Наконец, я свободна и могу идти наверх. Я вхожу в свою комнату, закрываю дверь, с тоской смотрю на свой «Свитч», но в конечном итоге решаю, что рухнуть в кровать — единственный реальный вариант. Что хреново, потому что я ненавижу ложиться спать почти так же сильно, как просыпаться. Когда начинается сон, это происходит так же резко, как и его завершение. Я уже много лет не была у психотерапевта, но с последней мы обсуждали мои сны. Они были диковинкой, странной причудой, примечательной лишь тем, что доставляла мне страдания. Что бы мы ни пробовали — ничто так и не смогло их остановить, даже снотворное. И в конце концов мы с моим терапевтом обе решили, что бороться с этими снами не стоит усилий. Они выбивают меня из колеи и приносят дискомфорт, но всего лишь… ну, минут пять в день. Они никогда не меняются. Я научусь с ними справляться.
Я сажусь на кровать, стаскивая с себя слои одежды. Я знаю, что как только я лягу, я отключусь. Поэтому я медлю, совсем немного. Но в конце концов я понимаю, что мне нужен отдых. Так что я забираюсь под одеяло, засыпаю и тут же просыпаюсь кем-то другим.
Новые ощущения обрушиваются на меня с ужасающей ясностью. Они знакомы, но до сих пор это было лишь по-сновидчески, когда то, что бы ты ни делал и чем бы ни был, кажется знакомым. Сегодня же я помню, как заснула. Сегодня я знаю, что я сплю. Я пытаюсь закричать от чужеродных ощущений, атаковавших мой разум, но понимаю, что не могу дышать. Кровь стремительно пульсирует по моему телу. У меня есть сердцебиение, но нет дыхания?! Я умру! Моя паника нарастает всё сильнее, и вместе с ней я делаю свои первые клацающие шаги.
Две, затем четыре, затем шесть, восемь, десять ног — все шагают вперёд последовательно, каждая расходится от моего тела в радиальном узоре от шарообразного туловища. Я похожа на паука без головы, и я знаю это, потому что вижу себя — мои чувства каким-то образом игнорируют кромешную тьму и показывают всё в широком радиусе вокруг меня. Это не зрение, не совсем. Я не вижу цветов, причём не в том смысле, что всё чёрно-белое, а сам цвет как понятие не существует — я просто понимаю форму, текстуру и состав всего вокруг с полным неведением о том, как оно отражает свет. У этого чувства ограниченный диапазон, но оно распространяется во всех направлениях и ему плевать, есть ли на пути преграды: я чувствую себя, я чувствую стены вокруг, я даже чувствую внутренности собственного тела. Я вижу свой хитиновый экзоскелет, рот в нижней части моего круглого туловища, то, как мои многосегментные ноги движутся волнообразными узорами, когда я иду. Я также вижу своё трубчатое сердце и доказательство того, что я не задохнусь: отверстия в моём теле, выстланные тонкими, похожими на страницы структурами, которые пассивно пропускают через себя воздух для сбора кислорода. «Книжные лёгкие», так они называются. Помню, как-то раз мне захотелось узнать, как дышат пауки, так что я погуглила. Вот почему, я полагаю. Ощущение отсутствия дыхания — это то, к чему я, кажется, никогда не привыкну.
Местность вокруг меня куда менее интересна. Я в туннеле, неровно вырытой трубе, ведущей в одном направлении. Всё вокруг, насколько ощущаю, состоит из твёрдого вещества. Оно слоистое, волокнистое и жёсткое. Древесина. Я заперта внутри гигантского дерева?
Неважно. Мне нужно копать. Я знаю это всем своим… э-э, экзоскелетом. (О боже, у меня нет костей.) Мои ноги острые, и своими передними ногами — то есть теми, что указывают в направлении, куда я хочу идти, поскольку я радиально симметрична — я начинаю скрести внутренности своей тюрьмы, выкапывая большие борозды в конце туннеля перед собой, пожирая стружку и продвигаясь вперёд с каждым ударом. Это в каком-то смысле расслабляет, почти медитативно. Впервые с начала сна моя паника утихает за методичной работой, я направлю всё своё внимание на продуктивность, чтобы что-то делать, чтобы не думать об ужасе своего положения. Это лучший вид отвлечения: тот, который приносит мне удовольствие. Хотя туннель кажется бесконечным, я продолжаю продвигаться, потому что ничего больше мне не ведомо. Моё тело крепкое. Я не устаю, даже после, кажется, бесчисленных часов работы. Древесина на вкус отвратительна, но что-то в ней бодрит меня, наполняет силой продолжать. В конце концов меня настигнет умственная усталость, но моё тело не дрогнет.
Итак. Такова природа моего сна. Это то, что я переживаю каждую ночь? Вспомню ли я это, когда проснусь? Я не знаю. Не могу знать. Несмотря на трансовое состояние моей работы, я чувствую себя по-странному… бодрой. Это ощущается как что-то новое. Что-то захватывающее. Это наводит меня на мысль, что я почти у цели. Туннель невообразимо длинный, но даже когда меня начинает клонить в сон, я продолжаю. Что-то подталкивает меня.
И тут я это чувствую. Конец. Я рыла этот туннель всю свою жизнь, и я наконец-то у цели!
Я копала по диагонали вверх, замечаю я. На краю бесконечной древесины находится относительно тонкий слой почвы, корней и, насколько я могу предположить, растений. Корни уходят глубоко, многие из них вгрызаются в древесину внизу и питаются ею, почти как я. А над всем этим — славное пустое пространство, славная свобода. Чем ближе я подбираюсь к поверхности, тем больше её ощущаю. Холмы, расколотые валуны, кустарники, трава и мох. Это похоже на плато на вершине горы, где выживают только самые выносливые растения в разреженном воздухе. Вокруг бродят и мелкие животные, заставляя зубастый, похожий на миножий рот в нижней части моего туловища предвкушающе жевать. Что-то съедобное, кроме всей этой проклятой древесины! Я буду свободна!
Я тороплюсь сквозь слой земли, избегая многочисленные камни на пути, пока наконец не вырываюсь на поверхность! Я высовываю своё тело из дыры, в которой была заперта, пытаясь и, конечно же, безуспешно делая глубокий вдох. И всё же, я чувствую, как свежий воздух вливается в моё тело, и извиваюсь от восторга. Здесь так просторно и ровно! Я чувствую тепло солнца на своём теле! Интересно, как далеко я могу… видеть?
Я не могу видеть. Моё отсутствие зрения не было связано с темнотой туннеля, у меня просто нет глаз. Хотя передо мной ничего нет — ничего, кроме открытого пространства, — моё сенсорное восприятие просто обрывается на тех же границах, что и раньше, показывая лишь радиус примерно в пятьдесят длин моего тела во всех направлениях. И когда это осознание приходит, когда мой инстинкт копать угасает, мне не остаётся ничего, кроме как признать абсурдный ужас моего положения.
Я — монстр, и всё вокруг меня неправильно.
Животные и растения вокруг совсем не похожи земные. Всё выглядит относительно безобидно, пока не начинает двигаться, и в этот момент даже самые маленькие, самые безобидно выглядящие твари извиваются в искажённых чудищ, их тела растягиваются и скручиваются вокруг странных участков бесплодной земли, где не растут растения. Я нерешительно двигаюсь к маленькому существу рядом, и оно улепётывает в тревожном зигзагообразном узоре, при этом ни разу не повернув. Оно избегает бесплодных участков, и я не знаю почему, но явно по какой-то причине.
Я нервно вздрагиваю. В своё время я достаточно наигралась в Pokemon Mystery Dungeon, поэтому знаю, к чему всё идёт. Я же в другом мире? Происходящее слишком ясно, слишком реалистично. И как бы я ни старалась, я не просыпаюсь.
Я бегу по земле, мои движения инстинктивны и естественны, пока о них думать. Добыча вокруг меня — а трудно не думать об этих существах как о добыче — вся будто намного быстрее меня, намного лучше приспособлена к зигзагообразным путям, необходимым для избежания, предположительно, опасных зон бесплодной почвы. Если я хочу их съесть, я… стоп, стоп, стоп! Почему я хочу их съесть? Могу я, пожалуйста, сосредоточиться на абсурдности ситуации?
Я кружусь на месте, вращаясь, как офисное кресло, перебирая ногами, бессмысленно меняя ориентацию. У меня нет переда и зада, только верх и низ. Необходимости вращаться, чтобы двигаться зигзагом, у меня ещё меньше, хотя я и не совсем понимаю, как это получается у других существ. И хотя да, эта ситуация абсолютно невозможна, я чувствую голод и усталость. На тот случай, если всё это реально, мне стоит сосредоточиться на поиске еды и убежища. А если это обман, то… почему бы всё равно не добыть еду и убежище? Не то чтобы у меня есть дела поважнее, а сон, несмотря на мою осознанность, не даёт мне никакой власти над окружением. Может, если мне придётся потрудиться, я смогу придумать что-нибудь повкуснее древесного волокна.
Какое-то время я гоняюсь за мелкими, травоядного вида зверьками, и, хотя я начинаю лучше себя контролировать, в итоге я так ничего и не ловлю. Мне всё же удаётся загнать один лакомый кусочек до самой норки, в которой он поселился, но, к несчастью, та оказывается слишком мала для меня. Я, конечно, без проблем «вижу», что внутри норы: тонкий туннель, уходящий вниз, а в конце — уютная маленькая комнатка, в которой вполне хватило бы места для моей туши, не будь вход таким узким. Хотя… хм-м. Как бы мне ни претило снова копать, расширить эту дыру, чтобы войти, проткнуть обитателей ногами и поглотить их, было бы сущим пустяком. Я ловлю себя на том, что эта мысль меня странным образом возбуждает, учитывая, что она предполагает поедание сырого мяса. Проснувшись, я бы пришла в ужас от одной такой мысли. К тому же… ну, знаете. Опять копать.
Я ещё немного кружусь на месте, размышляя, — странный нервный тик, с которым мне, полагаю, придётся смириться, если происходящее окажется правдой. В конце концов, я решаюсь. Будь то мои новые инстинкты или зов какой-то странной логики сна, не то чтобы у меня были другие дела. Я просовываю несколько ног в дыру, дёргаю землю и начинаю расширять туннель.
Обитателям это, чего следовало ожидать, не нравится. Пушистые маленькие создания напоминают мне бурундуков, и, хотя они сердито чирикают и тявкают на меня, я не нахожу это зрелище особо устрашающим, даже когда они нападают на меня вдвоём. Когда я раскапываю достаточно, чтобы просунуть ногу в саму нору, одному из них удаётся меня укусить. …Или, по крайней мере, попытаться. Зубы зверька тщетно грызут мой панцирь, и простого усилия достаточно, чтобы протолкнуть ногу сквозь остаток его головы. Меня пронзает дрожь от смеси отвращения и удовольствия, но я без колебаний проделываю то же самое с другим животным. Моя охота увенчалась успехом.
Итак. Как мне их, эм… съесть?
Мой рот находится на нижней стороне моего тела, которое, конечно же, поднято в воздух моими ногами. Ноги у меня острые и ни капли не хватательные, предназначенные для рытья, лазания и убийства, а не для манипулирования предметами. Я могла бы встать над трупами, а затем… в общем-то, сесть на них? Так они попали бы мне в рот, но это кажется просто отвратительным. В итоге я вхожу в нору и бегаю над своим трофеем, балансируя на пяти ногах, в то время как остальные пять обвивают мою трапезу снизу. Я подношу её ко рту со всей точностью и хваткой «крана» в игровом автомате. Я роняю труп несколько раз, но в конечном итоге достигаю успеха. Мясо сочное, кровавое и гораздо более сытное, чем древесные волокна, хотя, съев оба своих трофея, я чувствую себя… раздутой. Полагаю, я только что проглотила вес, равный как минимум четверти веса моего собственного тела.
Перебравшись на не столь кровавый участок земли, я поджимаю под себя ноги, из-за чего слегка скатываюсь, как мячик. Однако это удобно, и я чувствую приход усталости. Свобода, еда и убежище. Сегодня был хороший день. Быстро и легко я проваливаюсь в сон.
…И тут же просыпаюсь от ревущего в ушах будильника. Я пытаюсь рывком сесть и приготовить свои когтистые конечности к атаке, но от этого моё плотское тело лишь дико содрогается в спазмах, поскольку каждый инстинкт оказывается искажённым и неправильным. Я огромная, и я тяжёлая, и я мягкая, и всё имеет не ту форму, и я ничего не чувствую вокруг, и я не дышу, мне нужно дышать сейчас же, мне нужно ДЫШАТЬ!
Воздух входит, воздух выходит. Я открываю глаза. Воздух входит, воздух выходит. Я — Анна, человек, и я понятия не имею, что только что произошло. Мои сны… обычно они не такие. Я обычно не запоминаю столько всего. Да и запоминать обычно нечего, потому что я никогда не выбираюсь из туннеля. Всё такое неправильное. Медленно, но верно, я напрягаю мышцы, напоминая себе, какие части тела где находятся и как они двигаются. Это занимает у меня гораздо больше времени, чем обычно, но я всё же встаю примерно через шесть минут, чтобы наконец выключить будильник. Срань господня, как же жутко. Что за причудливый сон.
Зевая, я, спотыкаясь, бреду в ванную, морщась от каждого шага. У меня болят все пальцы на ногах; должно быть, я что-то пнула во сне. Я раздеваюсь и запрыгиваю в душ, изо всех сил стараясь смыть тревожные воспоминания под горячей водой. Это успокаивает. Я люблю воду. Не просто так я встаю рано, чтобы принимать долгий душ, несмотря на все мои жалобы на нехватку времени. Так я концентрируюсь и готовлюсь к новому дню. Когда у меня будет хорошая работа и собственное жильё, первым делом я куплю джакузи. Обещаю.
К несчастью, спокойствие быстро заканчивается, когда вода в ванне становится красной. Я немедленно начинаю паниковать. До месячных ещё слишком рано (и прошли годы с тех пор, как они могли застать меня врасплох), так что я, должно быть, как-то поранилась. Но где? А-а, мои пальцы, конечно же! Боль серьёзнее, чем я думала! Я приседаю, легонько сжимая большой палец. Резкая боль простреливает мою стопу, заставляя меня зашипеть и выдавить небольшую струйку крови. Похожие ощущения я получаю от каждого пальца, и чем больше я их щупаю, тем более неправильными они кажутся. Я думаю… я думаю, что-то не так с костью. Когда я сжимаю палец сильнее, возникает ощущение, будто его кости выпирает. Что объяснило бы кровь, но… это же невозможно?
Что со мной происходит?
Обновлено: 21.01.2026