Глава 2 — Полный Провал

ВЕРНЫЙ РЫЦАРЬ Он проснулся. Настало время смены. Сир Барристан мог постучать в дверь в любую минуту, знаменуя окончание своего дежурства. Сон в последние несколько дней приносил необычайное спокойствие, куда большее, чем за все прошедшие годы... «Женщина истошно кричала от боли, пока мужчина наваливался на нее, терзая с животной яростью. Она смотрела ему прямо в глаза, и в ее сияющем пурпуре застыла мольба о помощи. Каждая жила в его теле требовала вмешаться. Да и как иначе? Он знал ее еще девочкой, видел, как она расцветала и становилась королевой, а теперь смотрел, как ее наси...» Герольд бросился к столу у кровати, лихорадочно ища хоть какого-то спасения. Он рванул верхний ящик, но нашел лишь письма от родни; раздраженно перерыл остальные, пока не нащупал нужный мех. Выдернув пробку, он сделал долгий глоток Золотого Арборского. Помогло. Воспоминания отступили. Пока что. Но медлить было нельзя — долг звал. Он поднялся, приступая к привычному ритуалу: нагрудник, наплечники, наручи и латные рукавицы — всё сработанное на заказ и покрытое белой эмалью. Оруженосец выстирал плащ до безупречной белизны — верного знака гвардейца. Герольд застегнул его на плече, чувствуя, как новое осознание долга окутывает его. Он помнил день, когда его приняли в Братство; он так гордился, служа Доброму королю Эйгону, затем его сыну Джейхейрису, а теперь и внуку. Возможно, он проживет достаточно долго, чтобы послужить и Рейгару. Это было бы высшей честью — защищать столько монархов, большинство из которых были достойными людьми, а иные... «Запах паленой плоти заполнил воздух, тела невинных рассыпались пеплом под хохот короля, пока остальной двор застыл в оцепенении, не в силах шевельнуться, скованный то ли долгом, то ли первобытным страхом»... За закрытыми дверями Герольду было совестно судить своего короля. Сколько раз он сжимал плечи братьев по оружию, возвращая им решимость, когда те начинали сомневаться в государе? «Наш долг — не вопрошать "почему", наш долг — служить и умереть». Но судить короля всегда было легче, когда двери заперты, плащ снят, а в руке зажат мех с вином. В такие темные часы сир Герольд Хайтауэр, Лорд-командующий Королевской гвардии, порой имел дерзость ненавидеть своего монарха. Это было несправедливо по отношению к Эйрису — тот не всегда был таким. Когда-то он был безобидным, пусть и не самым проницательным молодым королем. Но потом случился Сумеречный Дол, и всё изменилось. Герольд поднялся с усталым вздохом, помедлил мгновение, прежде чем взяться за ручку, и открыл дверь. Но вышел уже другой человек. Слабый старый трус остался внутри, а в коридор ступил сир Герольд Хайтауэр, Лорд-командующий Королевской гвардии. Его служба началась. Кивнув сиру Барристану в ответ на прощальное приветствие, сир Герольд направился к королевской опочивальне, где сегодня лежал его путь. Он шел по Красному Замку, подмечая внезапные перемены, начавшиеся в тот день, когда король упал в обморок. Эйрис изменился, что было странно, ведь люди не меняются за одну ночь, даже самые безумные. Внезапный звук тихого смеха привлек его внимание, эхом прокатившись по двору. Герольд окинул взглядом сцену: стайка детей, в основном сыновья и дочери замковой прислуги, обучались счету и письму у аколитов и младших мейстеров. Судя по изможденным лицам последних, работа с такой оравой давалась им нелегко. Странное решение короля, одно из немногих, принятых с того рокового дня и вызвавших ропот у большинства знатных особ при дворе. Но король проявил несвойственную ему твердость в вопросе «образования» для всех и каждого. Взрослых простолюдинов тоже не обошли вниманием: по всему городу разослали глашатаев, обещавших особые должности тем, кто умеет читать, писать и ладит с цифрами. Это привело к наплыву желающих на публичные уроки, которые король приказал мейстерам проводить в замке всё чаще. Среди братьев Цитадели зрело глухое недовольство, но Эйрис настаивал: «Это всё во благо». Пожалуй, самую поразительную перемену в Эйрисе двор увидел сразу после той странной ночи. Еще большую тревогу это вызвало у Десницы, лорда Тайвина: Эйрис явился в тронный зал чисто выбритым, подстриженным и облаченным в изысканные наряды впервые за долгие годы. Его Милость начал посещать почти каждое заседание Малого совета, постоянно оспаривая решения лорда Тайвина — что, пожалуй, было единственным привычным моментом в его поведении. С королевой Рейлой он был на удивление отстранен и даже неловок; больше не происходило ничего такого, что превращало бы рыцарские обеты Герольда в унизительный кошмар — из покоев королевы больше не доносилось криков ужаса и муки. С Визерисом он был игрив, чем, вероятно, сбивал с толку мальчика, привыкшего к отсутствию отца в своей жизни. Раздумья Герольда прервались, когда у закрытых дверей тронного зала он увидел мастера над шептунами — эссосского евнуха Вариса, который яростно шептал что-то на ухо королю. В глубине души это задело рыцаря: Паук был дурным советчиком, так было всегда. Годы выслеживания угроз королевской семье развили у Герольда чутье — он кожей чувствовал, что с этим чужеземцем что-то не так. Его прошлое не сходилось, происхождение было туманным — ни семьи, ни связей, ничего. Его Милость назначил его лишь на основании нескольких удачно пущенных слухов и стал чрезмерно от него зависим. Когда Варис закончил свой доклад и покинул покой, Его Милость подозвал сира Герольда. Некоторое время царило молчание, а затем король устало вздохнул. ─ Ваше Милость? ─ обеспокоенно спросил сир Герольд. ─ Что мне сказать, сир? Мои собственные люди, моя собственная семья принесут войну в это королевство и погубят народ, если позволить им делать всё, что вздумается. ─ Я отправил Вариса разузнать о доходах Уэнтов. У них никогда не было средств, чтобы устроить нечто столь масштабное, как предстоящий турнир. Было ясно, что кто-то покровительствует лорду Уолтеру и использует турнир как прикрытие для своих целей. Сначала я грешил на Тайвина, но потом Варис донес о визите сира Освелла в Харренхолл за месяц до турнира. А через несколько дней в казну Харренхолла потекли неслыханные и нигде не учтенные богатства, что странным образом совпало с небольшим убытком в нашей собственной казне. Тайвин... Он знал об этом, но не сказал мне. Истинный зачинщик турнира, ─ король покраснел, ─ не кто иной, как мой проклятый сын. Использует его как ширму для заговора против меня! Внезапный холод пробежал по спине сира Герольда. «Не может быть. До него доходили смутные слухи о недовольстве принца, но нечто подобного размаха... это же невозможно!» И это не говоря уже о предполагаемой измене сира Освелла. ─ Ты верен мне, Герольд? Внезапный отчаянный шепот короля отозвался в сердце рыцаря. Он мог порой недолюбливать Эйриса, но верность долгу была неоспорима. В мгновение ока он опустился на колено, положив меч на пол. ─ Моя жизнь, мой меч и мой долг всегда принадлежали вам, Ваше Милость. Приказывайте, и я исполню вашу волю. Эйрис мимолетно улыбнулся, а затем предостерег: ─ То, что мы собираемся предпринять, требует предельной осторожности. Один неверный шаг может привести к гражданской войне. Вопрос в том, готовы ли вы к этому, сир? ─ Да, Ваше Милость.