный драгоценными камнями, его спинка была украшена резным орлом, чьи крылья простирались вдоль подлокотников. На троне сидел король Дарвин Тельмийский — мужчина лет тридцати пяти, ростом около 165–170 см, с короткими седоватыми волосами, которые блестели, как серебро в свете факелов. Его лицо, худощавое и подтянутое, несмотря на статус высшей знати, излучало надменность, а глаза, тёмные и острые, скользили по залу с властным блеском. Он был не толст, его фигура сохраняла атлетическую форму, и он держался прямо, как статуя, несмотря на разговор с советниками и генералами, окружившими трон.
Взгляд Харухиро, тяжёлый, как гора, упал на короля, его доспехи гудели, когда он приблизился. Дарвин, заметив его, прервал беседу и повернулся, его губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Кого я вижу! Неужели это тот самый кузнец? Харухило, Старучиро… как там тебя, чёрт возьми, зовут?
Харухиро молчал, его глаза под шлемом буравили короля, молчание было тяжёлым, как свинец, и наполнено невысказанной яростью. Советники вокруг трона переглядывались, их шёпот затих, а генералы, в синих мундирах с золотыми эполетами, замерли, наблюдая за этой сценой.
Дарвин приподнял бровь, его тон стал чуть мягче, но с лёгким раздражением. — Ты чего такой злюка? Нежели случилось что-то? Давай, выкладывай, не молчи, как истукан!
— Я бы взглянул на тебя, будь ты на моём месте, — голос Харухиро прорвался, низкий и хриплый, как скрежет металла, с ноткой яростной горечи. Его шлем слегка наклонился, усиливая ощущение угрозы.
— Слушай, не возникай, — Дарвин махнул рукой, его улыбка увяла, но надменность осталась. — Ну случилось, и случалось. Время вспять не вернёшь, знаешь ли, даже мне такое не под силу. И не забывай, это ведь мои люди погибли! Я король этого государства, а вскоре, может, и всего мира. Мне все люди — как семья, и терять их так же больно, как и тебе, кузнец.
— Хватит языком чесать, — Харухиро шагнул ближе, его доспехи загудели, как гроза, а когтистые перчатки скрипнули. — Что тебе понадобилось от этого твоего "Старучиро"? Говори прямо!
Дарвин вздохнул, его глаза сузились, и он сделал жест рукой, приказывая советникам и страже покинуть зал. Двери закрылись с глухим стуком, эхо отразилось от стен, оставив лишь сопровождение Харухиро и самого кузнеца перед троном. Король поднялся, его движения были плавными, но с едва заметной усталостью, и он прошёлся вдоль трона, словно размышляя. — В общем и целом, в одиночку, как ни крути, ты не выстоишь против эльфов. Но я дам тебе то, что поможет стать сильнее.
Харухиро скрестил руки, его голос стал холодным, как лёд. — И что же ты хочешь взамен?
— Разве не очевидно? — Дарвин усмехнулся, обходя трон и подходя ближе, его шаги были лёгкими, но уверенными. — Полной капитуляции эльфов или их уничтожения. Это выгодно и тебе, и мне. Естественно, твоя принцесса останется жива, если всё сделаешь как надо.
— Пока мы тут тремся, её уже могут вести на виселицу, — Харухиро сжал кулаки, его тон был резким, как удар меча, а взгляд — острым, как клинок.
— Не уведут, не бойся так, — Дарвин покачал головой, его голос стал чуть мягче, но с ноткой уверенности. — Я договорился. Её оставят в живых, может, посидит в темнице или что там у эльфов, но вытащить-то её надо.
— И мне стоит тебе верить? — Харухиро прищурился, его взгляд стал подозрительным, как у волка перед прыжком, а тело напряглось, готовое к любому повороту.
— А кому ты ещё сейчас можешь верить? — Дарвин развёл руками, его улыбка вернулась, но в ней чувствовалась скрытая угроза. — Договор подписан с обеих сторон, так что беспокоиться не о чем.
— Для чего тогда им нужно было нападать? — Харухиро шагнул вперёд, его доспехи звякнули, как цепи, а голос дрогнул от сдерживаемой злобы.
— Дорогой мой, мне бы знать, — Дарвин поставил кубок, его тон стал задумчивым, и он прошёлся вдоль зала, глядя на витражи. — Наши шпионы уже во всю копают. Я знаю лишь, что в девушке течёт первородная кровь, а значит, эльфы могут заручиться поддержкой богов. Им всегда не хватало территорий, вот и позарились.
— Разве боги не хорошие? Им же все молятся, — Харухиро нахмурился, его голос был полон сомнения, а перчатки скрипнули, когда он сжал кулаки.
Дарвин остановился, его взгляд стал тёмнее, и он повернулся к Харухиро. — Боги не те, к кому стоит обращаться без веского повода. Им лишь бы дай крови — жертв, войн, страданий.
Они спустились по узкой винтовой лестнице, вырезанной в камне, её ступени были скользкими от сырости, а стены покрыты мхом, из которого сочилась влага, капая на пол с глухим стуком, словно слёзы древнего подземелья. Факелы, закрепленные в стенах, едва освещали путь, их свет дрожал, отбрасывая длинные тени, которые извивались, как живые существа. Харухиро шёл медленно, его доспехи слегка цеплялись за неровности стен, а мысли кружились вокруг Аюми — её улыбка, её голос, её судьба, висящая на волоске. Лестница казалась бесконечной, и он остановился на мгновение, чтобы отдышаться, чувствуя, как холод камня пробирается сквозь броню. Стражники позади молчали, их дыхание было слышно в тишине, и Харухиро продолжил путь, ощущая, как лестница уводит его всё глубже в недра дворца.
Лестница вывела их в длинный коридор, где пол был выложен потрескавшимися плитами, а потолок низкий, заставляющий наклоняться. Стены здесь были голыми, если не считать редких следов ржавых кандалов, врезанных в камень, и слабого запаха плесени, пропитавшего воздух. Харухиро заметил следы старых царапин на полу, возможно, оставленные узниками или инструментами, и его размышления о судьбе Аюми усилились. "Что, если она уже там, в цепях?" — подумал он, сжимая кулаки. Коридор закончился перед подъемником — ржавой платформой с деревянными перилами, которая скрипела под их весом, спускаясь вглубь с глухим гулом. Харухиро ощущал, как холод пробирается сквозь доспехи, а сердце билось быстрее, предчувствуя что-то мрачное. Подъемник дрожал, его ржавые цепи звенели, а стены шахты были покрыты влажным мхом, из которого сочилась вода, капая на платформу. Спускаясь, он заметил слабый свет внизу, мерцающий, как догорающий костёр, и напряжение внутри него нарастало.
Подъемник остановился у двери, из которой выливался мрак, густой, как тень, и холодный, как дыхание могилы. Дверь, вырезанная из чёрного дерева с серебряными рунами, казалась живой — её поверхность пульсировала слабым светом, словно внутри билось сердце. Дарвин толкнул её, и она отворилась с протяжным скрипом, впуская Харухиро внутрь. Зал был огромным, но погружённым в тьму, освещённой лишь тусклым светом факелов, чьи языки дрожали, как умирающие звёзды. Стены покрывали печати с древними символами — круги, переплетённые линии и глаза, вырезанные в камне, их очертания казались живыми, следящими за каждым движением. Пол был усеян черепами и костями, белеющими в полумраке, их осколки хрустели под ногами, как сухие листья. В центре возвышался небольшой пьедестал из чёрного камня, а над ним парил тёмно-алый сгусток, пульсирующий, как сердце, испускающее слабое свечение. Из него раздался голос, глубокий и вибрирующий, заполняющий комнату, как эхо в пещере. — Оххх… Это что ко мне пожаловало… Какая прекрасная душа… Сколько в ней горечи и боли… Душа… Дай же мне знать, чего желает твоя душа…
Харухиро повернулся к королю, его голос был хриплым, но твёрдым. — Это и есть ваш Душегуб?
— Да, это он, — Дарвин кивнул, его глаза блестели с интересом. — Но перед тем как заключать с ним контракт, я хочу заключить с тобой контракт.
— Что ещё за контракт? — Харухиро нахмурился, его когтистые перчатки скрипнули, а взгляд скользнул по залу, оценивая обстановку.
— Да так, мелочь, — Дарвин усмехнулся, доставая свиток, сияющий золотым светом. — Хочу обезопасить себя. Это божественный контракт. За нарушение — тебя настигнет божья кара.
— А что будет, если я откажусь? — Харухиро скрестил руки, его голос был холодным, но с ноткой вызова.
— Тогда ты покинешь этот зал без силы, а Аюми останется в руках эльфов, — Дарвин прищурился, его тон стал твёрже. — Выбор за тобой, кузнец.
— Хорошо, — Харухиро кивнул, его голос был холодным, как сталь, а разум лихорадочно искал выход из этой сделки. — Но если это ловушка, ты пожалеешь.
— Просто положи на него руку, — Дарвин протянул свиток, и Харухиро, помедлив, коснулся его когтистой перчаткой. Король приложил свою руку с другой стороны, и свиток распустился на золотые ленты, обвязав их запястья, оставив на коже орнамент, мерцающий, как раскалённый металл. Харухиро ощутил лёгкое жжение, но подавил желание отдёрнуть руку, наблюдая, как ленты растворяются в воздухе.
— Уммм… Душа… Смотри же только на меня… — голос сгустка стал настойчивым, почти гипнотическим.
Харухиро медленно направился к пьедесталу, его шаги гудели по костям, а сердце билось быстрее, как барабан перед битвой. Он остановился перед сгустком, его голос был низким, но твёрдым. — Чего же ты желаешь, душа… Постой… Не говори… Ты жаждешь крови… Я знаю…
— А чего желаешь ты? — Харухиро скрестил руки, его взгляд был тяжёлым, как гора, а разум пытался понять природу этого существа.
— Хм… Дай подумать… Я желаю того же, что и ты… — голос сгустка стал задумчивым, но с ноткой удовольствия, и Харухиро заметил, как он слегка пульсирует, реагируя на его присутствие.
— Тогда у нас одна цель, — Харухиро протянул руку, и сгусток рванулся вперёд, вонзившись в его грудь. Боль пронзила его, как раскалённый клинок, его вены набухли, становясь чёрными, как тьма, а глаза перекрасились в темно-алый цвет. Одновременно с этим его броня, шлем и меч, висевший на поясе, начали растворяться, всасываясь в грудь, словно поглощённые тенью. Харухиро упал на колено, сжимая грудь, пока боль не утихла, оставив лишь лёгкое тепло. В голове раздался голос: — Отдайся же мне полностью, отдай мне своё тело…
— Хер собачий тебе, а не моё тело! — Харухиро мысленно рявкнул, его гнев был яростным, как пламя, а тело напряглось, сопротивляясь вторжению. — Или ты помогаешь мне, или гни дальше в этой дыре!
— Злюка… — голос стал мягче, и боль утихла, оставив лишь лёгкое жжение, а сгусток в его груди затих, словно прислушиваясь. — Ты теперь всегда будешь слышать меня?
— А как мне вернуть броню и меч? — Харухиро мысленно нахмурился, его тон был требовательным.
— Не бойся, они появятся, когда тебе понадобятся — в бою или по твоему зову, — Душегуб хихикнул. — Но сначала ты должен мне доверять.
— Ты теперь всегда будешь в моей голове? — Харухиро скривился, его мысли закружились от раздражения.
— Ну… тебе не помешает собеседник, а то так и с ума сойдёшь, — сгусток усмехнулся в его голове, его тон был насмешливым, но с лёгкой теплотой.
— Пожертвуй мне свою броню и меч, и я сделаю их сильнее, — голос Душегуба зазвучал в голове Харухиро, его тон был требовательным, но с ноткой любопытства.
— С какой стати я должен тебе что-то жертвовать? — Харухиро мысленно нахмурился, его недоверие было явным, а разум взвешивал риски.
— Не бойся, мне тебя обманывать смысла нет, — Душегуб хихикнул, его голос стал мягче. — Тем более теперь ты будешь меня кормить.
— В каком смысле "кормить"? — Харухиро напрягся, его мысли закружились, пытаясь понять, во что он ввязался.
— Мне нужны души, — Душегуб пояснил, его тон стал деловым. — В обмен на силу. У меня есть немного душ, что скормил мне этот мужик, поэтому я могу сделать твою ношу легче.
— Этот мужик? Это же король, — Харухиро мысленно удивился, его взгляд скользнул по Дарвину, стоящему рядом.
— Мне всё равно, кто он, — Душегуб равнодушно отмахнулся, его тон был почти игривым.
— И как я узнаю, что ты не обманешь? — Харухиро мысленно сжал кулаки, его подозрения не утихали.
— Ты почувствуешь мою силу, когда примешь её, — Душегуб ответил, его голос стал глубже. — Доверься мне, и мы победим твоих врагов.
— Ладно, доверюсь тебе, — Харухиро кивнул, его интуиция подсказывала, что выбора нет, а внутренний голос шептал о необходимости принять эту силу ради Аюми.
Внезапно броня, шлем и меч окончательно всосались в его грудь, исчезнув, как дым, оставив лишь лёгкое тепло в районе сердца. Харухиро упал на колено, сжимая грудь, пока боль не утихла. — Охуел? Ты что натворил?! — Харухиро мысленно взорвался, его гнев был почти осязаемым, а тело напряглось, ожидая последствий.
— Не ссы, — Душегуб хихикнул, его голос был успокаивающим. — Теперь они будут появляться по твоему желанию, в бою или когда тебя атакуют. Так передвигаться будет легче.
Харухиро ощутил, как интуитивно понял, как управлять этой силой, и понял, что Душегуб не солгал. Он закрыл глаза, сосредоточившись, и почувствовал, как броня и меч могут вернуться по его воле, словно часть его самого. — Ну хорошо… — он мысленно вздохнул, принимая новую реальность, а в груди теплилась надежда, что это приблизит его к спасению Аюми.
— Вижу, всё прошло отлично, как я и думал, — Дарвин шагнул ближе, его голос был довольным, а глаза блестели от интереса.
— А что, если я не захочу использовать эту силу? — Харухиро поднялся, его голос был холодным, но с ноткой вызова.
— Тогда ты останешься безоружным против эльфов, — Дарвин пожал плечами, его тон стал равнодушным. — Выбор за тобой, но время не ждёт.
— Ну что, пойдём, тебе нужно отдохнуть, — Дарвин хлопнул его по плечу, его голос был бодрым, но с ноткой нетерпения. — Потом тебя введут в курс дела. — Они поднялись обратно, миновав лестницы и коридоры, и оказались в гостиных покоях — комнате с высоким потолком, украшенным лепниной, и широкой кроватью с тяжёлыми шторами из тёмной ткани. Стены были обиты гобеленами с изображением лесов, а камин в углу потрескивал, отбрасывая тёплый свет.
Харухиро вошёл, ощущая лёгкость без брони и шлема. Он сел на кровать, и провёл рукой по лицу, чувствуя, как пот и грязь смешиваются на коже. Его меч и броня теперь были внутри, и он чувствовал их присутствие, как тень в сознании. Перед сном он ещё немного поболтал с Душегубом, его голос в голове был насмешливым, но странно успокаивающим. — Ну что, кузнец, готов к новым подвигам? — Душегуб хихикнул, его тон был лёгким.
— Заткнись и дай поспать, — Харухиро мысленно буркнул, но уголки его губ дрогнули в слабой усмешке. Он лёг, чувствуя, как усталость накрывает его, как тёмная волна, и провалился в сон, где его ждали тени Аюми, её голос, зовущий его сквозь мрак.
Обновлено: 19.01.2026