Глава 13: Пепел и трон
Утро пришло, как безжалостный палач, разрубивший тьму, но вместо света оно принесло лишь запах гари и эхо плача. Харухиро мчался к главной площади, его доспехи гудели, как надвигающаяся буря, а каждый шаг отдавался глухим звоном, словно молот ударял по наковальне. Площадь, некогда центр жизни города, теперь превратилась в поле смерти — пламя всё ещё пожирало остатки зданий, его алые языки лизали обугленные балки, а дым поднимался к небу, как саван, скрывающий звёзды. Тела раненых и мёртвых лежали вперемешку с обломками, их лица были искажены болью или застывшие в вечной тишине. Кровь стекала по камням, смешиваясь с пеплом, образуя тёмные лужи, которые отражали багровые отсветы огня. Крики раненых разрывали воздух, как вой стаи волков, а треск горящих досок звучал, как похоронный марш. Селин металась среди хаоса, её огненные волосы развевались, как знамя на ветру, она разрывалась между людьми — перевязывала кровоточащие раны, помогала старикам подняться, её руки дрожали от усталости, но глаза горели решимостью, как угли в кузне. Она заметила Харухиро, её лицо озарилось слабой надеждой, но прежде чем она успела что-то крикнуть, к кузнецу подбежал незнакомый мужчина. Его одежда была покрыта сажей, глаза краснели от дыма, а голос дрожал, как лист на ветру.
— Кузнец! Прошу тебя, там девочка! — он указал на горящий дом у старой кузницы, его пальцы дрожали, как будто он сам был готов рухнуть. — Она в доме, я слышал её крик, но я… я не могу туда войти! Спаси её, умоляю!
Харухиро не стал тратить время на вопросы. Он рванулся к дому, его доспехи выдержали удар, когда он плечом проломил обугленные доски двери, как молот, разбивающий лёд. Горящие угли посыпались на него, как раскалённый дождь, их жар пытался пробиться сквозь лунную сталь, но руны на броне поглощали его, и Харухиро не чувствовал боли — лишь гнев, кипящий в груди, как раскалённый металл в горне. Дым заполнил пространство, густой, как тьма, он обжигал лёгкие, но шлем с демоническими чертами волка фильтровал воздух, позволяя видеть сквозь завесу. Балки над головой трещали, как ломающиеся кости, готовые рухнуть в любой момент. Он шагнул глубже, его шаги гремели, как гром, и в одной из задымленных комнат заметил маленькую фигурку — девочка, та самая, что потерялась на ярмарке несколько месяцев назад, лежала на полу, её платье обуглилось по краям, а дыхание было слабым, как шёпот умирающего ветра. Харухиро опустился на колено, его когтистые перчатки мягко подхватили её, её тело было невесомым, как пёрышко, и он вынес её наружу, где воздух, хоть и пропитанный гарью, был чище. Толпа окружила их, кто-то кричал, кто-то плакал, но девочка открыла глаза, её взгляд был мутным, но в нём мелькнуло узнавание. Харухиро опустился рядом, его голос, хриплый от дыма, прорвался сквозь шум:
— Где твои родители?
Девочка попыталась что-то сказать, но её голос был слишком слабым, и Харухиро повернулся к толпе, его шлем с багровыми щелями для глаз заставил людей отшатнуться. — Где её родители? Кто знает? — его тон был резким, как удар клинка.
Никто не ответил. Кто-то качал головой, кто-то отводил взгляд, а мужчина, что позвал его, лишь опустил глаза, его плечи дрожали. — Я… я не знаю, кузнец… Я просто услышал её крик, — его голос сорвался, он сжал кулаки. — Я не её отец, я… я просто…
Харухиро не стал слушать дальше. Он передал девочку Селин, которая тут же подбежала, её лицо было покрыто копотью, но глаза светились тревогой. — Присмотри за ней, — бросил он, и, не дожидаясь ответа, ринулся обратно в дом, его сердце стучало, как молот по наковальне. Дым стал ещё гуще, он пробился через несколько комнат, где огонь пожирал всё, что осталось — деревянные столы, полки с глиняной посудой, детские игрушки, превращённые в угли. В одной из комнат он увидел обугленные тела — мужчину и женщину, их руки всё ещё сжимали друг друга, как в последней попытке защититься от смерти. Харухиро замер, его разум на миг вернулся к Аюми, к её смеху, к её зелёным глазам, и он почувствовал, как гнев переполняет его, как лава, готовая вырваться наружу. В этот момент дом рухнул. Балки и горящие доски обвалились на него с оглушительным треском, но доспехи выдержали, их чёрная поверхность осталась нетронутой, лишь лёгкий дым поднимался от мест, где угли касались металла. Снаружи он выглядел, как демон, стоящий посреди языков пламени, его шлем с багровыми щелями сиял, как глаза из преисподней, а когти дракона на перчатках отражали огонь, словно сами были его частью.
Когда утро полностью вступило в свои права, паника утихла, оставив лишь тишину, прерываемую всхлипами и шёпотом. Люди бродили среди руин, их лица были серыми от пепла и слёз, дома исчезли, как воспоминания, стёртые временем. Харухиро стоял посреди площади, его доспехи всё ещё дымились, девочка была в безопасности, но её родителей уже не вернуть. Селин сидела рядом с ней, обнимая её, её лицо было покрыто копотью, а руки дрожали от усталости. — Спасибо, Хару… — она посмотрела на него, её голос был мягким, но полным боли. — Ты спас её… Но сколько ещё мы потеряем? — Она опустила взгляд, её плечи поникли.
Харухиро не успел ответить — вдали зашумел топот копыт. По главной дороге приближались царские повозки — три кареты с позолоченными бортами и одна грузовая, которую тащили шесть мощных лошадей, их гривы развевались, как знамёна. Когда они остановились, из одной кареты вышел рыцарь в сияющих белых доспехах с синими орнаментами, его плащ, такого же цвета, развевался за спиной, как крылья. Он шагнул вперёд, его голос был звонким, как колокол: — Мне нужен кузнец Харухиро из вашего города! — Его взгляд упал на Харухиро, облачённого в чёрные доспехи, и он добавил с лёгким прищуром: — Ну, похоже, это ты, здоровяк.
Харухиро шагнул ближе, его габариты в доспехах были в полтора раза больше рыцаря, чьи белые латы казались хрупкими перед массивной тенью кузнеца.
— Чего вам надо? — его голос был низким, как рокот земли, с ноткой раздражения.
Рыцарь выпрямился, его рука легла на рукоять меча, но улыбка играла на губах. — Давай-ка ты поедешь с нами к замку короля, кузнец. Не заставляй меня повторять.
— С какой стати мне это делать? — Харухиро скрестил руки, когтистые перчатки блеснули в утреннем свете, его тон был холодным, как лёд.
— Хм, ну, может, потому что это приказ короля? — рыцарь наклонил голову, его голос стал насмешливым, почти издевательским. — Или ты думаешь, что можешь вот так просто плюнуть на волю Его Величества?
Харухиро шагнул вперёд, его доспехи загудели, как гроза, а глаза под шлемом полыхнули яростью. — Из-за его приказа пострадал важный мне человек. Так что мне плевать на его волю.
Рыцарь пожал плечами, его тон стал равнодушным, но глаза внимательно следили за кузнецом. — Слушай, мне велели доставить тебя во дворец. Твои проблемы меня не касаются.
— Тогда я лучше потрачу это время с пользой, — Харухиро сжал кулаки, его голос стал угрожающим, как рычание зверя.
Рыцарь прищурился, его рука на мече дрогнула, а голос стал ниже, с ноткой вызова. — Ты, похоже, вымотался, таская эти доспехи. Силёнок-то у тебя сейчас не хватит против меня, а?
— Да мне раздавить тебя будет только в радость, — Харухиро наклонился, его шлем навис над рыцарем, как тень смерти, а голос стал почти шёпотом, полным угрозы. — Прихлопну, как букашку, и не замечу.
— Ха-ха-ха! Ну ты и самонадеянный! — рыцарь запрокинул голову, его смех был громким, но с ноткой напряжения. — Хочешь помериться силами? Думаешь, нацепил броню и стал круче всех? Давай, покажи, на что способен!
— Прекратите, оба, сейчас же! — из кареты вылезла девушка, её длинные блондинистые волосы доходили до талии, круглые очки поблёскивали на солнце, а в руках она сжимала массивную книгу с серебряным переплётом. Невысокая, она всё же излучала властность, её голос резал воздух, как лезвие, с ноткой раздражения. — Боги, и почему я должна тратить время на ваши разборки? Пошли за мной, кузнец, живо!
Она подскочила к Харухиро, схватила его за предплечье, пытаясь оттащить, но кузнец не сдвинулся, его вес и доспехи были неподвластны её усилиям. Она бросила сердитый взгляд на его шлем, её очки сверкнули. — Ну ты долго ещё будешь упираться, а? — её голос дрожал от нетерпения, а пальцы сжали книгу сильнее.
Рыцарь шагнул вперёд, его тон стал резче, с ноткой раздражения. — Эй, Лира, мы с ним ещё не закончили!
Она даже не посмотрела на него, её глаза сузились, глядя на Харухиро. — Мне плевать, закончили вы или нет. У нас нет времени на ваши игры! — Она топнула ногой, её голос стал выше, почти визгливым.
Харухиро вздохнул, его плечи слегка опустились, и он пошёл за ней, его шаги гремели, как гром. Они скрылись в узком переулке, где тени стен прятали их от любопытных глаз. Лира остановилась, её пальцы нервно перелистывали страницы книги, а голос стал тише, но всё ещё дрожал от напряжения. — Слушай сюда. Девушка, что была твоей возлюбленной, — она Вторая принцесса государства эльфов, Эль’Тарин. Первая принцесса умерла от болезни, и эльфы потребовали выдать беглянку, угрожая войной, если мы откажемся. Король согласился, но это не успокоило эльфов. В Аюми, скорее всего, сокрыта сила Древа, и если они её используют, то станут непобедимыми перед людьми. Чтобы этого избежать, ты нам нужен.
Харухиро склонил голову, его голос был низким, с ноткой недоверия. — И чем я могу быть полезен?
Лира понизила голос, оглядываясь по сторонам, её очки блеснули в полумраке. — Душегуб.
— Что это ещё за хрень? — Харухиро нахмурился, его когтистые перчатки скрипнули.
— Артефакт, — она посмотрела ему в глаза, её тон стал серьёзным, почти торжественным. — Скорее всего, у тебя с ним лучшая совместимость. Какие бы доспехи на тебе ни были, в одиночку эльфов не одолеть, даже с твоей бронёй.
— Я всё ещё не понимаю, о чём ты, и кто ты такая вообще, — он скрестил руки, его тень накрыла её, как ночь.
— Я Лира, глава исследовательского бюро, — она выпрямилась, её голос стал увереннее, но с ноткой раздражения. — Этот артефакт мы достали с последнего этажа подземелья. Семь лет я изучала его, и, по моему мнению, ты идеальный кандидат. Он многократно увеличит твою силу, и ты сможешь крушить армии в одиночку. Понял?
— Идеальный кандидат, говоришь? — Харухиро прищурился, его голос стал саркастичным. — Это ты по каким таким критериям решила?
— Секретная информация, кузнец, — Лира усмехнулась, её глаза блеснули за очками. — Не твоего ума дело.
— Ну и что мне делать? — он вздохнул, его гнев начал угасать, уступая усталости.
— Просто поедешь с нами, — она кивнула, её тон стал мягче, но всё ещё властным. — Дальше король всё объяснит. Не упрямься, и так времени в обрез.
— Ладно, — Харухиро кивнул, его доспехи звякнули, как цепи.
Выйдя из переулка, они увидели, как десяток людей окружил рыцаря, умоляя о помощи, их голоса сливались в жалобный хор. Лира указала на грузовую карету. — Тебе сюда, кузнец. Давай, шевелись! — Харухиро вошёл, и пол просел под его весом, как тонущая лодка. Внутри кареты было тесно, стены обшиты грубым деревом, потемневшим от времени, а пол устлан соломой, пропитанной запахом лошадей. Узкие окна пропускали тусклый свет, а вдоль стен стояли скамьи, обитые потёртой кожей, на которых сидели стражники в простых кольчугах, их лица были напряжены, а взгляды избегали Харухиро. Следом вошли два стражника, их мечи звякнули о доспехи, а Лира направилась к другой карете. Через мгновение повозки тронулись, и Харухиро остался в тишине, его мысли кружились вокруг Аюми, её смеха, её зелёных глаз, которые он мог больше никогда не увидеть.
Спустя сутки езды кареты остановились. Харухиро, сняв доспехи, вышел, его тело ныло от усталости, а одежда пропиталась запахом дыма. Лира, заметив его, подошла ближе, её длинные волосы развевались на ветру, а очки поблёскивали на солнце. — Ну что, без доспехов ты не такой уж и страшный, — она ухмыльнулась, её голос был лёгким, с ноткой насмешки.
Он бросил на неё мрачный взгляд, его голос был хриплым, как скрип старого дерева. — Зато ты всё такая же раздражающая.
— Ой, да ладно тебе, не ворчи, — она закатила глаза, поправляя очки, её тон стал чуть мягче. — Лучше поешь, а то с твоего лица и так все шарахаются.
Устроили привал: разожгли костёр, на котором жарили мясо, запах которого смешивался с дымом. Лира села рядом с Харухиро, её книга лежала на коленях, а пальцы нервно теребили угол страницы. — Чего ты такой угрюмый, а? — она посмотрела на него, её голос стал чуть тише, но всё ещё с ноткой насмешки. — Ходишь, будто апокалипсис наступил. Да, времена тяжёлые, но это ж не повод выглядеть, как ходячая туча!
— Я бы посмотрел, какое у тебя было бы лицо, окажись ты на моём месте, — Харухиро бросил взгляд в огонь, его голос был полон горечи, как пепел на языке.
— Ну уж нет, я бы на твоём месте точно не оказалась, — она снова ухмыльнулась, её тон стал чуть игривым, но глаза внимательно следили за ним.
— Как знаешь, — он отвернулся, его мысли были далеко, с Аюми, с её улыбкой, которую он боялся потерять навсегда.
Лира наклонилась ближе, её голос стал таинственным, почти заговорщическим. — Ты даже представить не можешь, какая сила тебя ждёт, Харухиро. Поверь, я знаю, о чём говорю.
— Посмотрим, — он пожал плечами, его тон был равнодушным, но в глубине души что-то дрогнуло — надежда, слабая, как первый луч солнца после бури.
Сзади подошёл рыцарь, хлопнув Харухиро по спине, его голос был бодрым, но с ноткой нетерпения. — Эй, здоровяк, пора отправляться! Ещё два дня пути, так что не расслабляйся!
— Кажется, до столицы не меньше двух месяцев на повозке, — Харухиро нахмурился, его голос был полон сомнения.
Рыцарь подмигнул, его улыбка была уверенной, почти дерзкой. — Нужно знать свои тропы, кузнец. Поверь, для меня это как прогулка.— Он хлопнул себя по груди, его доспехи звякнули.
Харухиро посмотрел на него озадаченно, его брови сдвинулись, но он ничего не сказал, встав и направившись к карете. Через два дня они прибыли в столицу, как и обещал рыцарь. Перед Харухиро, всю жизнь прожившим в захолустье, открылись огромные врата, выкованные из тёмного железа с золотыми вставками, украшенные гербом — коронованным орлом с распростёртыми крыльями. Город раскинулся, как бесконечный лабиринт, его улицы были вымощены белым камнем, отполированным до блеска, а дома, построенные из светлого кирпича, поднимались ввысь, их крыши покрыты красной черепицей, отражавшей солнечный свет. Кареты двигались через торговый район — прилавки ломились от товаров: шелковистые ткани переливались на солнце, корзины с яблоками и гранатами источали сладкий аромат, а торговцы выкрикивали цены, их голоса сливались в гул, как шум реки. Дети бегали между повозками, их смех звенел, как колокольчики, а женщины в ярких платьях торговались за специи, запах которых — шафрана и корицы — витал в воздухе, смешиваясь с ароматом свежескошенной травы. Затем они миновали ремесленный квартал, где молоты стучали по наковальням, их ритм напоминал сердцебиение города, а дым из кузниц поднимался в небо, смешиваясь с утренним туманом. Кузнецы, чьи руки были покрыты сажей, кричали друг другу, перебрасываясь шутками, а искры от раскалённого металла разлетались, как звёзды. Далее кареты въехали в жилой район, где дома были ниже, но уютнее, с маленькими садами, где цвели ромашки и лаванда. Женщины развешивали бельё, их голоса звенели, как пение птиц, а дети играли в прятки, их смех эхом отражался от стен. Наконец, они достигли аристократического сектора, где особняки с мраморными колоннами и ухоженными садами возвышались, как дворцы, их окна из цветного стекла отражали свет, создавая радужные блики на мостовой. Стражи в золотых доспехах патрулировали улицы, их шаги были размеренными, как метроном, а их лица скрывали шлемы с опущенными забралами.
Через шесть часов кареты остановились у главного замка — величественного сооружения из белого мрамора, чьи высокие башни, увенчанные синими флагами с гербом короля, пронзали небо, как копья. Стены замка были гладкими, как поверхность озера, но местами покрыты барельефами, изображавшими королей прошлого — их суровые лица, вырезанные в камне, смотрели вниз, как стражи вечности. Огромные двери, обитые бронзой, сияли под солнцем, их поверхность была украшена гравировкой в виде переплетённых лоз, а над входом возвышалась арка с вырезанным орлом, чьи крылья, казалось, готовы расправиться. Окна из цветного стекла, изображавшие сцены битв и коронаций, отбрасывали на площадь радужные пятна, а по бокам замка тянулись сады с фонтанами, чьи струи переливались, как жидкое серебро. Каменные лестницы, ведущие к входу, были широкими, как река, и по краям их охраняли статуи рыцарей, чьи мечи были опущены, но глаза, вырезанные из камня, казались живыми.
На площади кареты остановились. К карете Харухиро подошёл рыцарь, его голос был твёрдым, но с ноткой уважения. — Надень доспехи, кузнец. Они тебе понадобятся. — Харухиро молча облачился в броню, его шаги гремели по камню, как гром. Они направились к замку, его тень падала на белые плиты, как предвестник судьбы.
Обновлено: 19.01.2026