Глава 14. Последний код
Тишина на сервисных трапах была оглушительной. Ее нарушали лишь тяжелое, хриплое дыхание и мерный, зловещий гул где-то в глубине города. Они лежали на холодном металле, не в силах пошевелиться, покрытые высыхающей слизью и собственной кровью. Воздух здесь был другим — сухим, прозрачным, без едкого химического запаха. Он обжигал легкие своей чистотой.
Первым поднялся Каэллор. Его движения были медленными, механическими. Он подошел к краю трапа и посмотрел вниз, в черную чашу отстойника, теперь навсегда запечатанную всплывшим блоком. Его лицо оставалось каменным, но в глазах, на мгновение, мелькнула тень чего-то похожего на боль. Потерю. Он был солдатом. Он привык терять людей. Но не так. Не в кишках бездушной машины.
— Вставайте, — его голос прозвучал хрипло, но с привычной командной интонацией. — Мы не можем здесь оставаться.
Гэлрион, с трудом разжимая обожженные пальцы, помог подняться Морвену. Раненый страж был в полубреду, его глаза не фокусировались. Фаэ подполз к Рен, помог ей сесть. Она вся дрожала, ее одежда была жесткой от засохшей грязи.
— Ты... ты осталась, — прошептал он, и в его голосе была неподдельная боль. — Ты могла...
— Он бы не полез первым, — перебила его Рен, ее собственный голос был чужим, прокуренным. — Он бы умер от страха там, в шахте, один. Теперь у него есть шанс.
Она не знала, было ли это правдой. Но в это надо было верить. Иначе терялся смысл ее поступка.
Они поползли по трапу, двигаясь к тому самому прямоугольнику света. Он оказался не выходом на улицу, а очередной гермодверью, встроенной в торцевую стену огромного зала. Но эта дверь была иной. Чистой. Современной. Над ней горел мягкий синий световой индикатор, а сбоку располагалась панель с цифровым табло и сканером отпечатка ладони.
Над дверью красовалась лаконичная надпись: «Сектор 7. Зона ограниченного доступа. Уровень допуска «Альфа» обязателен».
Сердце Рен сжалось. Они прошли через ад, чтобы упереться в очередную стену. Стену, охраняемую не механическими ловушками, а социальными.
— «Альфа»... — прошептал Гэлрион, смотря на сканер с пустыми глазами. — Это... высший уровень. Только совет директоров, главный инженер...
— И граждане первого класса, — мрачно добавил Каэллор. Он уже изучал панель. — Но сканер поврежден. Смотрите. — Он указал на тонкую трещину, пересекающую стекло сканера. — Вода? Или вибрация от взрывов? Неважно. Он мертв.
— Значит, только код, — заключил Гэлрион. — Шестизначный цифровой код.
Надежда, вспыхнувшая было при виде современной двери, снова начала угасать. Шесть цифр. Миллион комбинаций. У них не было ни времени, ни сил на перебор.
— Может... может, Крис... — начал Фаэ, но замолк, поняв бессмысленность этой мысли. Крис был по ту сторону кошмара.
Они уставились на панель, как приговоренные на орудие казни. Тишину нарушал лишь прерывистый, хриплый кашель Морвена.
Рен сидела на холодном полу, прислонившись к стене. Ее тело ныло, разум был пустым и выжженным. Она смотрела на панель, на эти шесть пустых клеточек, и в ее голове, словно отголосок из другой жизни, пронеслась картина. Она стояла в длинной очереди за пайком на нижнем уровне. Над головой, на замыленном экране, крутили пропагандистский ролик о славной истории города. Диктор вещал о дне основания, о великом объединении корпораций... и назвал дату. Не год. Полную дату. День, месяц, год. Шесть цифр.
Это была навязчивая, повсеместная информация, вбиваемая в головы с детства. Символ начала их мира. Символ системы.
И она подумала о Варьяне. О его предательстве. Он был приспособленцем. Он угождал сильным. Он наверняка знал какие-то их секреты. Мелкие, но значимые. Пароли для служебных лифтов. Коды для быстрого доступа. Все, что могло польстить его тщеславию и показать его «близость» к власти.
И он был трусом. Он не стал бы запоминать сложные, уникальные коды. Он выбрал бы что-то простое. Что-то значимое. Что-то, что постоянно на слуху. Что-то, что льстило бы его хозяевам.
Она медленно поднялась на ноги. Ее движения были скованными. Она подошла к панели. Все смотрели на нее с немым вопросом.
— Что ты делаешь? — спросил Каэллор. В его голосе не было упрека, лишь усталое любопытство.
— Полагаюсь на чужое тщеславие, — тихо ответила Рен.
Ее пальцы, грязные и ободранные, повисли над цифровой клавиатурой. Она закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти тот самый ролик. Цифры. Они должны были быть.
Она набрала первую комбинацию. Дату основания города.
INVALID.
Она не удивилась. Это было бы слишком просто.
Она попробовала другую известную дату — день «Великого объединения корпораций». Еще один пропагандистский праздник.
INVALID.
Тишина стала давящей. Гэлрион отвернулся. Каэллор вздохнул.
И тут ее осенило. Варьян. Он не был патриотом. Он был подхалимом. Его боги — не абстрактные даты, а конкретные люди. Аурелиан. Люциен. Он пытался угодить им, спасти их.
Она вспомнила, как Люциен, еще на площадке, хвастался своим новым статусом, полученным в честь «дня наследия предков» его семьи. Он назвал дату. Год назад. Рен тогда стояла рядом и мысленно плевалась — у низших не было «предков», у них были только покойники.
Ее пальцы снова замерли над клавишами. Она набрала дату, которую слышала лишь раз, сквозь призму ненависти и отвращения.
Щелчок. Тихий, почти не слышный.
Индикатор над панелью сменился с красного на зеленый.
Раздался мягкий шипящий звук, и тяжелая гермодверь плавно поползла в сторону.
За ней открылся чистый, бело освещенный коридор. Свежий, отфильтрованный воздух пахнул стерильностью и властью.
Они стояли на пороге, не в силах сделать шаг. Они прошли через ад, кровь и предательство. Они заплатили страшную цену.
И теперь спасение было здесь. За этой дверью.
Обновлено: 25.07.2026