Глава 2 — Глава 2: Побег

9-II Безмолвный город Глава 2: Побег Переводчик: Чернильная пыль 作者：邪灵一把刀 盗墓笔记续9 – II 无声之城 第二章 出逃 ___________________________________________     Когда я прибыл в дом второго дяди, он ждал меня в зале, сидя за дышащим стариной круглым столом. Бирюк тоже был там, составляя ему компанию, и оба молчали. Но первое, что я увидел, был не второй дядя, а поминальная табличка, установленная на восьмиугольном столе прямо у входа в зал. Чёрная от лака, она ярко блестела, а за ней стояла узорчатая урна с прахом. Приблизившись, я смог чётко разглядеть надпись: “Место упокоения души У Саньшэна”. Рядом был странный рисунок — девять соединённых колец орнаментом обвивали всю табличку. Говорят, что Се Ляньхуань в шесть лет распутал девять колец, поэтому его переименовали в Ляньхуаня, что означает "смышленый". Я положил свою поклажу, зажег палочку благовоний и почтительно поклонился табличке, сказав: — Третий дядя, я пришел навестить вас. Закончив с воскурением благовоний, я поздоровался со вторым дядей. Его выражение лица выражало меньше брезгливости. Он слегка кивнул, предлагая мне сесть, а затем спросил: — Ты ел? Я честно ответил: — Спешил на самолёт, ещё не ел. Как только я закончил говорить, полная женщина средних лет поставила передо мной чашку супа. Второй дядя велел ей уйти, сказав, что посуду вернут завтра. Поглощая суп, я размышлял о странных манерах второго дяди. Сызмальства занимаясь моим воспитанием, он всегда ставил в приоритет физическое состояние и не позволял мне голодать. Даже собираясь наказать, сначала спрашивал: — Ты поел? Если я отвечал, что нет, сначала накормит, а уже после еды отколошматит. При мысли о прошлом опыте, я не мог усидеть на месте. Куриный суп во рту казался безвкусным. Тщательно подбирая слова, я спросил: — Второй дядя, в тот раз вы просили меня вернуться в Чанша... Не знаю, что-то случилось? Он постукивал пальцами по деревянному столу, задумчиво глядя на мою миску с куриным супом. Я не знал, слышал ли он меня. Видя его интерес к супу, я подобострастно пододвинул миску к нему и сказал: — Второй дядя, прошу. Второй дядя очнулся, бросил на меня гневный взгляд, проигнорировав миску с супом, и холодно сказал: — Сопляк, ты день за днём где-то носишься, а ведь от Чанша до Ханчжоу не так уж далеко, мог бы приезжать навещать своих родителей. Я поспешно извинился, сказав, что он прав, впредь обязательно буду чаще приезжать. Но в душе я ясно осознавал, что это не то, что дядя действительно хотел сказать. И в самом деле, не дав договорить, он продолжил: — С этого момента дела торговой сети не под твоим введением. Я кивнул, не говоря ни слова. Дядюшка продолжил: — Ты уже давно не маленький ребёнок. Впредь подземные дела под запретом. Я потолковал с твоими родителями, через несколько дней отправляешься в Англию. Сейчас бум на возвращение культурных ценностей. Проведёшь за границей несколько лет, наберёшься опыта, сможешь привезти жену — так вообще отлично. Я сначала слушал дядю спокойно, как примерный племянник. Но тут уже не выдержал. Резко вскинув голову, я встревоженно выпалил: — Дядя, что за идеи такие? Видимо, мой тон был резковат. Второй дядя сверкнул глазами, с силой ударил по столу и рявкнул: — Что, по-твоему, я имею в виду? Я понял, что слишком завёлся, быстро исправил свое поведение и смиренно сказал: — Ничего... просто в Англии я никого и ничего не знаю. Весь английский 4-го уровня, что учил в универе, давно вылетел из головы. Отправлять меня в Англию - разве это не похоже на ссылку?Выражение лица дяди немного смягчилось, и он скупо бросил: — Я уже все там устроил. Лэй поедет с тобой, язык можно выучить постепенно. Не важно, заработаешь ты пару грошей или нет. Просто сиди тихо, не высовывайся и этого хватит. Я давно уже не тот зелёный дурень. Раньше бы я, возможно, безоговорочно поверил второму дяде, но сейчас дело-то дурно пахнет. Не говоря уже о моей маме — я и в Ханчжоу для неё даль-дальняя. Она страстно желала, чтобы моя лавка открылась прямо у нашего порога. Разве с её характером она так спокойно отпустит меня в Англию на несколько лет? В важных семейных делах решающее слово всегда за вторым дядей. Когда он занимал твёрдую позицию, даже мой отец ничего не мог поделать. На этот раз он отправляет меня в Англию… Неужели ради того, чтобы я не спускался под землю? Внезапно я подумал о другой возможности: дядя отправляет  так далеко, пряча меня от кого-то? Вспоминая путешествие в Куньлунь и ту группу таинственных людей во главе с Чужаком, я почувствовал, как холод пробежал по моему телу. Затем, глядя в глаза второму дяде, медленно и чётко произнёс: — Второй дядя, это из-за ‘оно’?.. Лицо дяди застыло. Он не ответил конкретно, только спустя долгое время многозначительно сказал: — Малыш Се, будь послушным. Пока не разрешу вернуться, смирно сиди за границей. Дядюшка редко так ласково называл меня. По всему телу побежали мурашки, но я знал, что угадал.Пока "оно" еще заглядывается на тайну предела, дело не закончено. В этой поездке в Куньлунь, неизвестно, сбежал ли Чужак, но даже если сбежал, он, обломав крылышки, определенно вернулся ни с чем.Эта сила не только внедрила Лу в отряд второго дяди, но и контролировала Цветочка. Сейчас наша семья У — единственная из расхитителей вырвалась и избавилась от его контроля. Что же оно собирается делать дальше? Дядя из-за этого отправляет меня за границу? Я упорядочил мысли и сказал: — Второй дядя, ты знаешь Цю Дэкао? Он слабо кивнул. Я продолжил: — Сперва Цю Дэкао тоже сотрудничал с ними. Ну, уеду за границу. Где гарантия, что избавлюсь от их контроля? Оставаться в стране, наоборот, безопаснее. К тому же у меня на руках важная информация. Они легко не оставят меня. Вместо этого лучше действовать на опережение и раньше них во всём разобраться.Второй дядя, казалось, не ожидал от меня подобных слов. Он взглянул на меня и холодно усмехнулся: — Как самоуверенно! Кем ты себя возомнил? Мы пока ещё не дошли до открытого конфликта. Но как только по-настоящему разозлим людей, стоящих за всем этим, весь старый клан Девяти Врат перестанет существовать. Судьба Эр Юэхуна, Лю «Чёрной Спины» и Ци «Железного Языка»— вот что ждёт семью У. Я обомлел. Меня охватило чувство бессилия. Верно, то, чему я пытаюсь противостоять — огромная сила. Мы до сих пор существуем только потому, что эта сила считает нас полезными. Но если не будем полезными?Закончив говорить, дядя устало потёр переносицу и сказал: — Прекращай нести вздор. Если бы ты послушно следовал указаниям третьего, сейчас не было бы такой ситуации. Сказав это, он повернулся к поминальной табличке третьего дяди и долго смотрел на неё.Лицо второго дяди застыло, будто холодный кусок железа, но его глаза были влажными — не слёзы, а просто какая-то влажная пелена во взоре. И вдруг я осознал, что все мои слова сейчас пусты и бессмысленны. Глядя на поминальную табличку третьего дяди, я не знал, как оспорить мою поездку в Англию.Ночью я снова и снова ворочался в постели без сна. Я так и не дал ему ответа. Да и что мне сказать? На следующий день дядя вернулся со мной домой. Понятия не имею, что он наплёл родителям, но дома обстановка совершенно не изменилась, а к вечеру заявил, что мне нужно вернуться в родовое гнездо — якобы серьёзно обсудить детали поездки — и забрал меня обратно в усадьбу. Он сказал, что через Ван Мэна уже уведомил Силэн Иньше и мне не нужно беспокоиться. И внезапно воздух в груди спёрло, - ни вздохнуть, ни выдохнуть. Лавчонка, которую третий дядя открыл для меня после окончания университета! Тогда он похлопал меня по плечу и сказал: — Племянник, работай усердно. В будущем весь бизнес третьего дяди будет зависеть от тебя. Не ленись ради меня. Я не принял это близко к сердцу. Мы родня, но я лишь племянник, а не кровный сын. Как его дела могли перейти ко мне? Мои родители — обычные люди, без какого-либо большого состояния. Я много трудился и не думал о том, чтобы унаследовать чьё-то имущество. Я понимал, что всего нужно добиваться самому. Тот магазин Силэн Иньше, пусть и был подарен мне третьим дядей, но я вложил в него всё сердце. Я учился на архитектора и, хотя под влиянием семьи имел некоторые знания об эстампах и антиквариате, но ещё не настолько, чтобы открыть собственное дело, поэтому, приняв лавку, днём и ночью пополнял свои знания.Но теперь, по одному слову дяди, лавчонка, над которой я усердно корпел годами, внезапно перестала Б*** нуждаться в заботе! Я всегда считал себя рядовым человеком и вкалывал в поте лица. Когда другие полагали, что я дрыхну в хозяйском кресле, на самом деле большую часть времени я ломал голову над новыми сделками. И вдруг — бац! Оказывается, я совсем не такой уж простой малый. Мой дед — прославленный расхититель гробниц, матёрый пёс У. У моего третьего дяди огромное состояние, и всё своё имущество он оставил мне. Я в полной растерянности и не знаю, что чувствовать. Будто все предыдущие двадцать с лишним лет были сном — насылаемым всеми наваждением, а я был тем, кто грезил. Теперь проснулся. Моя лавчонка на самом деле не имеет никакого значения. Для состояния семьи У она не стоит ни гроша. Как говорил раньше третий дядя: “Лишь бы ты не терпел убытков, и всё будет хорошо”. Для моей жизни это тоже лишь сон. То, ради чего я боролся, в глазах других людей не стоило ничего. Я сидел в зале родового дома. Зал был просторным, оформленным в старинном стиле. Дядя находился в кабинете наверху, а Лэй рядом с ним, как страж у ворот. Это невольно напомнило мне о Паньцзы. Дядя спас жизнь Паньцзы, и я мог понять его преданность, но почему так предан Лэй? Прямо передо мной была поминальная табличка третьего дяди. Я посмотрел на три иероглифа “У Саньшэн”, затем на золотую роспись девяти соединенных колец. Право, не знаю, что чувствую. Видя, как третий дядя бьётся из последних сил в огне, я тогда почти задохнулся от мучительной боли. Она въелась в плоть и в сердце. Но сейчас, глядя на его поминальную табличку, в душе необычайное спокойствие, подобно стоячей воде, на которой нет ни малейшей ряби. Второй дядя сказал, что через два дня отправит меня с Лэем в Англию. Завтра я могу вернуться в Ханчжоу, чтобы собрать вещи. Всю дорогу Лэй будет сопровождать меня. На второй день я полетел обратно в Ханчжоу в сопровождении Бирюка Лэя. Глядя на четыре иероглифа "Силэн Иньшэ", написанные травяным стилем на вывеске магазина, я чувствовал тяжесть на душе. Как только вошел в дверной проём, Чжао Ван протянул мне телефон со словами: — Брат Се, как раз тебе звонок. Я взял трубку, и оттуда донесся голос Толстяка: — Товарищ Наивняш У Се, у того старого профессора есть связи. Мы договорились о встрече на послезавтра. Живо лети в Пекин, доложись! Видя, что я не отвечаю, поначалу громко-возбуждённый голос Толстяка мгновенно снизился на октаву. Он выругался: — Я с тобой разговариваю, немой У! Пискни хоть. В тот момент моя голова была забита делами семьи У и после слов Толстяка я машинально пискнул: — Пи... Довольно долго в трубке стояла тишина, а затем раздался взрыв хохота Толстяка. Я даже мог представить, как трясутся его жирные телеса. — Наивняш, проклятье! Ты, слишком уж сговорчивый! Уморил до смерти! Я опомнился и выругался в ответ: — Нехрен ржать, я не куплюсь на это. Есть что сказать — говори, нет — не воняй. Толстяк услышал, что у меня плохое настроение, и сразу же подколол: — У тебя что, тетушка-месячные нагрянула? Передай от толстого господина привет. Лэй все еще стоял рядом со мной, мне было неудобно много говорить, поэтому я сказал Толстяку: — Я передам привет. Толстяк на том конце опешил, видимо, не ожидая от меня такой покладистости. Не дожидаясь его ответа, я повесил трубку, затем попросил Чжао Вана подготовить комнату для Лэя, а сам прямиком на второй этаж и немедленно снова набрал номер Толстяка. — Толстый господин занят. Есть что сказать — говори, нет - не воняй. Я сказал: — Да ладно, рядом были люди, было неудобно. Вопрос, профессор надёжный? Толстяк почуял неладное и тоже стал серьёзнее: — Не беспокойся. Мы с ним более десяти лет корешимся. Ручаюсь за надёжность. У тебя стряслось что плохое? Я рассказал про план дяди отправить меня за границу. Толстяк тут же заорал в телефон: — Нет уж! Наивняш, сопротивляйся во что бы то ни стало! Он же нас по живому режет, разлучая! Ты что, не заботишься о братишке? Он там один, без еды, без питья, даже одеяла не взял. На Чанбайшане холодрыга страшная. У тебя хватит духу оставить его там на десять лет? Товарищ Наивняш, на этот раз ты должен быть непреклонным и ни за что не соглашаться на какую-то Англию! Слыша нескончаемую болтовню Толстяка, пришлось срочно его прервать, сказав: — Скажу кратко. Завтра придумаю способ вылететь в Пекин. Если сутра Восхваления Жизни действительно содержит подсказки спасения Угрюмого Молчуна, тогда буду вынужден подвести второго дядю. Если нет… я послушаюсь и поеду в Англию. Толстяк растерялся и спросил: — Что это значит? Я молчал какое-то время, затем сказал: — Толстяк, так много людей погибло. В это дело вовлечены слишком многие. Будет так продолжаться, нашей семье У конец. Толстяк погрузился в молчание, затем презрительно фыркнул сквозь зубы и лишь спустя долгое время сказал: — Ситуация меняется слишком стремительно. Приезжай в Пекин, встретимся со старым профессором и обсудим стратегию. Не унывай, ты будто покойника хоронишь. Ну-ка улыбнись, подними боевой дух!Я выругался: — Проклятье! Нашёл время! Молодому господину не до смеха. Толстяк на другом конце телефона сказал: — Вот это правильно! Слышу по голосу, явно преисполнен внутренней энергией. Настоящий брат Толстяка! Скорее приезжай. Закончив разговор с Толстяком, я притворился, что собираю вещи, но на самом деле в тот же день заказал онлайн билет в Пекин на 9 часов вечера. Второй дядя, видимо, дал указания Лэю, поэтому, кроме душа или похода в туалет, тот почти не отходил от меня ни на шаг. Глядь, а время уже 7 часов! Если не действовать сейчас, то рискую опоздать в аэропорт на самолет. Я тут же схватился за живот, нахмурился и некоторое время шипел и стонал от боли, но Лэй оставался бесстрастным и даже не думал озаботиться тем, что со мной. Б**ть, этот трюк, похоже, работает только с третьим дядей. Похоже, надо поднажать на врага. Я нахмурился и сказал: — Дядя Лэй, не могли бы вы купить мне лекарство? Не знаю, может, что-то не то съел, и у меня расстройство желудка. Видимо, то, что я назвал его «дядей», ему понравилось. Бирюк посмотрел на меня, и когда я уже думал, что он двинет за лекарством, подошел ко мне и заявил: — Пошли в больницу. — Нет, в больницу не надо! Просто купи лекарство, и всё. Видимо, я отреагировал слишком бурно. Лэй бросил на меня холодный взгляд, вероятно, раскусив уловку, сел на диван, закрыл глаза и неподвижно замер. И тут внезапно зазвонил телефон, я взял трубку, на другом конце был голос Ван Мэна, который взволнованно заголосил: — Босс, беда! Второй господин У пропал! Я вздрогнул и срывающимся голосом воскликнул: — Что? Что произошло? В этот момент сидящий на диване Бирюк внезапно открыл глаза, словно услышав наш разговор. Его глаза впились в телефонную трубку, затем, не дав мне закончить разговор, он резко толкнул меня на диван, и следом, неизвестно где отыскав верёвку, без лишних затей принялся связывать. Я притворно посопротивлялся, но в итоге благополучно позволил себя связать. Заткнув мне рот тряпкой, он сразу ушел. Я чуть не задохнулся от запаха тряпки. Не прошло десяти минут после его ухода, как дверь комнаты открылась, впуская Ван Мэна. Он быстро развязал веревки и воскликнул: — Босс, прибавка к зарплате! Я похлопал его по плечу, сказав: — Отлично сработано, прибавка! Ван Мэн разинул рот от удивления и вытаращил глаза: — Босс, с каких это пор ты так щедр?! Мне было не до Ван Мэна. Прихватив вещи, я завел компактный минивэн "Цзиньбэй" и прямиком в аэропорт. На данный момент Лэй еще не опомнился, а когда придет в себя, то позвонит дяде - всё и раскроется. Проехав примерно половину пути, я заметил, что за мной следует машина. Чертова развалюха! Давно пора сменить эту колымагу, вечно подводит в самый неподходящий момент. Уже ровно восемь вечера, поток машин на дороге мало-помалу поредел- час пик остался позади. Дорога относительно свободна, я собрал решимость в кулак, вдавил на газ и рванул вперед. Пронесся через несколько светофоров на красный, но такси позади тоже безрассудно промчалось следом. Я невольно выругался про себя: "Братишка-таксист, сколько же тебе Лэй отвалил, что ты так рискуешь шкурой?" За всю свою жизнь я так лихачил только однажды - по дороге к Змеиному болоту. Столь отчаянным я еще не был. Вскоре за мной погнались патрульные полицейские на мотоциклах. От такой езды холодный пот прошиб. Ведь я и так занимаюсь не совсем законным делом. Обычно при виде полицейских держусь от них подальше и не лезу на рожон. А тут нате вам - сподобился на такое представление! Подумал, что если Лэй схватит меня, то точно спровадит в Англию. Как бы то ни было, необходимо попасть в Пекин. Дела Угрюмого Молчуна важнее всего. Я обязан ему жизнью и сколько бы ни умирал, не смогу отплатить сполна! Сейчас единственный шанс спасти его. Если даже попытаться не в силах, то сам себя уважать перестану! Придя к такой мысли, я взял и стал относиться к преследователям как к обыденности. Гнал всю дорогу будто в боевике. Вероятно, Лэй не хотел раздувать дело и даже помог мне, уведя их за собой. Добравшись до аэропорта, я позвонил Ван Мэну, чтобы забрал машину, и тут же на посадку. До вылета ещё минут двадцать. Вроде бы уже ничего не должно случиться. Я вернул себе душевное спокойствие, вытер пот со лба - надо же, сентябрь на дворе, а лоб покрылся холодной испариной. И только полностью расслабился, готовясь к взлету, как парень рядом со мной протянул мне мандарин. Я опешил - с чего такая сердечность? Повернул голову и остолбенел. В голове загромыхало, будто от нехватки кислорода. Тот, кого я узрел был Чужак! В голове завыла сирена, и осталась только одна мысль: я под слежкой! __________________________________________