Карета мерно покачивалась, убаюкивая скрипом колёс. Просторная, она с комфортом вместила бы и шестерых. Интерьер был выполнен в коричневых и белых тонах с яркими красными акцентами.
За окном проносился оживлённый город. Деревянные дома, каменное здание, похожее на церковь, снующие туда-сюда повозки. Пока что я видел только людей, ни эльфов, ни зверолюдов не попадалось. Но и без них было на что посмотреть: торговцы в характерных нарядах, облачённые в доспехи воины… А вот мужчина, ведущий на верёвке другого, одетого в лохмотья… Должно быть, у него весьма специфические вкусы. Ухмыляется ещё, извращенец.
Тиль, как и я, смотревшая в окно, нарушила молчание:
— Господин Ван, куда мы направляемся?
— Хочу посмотреть большую лавку.
— Большую лавку… — протянула она, задумчиво глядя в потолок. — Тогда давайте в торговую компанию «Мэри». Это крупнейшая гильдия в королевстве, их филиалы есть повсюду. Там можно найти практически всё, что угодно.
— О, отлично! Ты такая знающая, Тиль!
— Хе-хе-хе…
Тиль смущённо хихикнула, по-дурацки высунув язык. Я вежливо улыбнулся в ответ и снова устремил взгляд на улицу.
Задорные крики торговцев смешивались со смехом горожан. Жизнь здесь била ключом.
Пока я с интересом разглядывал прохожих, карета остановилась, и кучер провозгласил:
— Приехали.
Голос у него был немного грубоватый, но то, как он при этом отвешивал нам один поклон за другим, выдавало в нём простого человека, не привыкшего к учтивым речам.
— Спасибо, — улыбнулся я.
Кучер вжал голову в плечи и закивал.
— Д-да. П-пожалуйста.
Он распахнул дверцу, и первой из кареты выпорхнула Тиль. Она тут же протянула мне руку. Вообще-то, всё должно быть наоборот, но со стороны это, наверное, выглядело так, будто старшая сестра помогает младшему брату.
Как только я ступил на землю, двое солдат, сопровождавших нас, встали по обе стороны от меня.
— Спасибо, — поблагодарил я их и поднял глаза.
Передо мной возвышалось огромное каменное здание. Гигантское. Размером с приличный супермаркет у меня на родине, да ещё и в два этажа. Настоящий спортзал. Распахнутые двустворчатые двери и резные оконные рамы выглядели весьма стильно и пришлись мне по вкусу.
Ну что ж, пора заходить.
Но в этот момент на улице раздался яростный крик:
— А ну, шевелись!
Я невольно обернулся на голос, в котором не было и тени попытки скрыть злобу. На противоположной стороне улицы стоял мужчина, дёргавший за верёвку. За ним, спотыкаясь, двигалась грязная куча тряпья. Присмотревшись, я понял, что это ребёнок. На вид он был постарше меня.
Заметив наши взгляды, мужчина на мгновение растерялся, но тут же нахмурился, и его лицо залилось краской.
— Ч-чего уставились? Нечего тут смотреть!
Двое моих охранников тут же положили руки на эфесы мечей. Мужчина испуганно попятился, но отступать не собирался.
Воздух сгустился. Чувствуя, как нарастает напряжение, я обратился к незнакомцу:
— Скажите, а кто этот ребёнок? Почему он на верёвке?
Мужчина, хоть и выглядел встревоженным, всё же ответил:
— Я веду его продавать в рабство.
Я перевёл взгляд на Тиль. Она, нахмурившись, обратилась к мужчине:
— …Это ваш ребёнок?
— Д-да, мой. А что, нельзя? Я переписал на него свой долг. Вот и продаю.
Он произнёс это так, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся, и ткнул пальцем в ребёнка.
— …Переписал долг?
Заметив моё недоумение, Тиль с грустью пояснила:
— По Закону о рабстве, обращать в рабство можно только за долги или преступления. Но с давних пор бедняки в деревнях и городах продавали детей, которых не могли прокормить… Для этого они используют лазейку в законе и передают ребёнку свои долги, делая его долговым рабом.
После её слов взгляды окружающих стали заметно холоднее. Но никто не сказал ни слова осуждения. Видимо, рабство здесь настолько укоренилось, что подобные сцены стали обыденностью.
— Ох, прошу прощения… Неужели это сын его сиятельства маркиза?
Внезапно из лавки вышла женщина лет тридцати и низко поклонилась. Откуда она узнала, кто я?
Я вопросительно посмотрел на Тиль. Та с довольным видом кивнула.
— Совершенно верно! Перед вами тот самый знаменитый вундеркинд, господин Ван Ней Фелтио! А вот и доказательство — наш герб!
Тиль с гордостью указала мне на спину. Какое ещё доказательство? Я оглянулся. На спине моей накидки красовался огромный герб нашего рода: силуэт быка и меч. Он изображал мифического зверя Бегемота и волшебный меч, которым его сразили. Хотя, это всего лишь легенда, никакого волшебного меча у нас в роду, конечно же, нет.
Но сейчас герб волновал меня меньше всего.
— …Я что, в этом хожу?
Как я мог не заметить этого, когда меня переодевали? Какой стыд.
Пока я сокрушался, женщина, что поприветствовала нас, с улыбкой выпрямилась.
— Так и знала, из рода маркизов!.. Добро пожаловать в торговую компанию «Мэри»! Что желаете? Мы найдём для вас всё, что угодно! Ах да, я Розали. Будем знакомы.
Сказав это, Розали снова учтиво поклонилась.
— И-из рода маркизов…
Я услышал сдавленный стон и повернулся. Мужчина, бледный как полотно, пятился назад. Видимо, испугался, что его могут арестовать за использование сомнительных методов для продажи собственного ребёнка в рабство.
Не обращая на него внимания, я обратился к Розали:
— У меня к вам вопрос, можно? Этот человек привёл ребёнка на продажу. Сколько может стоить такой мальчик?
Розали с серьёзным видом посмотрела на мужчину.
— …На вид лет восемь. Есть ли магическая предрасположенность?
— Э-э… к магии Воровства, — скривившись, ответил тот.
— Тогда не больше трёх больших серебряных, — без колебаний отрезала Розали.
Мужчина возмутился:
— П-постойте! Вон в той лавке любого раба берут не меньше чем за пять больших серебряных! Он ещё молод, сможет долго работать. Он должен стоить дороже!
Розали фыркнула и скрестила руки на груди.
— Любая лавка покупает за полцены, а то и дешевле. Три больших серебряных — это ещё хорошая цена. Продавать мы его будем за шесть или семь. Была бы девочка — цена была бы вдвое выше, но от маленького мальчика проку мало, так что в цену закладываются и расходы на его содержание.
Услышав это, мужчина со злостью посмотрел на своего ребёнка.
— Чёрт, бесполезный!.. Ладно, продаю за три! Давайте деньги!
Он раздражённо толкнул мальчика вперёд. Тот не удержался на ногах, упал и застонал.
Взгляд Розали стал ледяным.
— …Полегче. Что это за обращение? Это же твой ребёнок! Мог бы быть и понежнее…
— Заткнись! Не твоё дело! — рявкнул мужчина.
Розали вскипела.
— Не смей мне дерзить! Не хочешь — не продавай! Можешь хоть для вида сделать вид, что тебе не всё равно…
— Д-да вы все меня за дурака держите!.. Я и не собирался тебе его продавать! А ну, пошли! Найдём другую лавку!
— Ай!..
Разъярённый мужчина дёрнул за верёвку, и ребёнок вскрикнул от боли.
— Я его покупаю. Пять больших серебряных. Идёт?
Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел подумать. Если этот человек утащит его, он может и убить ребёнка по дороге. Эта мысль пронзила меня.
Мужчина и Розали уставились на меня. Я посмотрел на Тиль.
— У нас есть деньги?
Она суетливо достала кожаный кошель.
— Д-да!.. Я взяла с собой золотые монеты!
Тиль извлекла блестящую монету с изображением лошади.
— А больших серебряных… нет? Пять штук.
Тиль снова принялась рыться в кошельке. Розали, не сдержав смешка, протянула руку Тиль.
— Давайте я разменяю. Положитесь на меня.
Она быстро принесла десять больших серебряных монет и пять из них отдала Тиль.
— Благодари господина Вана за его доброту, — с презрением бросила она мужчине и швырнула ему оставшиеся пять монет.
Тот снова было вспыхнул, но, заметив упавшие на землю деньги, бросился их собирать и, подобрав, поспешно удалился.
Оставшийся ребёнок, не зная, что делать, так и сидел на земле, съёжившись.
— …Как тебя зовут? — спросил я.
Мальчик из-под спутанных волос поднял на меня глаза и тихо прошептал:
— …Камсин.
Обновлено: 22.01.2026