Шёл третий день фестиваля. А для меня это был всего лишь четвёртый день в этом мире. Гу Цзе шагала рядом, бережно прижимая к себе новый дом Жэнь Цзинъи, будто небесную реликвию, доверенную ей самими Небесами. Шар-аквариум был размером с человеческую голову и сиял в утреннем свете. Я отдал за него настолько неприличную сумму, даже признавать не хочется. Гу Цзе держала его обеими руками так крепко, что костяшки её пальцев побелели, словно в любую секунду из-за угла выскочат убийцы и попытаются украсть золотую рыбку. Она превратила это в личное испытание, в способ доказать свою полезность.
— Учитель, подождите меня! — окликнула она, ускоряя шаг, но не ослабляя настороженной, почти караульной хватки.
Мы продвигались к трибунам медленно. Каждый шаг приходилось выверять, чтобы вода в шаре не слишком плескалась.
— А как же твой бой? — спросил я, бросив на неё взгляд искоса.
— Мой бой только после полудня, так что позвольте мне нести рыбку, — ответила Гу Цзе тоном человека, который объявляет неоспоримый факт.
— Нет, — вздохнул я. — Рыбка моя, так что давайте я…
Я оборвал себя на полуслове, уже понимая, к чему всё идёт. Если начну настаивать, она только упрётся сильнее. Я выдохнул и сдался.
— А хотя знаете что? Ладно. С этого момента она в твоей ответственности. Ты как ребёнок.
Если подумать, это было классическое «чья бы корова мычала».
У Гу Цзе расширились глаза, будто я только что поручил ей самую почётную миссию в жизни.
— Д-да, господин! Я вас не подведу!
Наконец мы нашли места в растущей толпе. Трибуны гудели в предвкушении, а воздух был густ от запахов жареного мяса на шпажках, сладостей в карамели и слишком большого количества вспотевших тел, плотно набившихся рядом. Сегодня оставшаяся восьмёрка должна была биться за выход в четвертьфинал, и вокруг всё искрило возбуждением. Одни громко заключали пари, другие спорили, кто кого раздавит, третьи просто орали — потому что могли.
Пока публика кипела догадками, у меня было свободное время. Я сунул руку в инвентарь и достал книгу из стопки, которую Гу Цзе принесла мне утром, пообещав, что в ближайшие два дня будет ещё. В руках у меня была хроника истории города Жёлтого Дракона. Оказалось, когда-то это место было безжизненной пустошью. По словам автора, Риверфолл, континент, на котором мы находились, считался беднейшим во всей Империи. Вот почему Фестиваль Жёлтого Дракона был главным событием года. Для людей это было не просто развлечение, а одна из немногих вещей, которых они действительно ждали.
О других континентах книга говорила мало. Похоже, автор был выходцем из Дипмура, другой имперской территории, и в его строках чувствовалась ностальгия чужака, который научился любить возрождённый город. Это была всего вторая книга, которую я прочёл после прибытия в этот мир. Пока что потраченное время стоило того.
Рядом Гу Цзе сидела напряжённо прямо, целиком сосредоточенная на том, чтобы удержать шар на коленях неподвижным. Жэнь Цзинъи плавала внутри медленными, плавными кругами, совершенно не тревожась из-за гула вокруг. Через пару минут Гу Цзе поджала губы и осторожно заговорила:
— Простите, Учитель. Мне не удалось достать билеты на все четыре боя. Покупателей слишком много.
Я оторвался от книги и пожал плечами.
— Это понятно.
Билеты на поединки финальной восьмёрки продавались отдельно — по одному на каждый бой. Сегодня их было четыре, но Гу Цзе сумела взять только два: на утренний и на дневной. С учётом того, как за ними охотились, это и так было достижение.
— И кто дерётся? — спросил я, перелистывая страницу. Внимание у меня делилось между текстом и её ответом.
— Ученица секты Пути Изоляции и восходящая звезда боевых искусств…
Я прикрыл книгу и посмотрел на неё внимательнее.
— Что можешь сказать об этой ученице Пути Изоляции?
— Кажется, её зовут Фан Ши. О последователях Пути Изоляции вообще известно немного, — задумчиво ответила Гу Цзе. — В ставочных домах коэффициенты почти равные. Похоже, бой будет близким.
— Делайте ставки! Делайте ставки! Наполняйте урну, пока ещё можете! — по трибунам, лавируя сквозь море зрителей, вверх-вниз спешили зазывалы с пачками бланков.
Один из них протянул лист и мне. Я машинально взял его.
Ставки, значит. Я окинул трибуны взглядом. Монеты звякали, бумага шуршала, люди с почти лихорадочной жадностью выводили имена. Складывали бланки, вкладывали деньги и возвращали зазывалам.
Внизу, на арене, бойцы уже заняли свои позиции. Вперёд шагнул стражник, исполняющий роль судьи.
— Приветствуем почтенных гостей на первом бою четвертьфинала! — громко объявил он. — Слева от меня — восходящая звезда боевых искусств Мо Бо из Молниеносного Меча! Он знаменит непревзойдённым мастерством меча, скорость которого повергает в изумление!
Мо Бо с самоуверенной ухмылкой обнажил клинок одним плавным движением. Сталь поймала солнечный свет, пока он крутил меч в эффектной, выверенной связке. Трибуны взревели аплодисментами.
— А справа — Фан Ши из секты Пути Изоляции! — продолжил стражник, делая широкий жест в другую сторону. — Известна самодисциплиной и загадочными техниками!
Фан Ши откинула капюшон. Узкое, резкое лицо, длинные тёмные волосы. Одежда простая, без украшений, но именно эта сухая простота делала её присутствие весомее, будто она в любой миг может раствориться в тени по собственному желанию. В ней чувствовалась тихая неподвижность, столь призрачная, что казалась почти неестественной.
Я склонился над бланком, не колеблясь вписал её имя и вложил несколько золотых. Сложил лист и вернул зазывале. Тот влил в бумагу слабый поток ци и пошёл дальше.
— Последний шанс! Приём ставок закрывается! — донеслось с соседнего ряда.
Я проследил, как мой бланк исчез в ящике с пометкой «Фан Ши». Для меня выбор был очевиден.
— Приём ставок завершён!
Голос судьи прорезал гул трибун:
— Бойцы! К оружию!
Из рукавов Фан Ши выползли цепи, будто живые змеи. Их звенья шевелились с терпением хищника. Напротив неё Мо Бо присел в низкую стойку. Его поза была собранной и точной. Бело-синие одежды подхватил ветер, будто дожидаясь команды. Меч он держал обратным хватом, клинок уводил назад.
— Серьёзно? Обратный хват? Ну, это добром не кончится… — пробормотал я.
Гу Цзе наклонилась ко мне.
— Учитель? Что-то не так? Он неправильно держит меч?
— У него обратный хват, — пояснил я так, будто этого достаточно.
— Может, так проще бить снизу и сбоку? И в ближнем бою удобнее? — неуверенно предположила она.
Я вздохнул.
— Гу Цзе, почему ты отвечаешь так, будто сама спрашиваешь?
Ладно, неважно. Возможно, она просто не разбиралась в фехтовании, что было бы иронично, учитывая её прошлое. А может, в сянься логика практичности вообще не всегда в приоритете. Вдруг здесь «правило крутости» важнее здравого смысла.
Фан Ши сложила ладони и едва заметно наклонила голову. Мо Бо без колебаний повторил жест.
Судья объявил:
— Победа присуждается за первую кровь, выведение соперника из строя на три вдоха, вытеснение за границы арены или невозможность продолжать бой.
Его взгляд скользнул по обоим бойцам, и в голосе раздался резкий приказ:
— Бойцы! Готовы?!
Никто не дрогнул.
Рука судьи рассекла воздух.
— Бой!
Мо Бо сорвался с места так резко, что трибуны взорвались криками. Он исчез с исходной точки и возник у Фан Ши за спиной, видимо, в её слепой зоне. Здесь явно работало ци. Я чувствовал, как его присутствие притупилось, будто он стал мимолётной тенью между двумя точками.
— Внезапная атака! — выкрикнул он, полностью уничтожив элемент… внезапности.
Я закрыл лицо ладонью. Похоже, бой окажется ещё более односторонним, чем я думал.
Его меч рассёк только воздух. Образ Фан Ши превратился в туман. Настоящая Фан Ши возникла у него за спиной, и её цепи метнулись вперёд охотничьими гадюками. Мо Бо успел лишь расширить глаза. В следующее мгновение её ступня врезалась ему в живот. Удар был зверский. Его подбросило так, словно притяжение просто отменили.
Фан Ши скользнула следом, легко и элегантно. В один миг она уже снова оказалась у него за спиной. Формации арены вспыхнули, делая детали видимыми даже смертным. Цепи обвились вокруг рук и ног Мо Бо, звенья с глухим скрежетом стянулись. Резкий разворот, а затем бросок вниз.
Площадка дрогнула. Во все стороны разлетелась пыль.
Когда марево расселось, Мо Бо лежал в проломе среди расколотого камня. Конечности были вывернуты под углами, от которых мутило. Он не шевелился. Либо без сознания. Либо хуже.
Я очень надеялся, что здесь есть местный аналог клириков-целителей. Мо Бо размазало знатно. Фан Ши стояла над поверженным противником почти равнодушно. Цепи втянулись обратно в рукава и исчезли, будто их и не было. Голос судьи тут же разразился над толпой:
— Фан Ши из секты Пути Изоляции побеждает!
Он тут же махнул в сторону кромки арены. На поле выбежали люди в мантиях, двигаясь с выучкой тех, кто подлатал сотни бойцов ещё до завтрака. Один упал на колени рядом с Мо Бо и прижал святящуюся ладонь к его груди. От руки пошли ровные волны ци. Другой откупорил маленький нефритовый флакон, и даже с наших мест почувствовался резкий запах лекарства. Похоже, сильный эликсир для травм, после которых карьера обычно заканчивается.
Трибуны накрыло волной шума. Победные вопли, смех тех, чьи кошельки только что потяжелели. С проигравшей стороны тоже летели стоны и ругань, но скорее по инерции. Бой был слишком зрелищным, чтобы всерьёз затаить обиду.
Мы вышли вместе с потоком зрителей. Из открытых улиц тянуло криками торговцев, продающих закуски и дешёвые безделушками. Гу Цзе прижимала шар к груди. Внутри Жэнь Цзинъи лениво гребла плавниками, не замечая суеты, будто фестиваль существовал где-то очень далеко.
Следующей остановкой была касса выплат. Зазывала, которому я раньше отдал бланк, сразу меня узнал. Без лишних слов он вынул аккуратную стопку золотых, взвесил на ладони привычным движением и сдвинул ко мне. Я убрал выигрыш и коротко кивнул в знак благодарности.
Когда мы отошли, Гу Цзе взглянула на меня:
— Учитель, как вы поняли, что Мо Бо проиграет?
Разбирать очевидные причины мне было лень, поэтому я ответил коротко:
— Повезло.
Её плечи чуть опустились, и меня кольнула вина. Уф… это было небрежно с моей стороны. Я замедлил шаг.
— Не расстраивайся. Твой удачный момент ещё придёт. Верь в это.
Краешек её губ дрогнул.
— Спасибо, Учитель. Но мне кажется, он уже пришёл.
Я перевёл тему.
— Что ты знаешь о секте Пути Изоляции?
Гу Цзе сперва промолчала, но затем заговорила тихим голосом:
— Их называют «ортодоксальной неортодоксальностью». В отличие от прочих праведных сект, их методы… нетипичны. Цепи, дисковые лезвия, странное оружие… инструменты, которые большинство никогда не назвало бы ортодоксальными. Они охотятся на демонов и на тех, кто практикует демонические искусства. Но не только это. Ходят слухи, что они вывели метод, который позволяет перекраивать демонические искусства в недемонические техники.
Это меня зацепило.
— Очищают демонические техники?
— Да, — Гу Цзе кивнула. — Очищают и перестраивают сам фундамент, чтобы праведные культиваторы могли безопасно использовать такие техники. Но это всё ещё слухи. Среди великих сект Риверфолла они считаются не самыми престижными.
Мы свернули за угол.
— Учитель, может, поедим? — спросила Гу Цзе.
— Да, — ответил я без колебаний. — Давай найдём какое-нибудь заведение.
Да, я обжора… И что вы мне сделаете…
Долго искать не пришлось. Впереди стояло скромное заведение под открытым навесом. Черепичная крыша, тёмные деревянные балки, столы забиты культиваторами и гостями праздника. Разговоры сливались с ритмичным перестуком мисок и палочек. Воздух был густ от запаха наваристого бульона, жареных специй и пряностей, от которых живот урчал, как нетерпеливый барабан. Специи в сянься… Почему-то вкус у них всегда такой, будто их выращивали на облаках и выдерживали в бессмертных тыквах.
Мы выбрали стол у края, подальше от самой плотной толпы, с видом на улицу. Гу Цзе аккуратно поставила шар с Жэнь Цзинъи на стол и дважды поправила его, чтобы точно не опрокинулся. Рыбка внутри лениво наматывала круги, не обращая внимания ни на шум, ни на смех, ни на случайные выкрики с улицы.
Подошёл официант с блокнотом.
Он ещё не успел поздороваться, а я уже спросил:
— У вас есть что-нибудь, чем можно покормить золотую рыбку?
Он моргнул:
— Э-э… золотую рыбку, господин?
Я показал на шар:
— Да, что-нибудь для неё.
— Э-э… у нас есть салат? — неуверенно предложил он, явно не понимая, это проверка, шутка или серьёзный заказ.
— Подойдёт, — кивнул я. — А я возьму миску говяжьего супа с лапшой. Гу Цзе?
— Мне то же самое, — ответила она, даже не заглянув в меню.
Официант быстро кивнул, записал заказ в блокнот и юркнул на кухню.
Я чуть откинулся на спинку.
— Когда следующий бой?
Гу Цзе выпрямилась.
— Позже днём.
Я притворно кашлянул.
— А кто против кого?
— Я буду драться с Кан Ши.
Ах да… Молодой господин «заноза в заднице» собственной персоной. Тот тип людей, на которых постоянно наступаешь, как на расшатанную половицу: раздражает и неизбежно и почти всегда кончается тем, что летишь лицом в неприятности.
— Ты же можешь отказаться, — небрежно предложил я. — Тебе нечего мне доказывать.
Её взгляд не дрогнул.
— Учитель, я решила. Я хочу попробовать сделать всё, что в моих силах…
Договорить она не успела. Вернулся официант с подносом. Передо мной поставили горячую миску говяжьей лапши. Запах манил к себе, как крючок. Вторая миска легла перед Гу Цзе. Блестящая лапша и нежные ломтики мяса мерцали в свете ламп. Наконец, перед шаром Жэнь Цзинъи приземлилась маленькая тарелка с хрустящими листьями салата. И впервые за весь день рыбка заметно оживилась.
Гу Цзе глянула на меня и чуть улыбнулась.
— Учитель, я хочу ещё поговорить, но, может, сначала поедим?
Я улыбнулся в ответ.
— Гениальная мысль.
Гу Цзе тут же потянулась к тарелке, отрывая маленькие кусочки салата и бросая их в воду. Жэнь Цзинъи подплывала и аккуратно покусывала каждый, шевеля крошечными плавниками. Взгляд Гу Цзе смягчился. На губах появилась едва заметная улыбка.
Я вернулся к своей миске, провернул лапшу палочками и поднял первую порцию. Бульон облепил нити, пар ударил в нос густым ароматом. Сначала я сделал медленный глоток. Тепло растеклось по груди. Вкус был многогранный, насыщенно-солёный, с аккуратной остротой, которая не перебивала всё остальное. Честная еда, приготовленная человеком, которому важен вкус, а не подача.
Мы ели не спеша. Вокруг гудели разговоры, издалека доносился ритм праздничных барабанов, но всё это отступило на задний план. За пределами стола улица бурлила, а для нас время будто замедлилось.
Между глотками я бросил взгляд на Гу Цзе, и меня кольнуло смутное ощущение неправильности. Она будто стала меньше, чем вчера, — не ростом, а присутствием. Мой показатель Восприятия дорисовал детали чётче. Лёгкая заострённость щёк, почти незаметная задержка в движении палочек, чрезмерно выверенная осанка. Ничего драматичного, но признаки были.
Я доел лапшу, допил остатки бульона с тёплым шлейфом специй. Отставил миску, вытер рот и подождал, пока Гу Цзе тоже положит палочки. Она опустила в воду последний кусочек салата и проследила, как Жэнь Цзинъи его съела.
— Давай вернёмся к нашему разговору, — сказал я, поднимаясь. — И прогуляемся после обеда.
Обновлено: 18.02.2026