На второй день фестиваль бурлил энергией. Казалось, город стал ещё громче и бесстыднее, чем вчера. Под карнизами раскачивались фонари, вдоль улиц тянулись лавки со шпажками мяса и сладкими клёцками, а толпа на главных проспектах вздымалась и откатывалась волнами. Куда ни глянь — вокруг сталкивались краски и шум.
Турнирная площадка располагалась в южном квартале. Над морем людей возвышалась массивная арка из камня, её поверхность покрывали резные мотивы мечей, драконов и бьющихся волн. Перед входом тянулись две длинные очереди, точно две реки: в каждой вперемешку стояли культиваторы, торговцы и изредка растерянные учёные, которые старательно вытягивали шеи, пытаясь разглядеть арену внутри.
Гу Цзе была в шаге впереди меня — спокойная, несмотря на давку и жар. От вчерашней злополучной робы не осталось и следа. Сегодня на ней были приталенные чёрные одежды с вышитыми алыми змеями, достаточно сдержанные, чтобы не кричать о своём статусе, но достаточно дорогие, чтобы привлекать внимание.
И тут, прямо перед нами, покой разлетелся вдребезги.
Мужчина в плохо сидящем парчовом кафтане грубо протиснулся между двумя людьми в очереди. Он даже не обернулся, будто одно его присутствие должно было оправдать наглость. Но успел этот наглец он как следует вклиниться, как чья‑то рука с хирургической точностью схватила его за шиворот.
— Куда лезешь без очереди? — спросил голос. Без злости, но холодным тоном.
Нарушитель фыркнул, явно привыкший к такой реакции.
— Ты меня не узнаёшь? Я Чжао Фэн из…
Фразу он договорить не успел.
Глухой удар отозвался эхом, и тело Чжао Фэна распласталось лицом на камне. По очереди прокатилась всеобщая тишина. Даже уличные артисты рядом сбились с ритма. Над мужчиной стоял плечистый страж с толстенной шеей — из тех, кому не нужно ни кричать, ни пыжиться. Удар был таким быстрым, что большинство его даже не заметило. Чжао Фэн не успел и моргнуть, как оказался на земле.
Страж отряхнул ладони, словно стряхивал с них грязь, а затем повернулся к двум охранникам рядом.
— Увести его.
Чжао Фэн простонал что‑то невнятное, пока его волокли прочь. Очередь сомкнулась за секунды, будто ничего и не было. Когда подошла наша очередь у ворот, Гу Цзе шагнула вперёд, достала билеты из рукава и протянула их лёгким, отточенным движением.
— Мы пришли посмотреть сегодняшние поединки, — сухо, но уважительно произнесла она. — А это мой… Учитель. Он со мной.
Служитель средних лет взял билеты и долго их рассматривал, словно пытался разглядеть подделку там, где её не было. Потом его взгляд скользнул по нам обоим — раз, другой — и он кивнул, махнув ближайшему стражнику.
Тот подошёл, выпрямившись так, что броня блеснула нарочито аккуратно. Взгляд пробежал сначала по мне, а затем задержался на Гу Цзе на секунду дольше, чем следовало.
— Таковы правила, — начал он голосом, в котором слышалась заученность и едва заметная учтивость. — Ради элементарного приличия. Не подходить и не заводить разговор с почётными гостями из сект и кланов, если они не обратятся к вам первыми. Зрители обязаны всё время находиться в отведённых местах. Вон там. — Он кивнул вперёд. — Зона ожидания участников — направо и вглубь через пару поворотов.
Гу Цзе коротко кивнула.
— Поняла.
Страж ещё мгновение наблюдал, будто чего‑то ожидая, но затем всё же отступил.
Мы прошли под аркой и оказались на территории арены, где нас тут же подхватил поток людей, тянущийся к зрительским платформам. Сооружение впереди было огромным, многоярусным: резные каменные ряды сидячих мест и изящные штандарты по углам. Барабаны отбивали ритм уже начавшейся церемонии, и каждый шаг отдавался в груди.
Но стоило Гу Цзе поравняться со мной и раствориться в толпе, идущей вперёд, как тот самый страж снова вытянул руку и перегородил ей путь.
— Куда? — спросил он.
Она моргнула.
— На зрительские места.
Страж нахмурился, словно не понял.
— А ты разве не участница?
— А? Вы о чём? — Гу Цзе распахнула глаза с самым невинным видом и чуть наклонила голову, будто ей ослышалась.
Страж помрачнел и шагнул так близко, что на девушку упала тень.
— Ты глухая?
Её брови дрогнули.
— Ч‑что?
Я шагнул вперёд, подняв ладонь в вежливом недоумении.
— Какие‑то проблемы?
— Никаких! — слишком быстро и слишком звонко выпалила Гу Цзе. Голос у неё подпрыгнул почти на октаву. — Похоже, я буду участвовать!
Я уставился на неё, моргнув.
— Может, тут какое-то недоразумение…
Но Гу Цзе покачала головой, деревянно и неловко.
— Нет, Учитель… я правда участвую… я… э‑э… хочу доказать свою полезность.
Ну да. Совсем не звучит заготовкой. Я прищурился. Серьёзно, девочка? Ты же должна быть на самом дне культивации. Пока что ты доказала только талант уходить от вопросов и находить неприятности.
— Это ради опыта! — добавила она поспешно, будто ставя точку в разговоре.
Я тяжело вздохнул и потёр переносицу.
— Ладно… Только… не покалечься, хорошо?
Страж, всё ещё стоявший слишком близко, громко фыркнул.
— Вы задерживаете очередь.
Гу Цзе повернулась ко мне и натянуто улыбнулась.
— Я справлюсь, Учитель.
Сказать было нечего. В глазах у неё блестело упрямство. Я её объяснениям не верил, но давить сейчас — значит лишь заставить её упираться ещё сильнее.
— Иди, — сказал я, отступая. — И удачи.
Она едва заметно вздрогнула на слове «удачи», и это сказало куда больше, чем весь её прошлый лепет. Но прежде чем я успел зацепиться за это, Гу Цзе коротко поклонилась и исчезла в потоке, направляющимся к стороне участников.
Я же пошёл по линии, ведущей к зрительским местам. Тропа вывела в широкий амфитеатр, устроенный у подножия усадьбы, которая нависала над всей площадкой. Сама арена лежала в центре, словно приподнятый остров: огромная платформа из тёмного, жёстко тесаного камня. По поверхности тянулись блеклые узоры и талисманные насечки, стёртые годами. Трибуны охватывали её полумесяцем, а глухой стороной служила задняя стена усадьбы. Оттуда выдавался балкон, где теснились силуэты знати и высокопоставленных культиваторов в расшитых робах и с бумажными веерами. Ложа для важных гостей, или что‑то вроде того.
Воздух гудел от движения. Десятки культиваторов в тёмно‑коричневых одеяниях работали прямо на ярусах. Они прижимали ладони к земле и уверенно вели по ней жилы камня и почвы. Земля дрожала волнами: из сырого грунта поднимались новые места, превращаясь в гладкие, отполированные площадки. Одни культиваторы формировали ступени, другие — вычерчивали под ногами формации, чтобы всё держалось крепко.
Я протиснулся мимо толпы, выискивая уголок подальше от шума и жара чужих тел. Нижние ряды уже забили под завязку: слуги кланов, старейшины в робах и шумные младшие, делавшие ставки на исходы боёв, будто на скачках.
В итоге я нашёл место ближе к верхам, у самого края. Вид отсюда оказался лучше, чем я ожидал: достаточно высоко, чтобы охватить арену целиком, и достаточно далеко, чтобы меня не пихали локтями очередные фанаты. И ветерок здесь был поприятнее.
Неплохое место.
— Можно здесь присесть? — спросил тихий юноша в безупречно белой робе. Он стоял ровно, осанка вылизанная, длинные тёмные волосы собраны в аккуратный узел. В глазах у него мерцало то любопытство, что бывает только у молодых и несломленных.
Я взглянул на свободное место рядом и кивнул.
— Конечно. Я не простив…
Он сел, и в это время по ступеням прошёл торговец. На плече у него была лотковая подставка, а от мисок под крышками шёл пар. Запах долетел да меня раньше — тёплый, земляной, солоноватый.
— Арахис! Свежий арахис! Вскипячён с утра! — орал торговец так, словно привык перекрикивать целые стадионы.
Я махнул ему рукой и купил порцию, отсыпав пару мелких монет. Взамен получил хитро сложенную мисочку из широких зелёных листьев, а внутри — горку арахиса. Он был ещё горячий, будто его и правда часами томили в солёной воде.
Я раскрыл одну скорлупку большим пальцем и отправил орешек в рот. Мякоть была мягкая, соль пропитала оболочку насквозь. Я повернулся к юноше.
— Хочешь?
Он широко улыбнулся — ответ прозвучал ярко и мгновенно.
— Ага~!
Я поставил листовую мисочку между нами, позволяя ему брать оттуда арахис. Турнир ещё не начался, делать было нечего, кроме как ждать, так что я решил заодно поговорить.
— Первый раз смотришь? — спросил я как бы между делом.
— О нет, — он отмахнулся. — Я здесь живу. На турнир обычно не хожу, но в целом знаю, что к чему.
Я кивнул скорее себе, чем ему.
— А у это меня впервые. Да Вэй, — добавил я и лениво сложил кулак в ладонь в знак приветствия. По-хорошему, поклон надо делать стоя и наклоняться ровно на девяносто градусов. А я выглядел как ленивый робот, который пытается изобразить вежливость. Я тихо вздохнул, раздражаясь на собственную неуклюжесть.
Юноша наклонил голову.
— Что‑то не так?
— Ничего, — ответил я. — Просто… привыкаю к местным обычаям.
Он наконец назвался, сверкнув ещё одной дружелюбной улыбкой:
— Я Жэнь Сюнь. Но можешь звать меня младшим братом.
Это привлекло моё внимание.
— Жэнь? — повторил я медленно, перебирая память. Я уже слышал эту фамилию где‑то в официальных разговорах. И вдруг щёлкнуло.
— Это ведь та же фамилия, что и у Владыки города?
Жэнь Сюнь расхохотался нарочито громко и махнул рукой, отгоняя мою мысль.
— Ха‑ха‑ха… ты неправильно понял… Да с чего мне быть роднёй такому важному человеку.
Даже без «Божественного Чутья» было видно, что он врёт. Но я отступил. Не хочет раскрывать свою личность — его дело. У всех есть свои секреты.
Словно почувствовав, что разговор надо перевести на другую тему, Жэнь Сюнь кивнул на возвышающаяся усадьбу за ареной, плиточная крыша которого блестела под утренним солнцем.
— Резиденция городского владыки впечатляет, неправда ли? Подумать только, во время Фестиваля Жёлтого Дракона простолюдинам разрешают ступить внутрь, чтобы посмотреть дуэльный турнир, — это же невероятно! Большинство вельмож и не помыслили бы о таком. А мы вот сидим. Да один этот двор достаточно велик, чтобы вместить арену и все зрительские платформы.
Я проследил взглядом за каменными рядами.
— Что мне стоит знать о нём? — спросил я. — О владыке.
Жэнь Сюнь на секунду задумался, постукивая тонким пальцем по подбородку, и ответил:
— Городской владыка правит городом Жёлтого Дракона уже больше четырёх десятилетий. Он, кстати, не здешний. Империя назначила его управлять этим краем. Большинство назначенцев ведут себя как пиявки, а этот… Строгий? Да, но справедливый. При нём город расцвёл. Он построил дороги, расширил торговлю, улучшил безопасность и сбалансировал налоги. Можно сказать, он сделал Жёлтого Дракона сердцем южных территорий. А скоро, говорят, и остальная Империя будет брать с его пример.
На этом он не остановился.
— Раньше город Жёлтого Дракона был мелким поселением, едва ли не базарным местечком. Ничего, кроме равнины и реки, которая слишком часто разливалась. Но при Владыке и его жене всё изменилось. Через город провели торговые пути — так родились купеческие кварталы. Таверны и постоялые дворы выросли как грибы. Местные кланы и секты нашли смысл открывать здесь внешние ветви. Сейчас сюда со всех сторон стекаются путники, торговцы и воины. А Дуэльный турнир, на который мы пришли, — один из крупнейших в Империи, особенно во время Фестиваля Жёлтого Дракона. Престижно и победить, и даже просто участвовать.
Юноша сиял гордостью за родной город, явно наслаждаясь тем, что может поделиться своими знаниями. Но и это было ещё не всё.
— Знаешь, что отличает этот город? — сказал он, чуть понизив голос, будто делился секретом, о котором и так все знают. — В большинстве городов Городской владыка и правитель‑наместник — одно и то же лицо. А здесь не так. В Жёлтом Драконе это две разные должности, но всё равно всё работает как часы. По бумагам титул Городского владыки носит жена наместника. Формально — она. Но поскольку должность самого наместника даётся напрямую от Императорского двора, истинным правителем люди считают именно его.
Я приподнял бровь. Звучало как рецепт политической катастрофы.
Жэнь Сюнь, будто читая мои мысли, поспешил добавить:
— Ой, не переживай, никаких дворцовых интриг. Наоборот, они удивительно ладят. В городе только о них и говорят — не потому что там какой-то скандал, а потому что это работает. Простые люди даже считают, что у них можно поучиться. Они правят вместе, просто… по‑разному. Поэтому им обоим и доверяют.
Юноша откинулся, ухватил ещё один орешек из нашей мисочки и ухмыльнулся, довольный собственным рассказом.
Должен признать, у этого мира был свой шарм.
В прошлой жизни я в Китае не бывал, не ходил по древним улицам и по храмам не бродил. Всё, что я о нём знал, приходило через экраны и пиксели, через тревел‑влоги и игровые ролики. А это… это было совсем другое. Волшебный Китай. Китай культиваторов. Место, где высокое фэнтези сливалось со средневековой реальностью.
Масштаб происходящего поражал. Тысячи людей, от знати и купцов до одиночек‑культиваторов и любопытных фермеров, набились плечом к плечу ради зрелища. В мире без кинотеатров, музыкальных фестивалей и стриминговых сериалов, фестиваль был всем и сразу.
Жэнь Сюнь рядом со мной чуть наклонился.
— Брат Да, ты… культиватор?
Я расколол ещё одну скорлупку, прожевал и бросил на него взгляд.
— С чего ты взял?
Он пожал плечами, смущённо улыбнувшись.
— От тебя просто… ощущение такое идёт…
Я тихо усмехнулся.
— Ну, если ты волнуешься, то я не преступник и не одиночка, который прячется от закона. Но мечом махать умею.
Прежде чем он ответил, я постучал костяшками по каменной лавке под нами.
— Слушай, а это что такое?
Текстура была странной: гладкая, цельная и холодная на ощупь. Немного напоминало отполированный бетон, но внутри будто жила едва уловимая сила, словно камень прессовали не руками, а чем‑то иным.
Жэнь Сюнь с радостью подхватил:
— Сиденья укреплены земной ци.
Я поднял бровь.
— И это значит…?
Он выпрямился, явно наслаждаясь объяснениями.
— Камень здесь укрепляют техниками культивации, прогоняя через материал духовную энергию земного аспекта. Его не просто формуют, его очищают и уплотняют. Земная ци делает конструкцию крепче, плотнее и долговечнее. Обычный камень крошится и трескается под нагрузкой. А этот выдержит давление. Обычная арена развалится после пары горячих боёв, а эта? Эта может целый день принимать удары культиваторов среднего уровня и не дать ни одной трещины.
Юноша сделал паузу и с улыбкой добавил:
— Ну, по крайней мере, так говорят.
Это многое объясняло. Я и правда удивлялся, почему здесь столько построек — мосты, башни, городские стены — выглядят безупречно, хотя ни стальных каркасов, ни бетономешалок не видно и в помине.
Я ещё не успел вставить слово, как внизу, на ступенях, чей‑то голос перекрыл общий гул. Нарядно одетый распорядитель нёс лакированный поднос, на котором лежали стопки ставок.
— Делайте ставки! Угадайте сильнейшую восьмёрку отборочного тура! — кричал он, заманчиво растягивая слова. — Победители получат серебро, а самые зоркие могут даже попасться на глаза вербовщикам сект!
— Ого, попасться на глаза вербовщикам сект?
— Брат Да, — сказал Жэнь Сюнь, — они не всерьёз.
Ну да. Мошенники.
— Окно ставок закроется, как только начнётся тур! Поторопитесь! — надрывался распорядитель, пытаясь перекричать толпу. Вокруг меня люди возбуждённо писали имена на листках и совали вперёд монеты, золотые слитки и духовные камни.
Соседи спорили, кто кого раздавит. Выходит, азарт был пороком не только в моём мире. Здесь, в городе Жёлтого Дракона, он процветал на той же жадности и том же адреналине, которые оживляют кости и карты в любом месте, где собираются разумные существа.
Я ещё прикидывал, не поставить ли мелочь ради интереса, как воздух над ареной дрогнул. С неба спустилась знакомая фигура, её робы развевались, пока она скользила по ветру, стоя на сверкающем мече. Лезвие сияло, как полированная лунная дорожка. Она оттолкнулась и приземлилась в одном плавном движении. Меч, повинуясь незримой команде, закружил в воздухе и аккуратно вернулся в ножны у пояса.
Лян На.
Стоило сапогам коснуться камня, как её острый взгляд прошёлся по трибунам, будто пригвоздил весь стадион к месту.
— Отборочный тур за право войти в сильнейшую восьмёрку Чемпиона Жёлтого Дракона объявляется открытым! — её голос звенел, как храмовый колокол, докатываясь до самых дальних углов без малейшего усилия. Трибуны взорвались криками и топотом.
Она повернулась к высокой ложе и сложила руки в официальный поклон.
— Почётным гостям желаю приятного зрелища.
Затем Лян На вынула из-за пояса бронзовый рог и протрубила в него. Гулкая нота прошла сквозь рёбра, и шум толпы мгновенно оборвался.
Далеко напротив арены тяжёлые ворота со скрипом распахнулись. Через них вышли сотни культиваторов, построенные в дисциплинированные ряды, и шагали синхронно, словно репетировали это сотню раз. Их робы были украшены различными знаками: эмблемами сект, гербами кланов, личными символами. Лица у всех были уверенные, а у некоторых — откровенно высокомерные. От их присутствия воздух, казалось, становился плотнее.
Тон Лян На сделался торжественным, почти церемониальным:
— Взирайте! Лучшие воины со всего континента Риверфолл! Двести двадцать один культиватор перед вами — вершина своего поколения, и каждый стремится к желанному титулу Чемпиона Жёлтого Дракона!
Она широким жестом указала на строй.
— Каждый из них по‑своему мастер. Годы, а то и десятилетия, точили их клинки и закаляли решимость. И всё же… лишь восемь переживут отборочный тур.
Толпа ответила рёвом, от которого задрожали каменные стены.
Я наклонился к Жэнь Сюню и пробормотал:
— Э‑э… брат Сюнь, она сказала «вершина поколения», но я вон там вижу седых и сгорбленных, прямо как дедушки.
Он опустил странный бинокль с латунной трубкой и посмотрел на меня искоса.
— Брат Да, у тебя пугающе острое зрение, раз ты видишь такое без всяких приборов… Но я понимаю, о чём ты. Ты думаешь, как они следят, чтобы никто не мухлевал с возрастом, да? У организаторов есть особая техника, что позволяет с одного взгляда узнать настоящий возраст человека. К тому же проверяют архивы — записи о рождении, клановые реестры, даже списки приёма в секты. И ещё есть система поручительства. За каждого участника должен поручиться кто‑то высокопоставленный.
— Это… чересчур, — честно сказал я.
— Чересчур? Это же город Жёлтого Дракона! — грудь Жэнь Сюня расправилась, как у петуха. — Любой турнир здесь — вопрос репутации для города. Никто не посмеет запятнать его имя. У нас безупречные записи: рождения, смерти, титулы, выигранные и проигранные дуэли — всё фиксируется. Даже первый прорыв в культивации отмечают. Потому мы не просто крупнейший город на континенте Риверфолл, мы — самый уважаемый. Здесь у истины есть вес, а ложь раздавят ещё до того, как у неё вырастут ноги.
Я кивнул, наполовину впечатлённый, наполовину настороженный. Моё невежество в этом мире было ямой, в которую легко оступиться. Пока что я мог прикрываться тем, что я чужак и не знаю местных порядков.
И всё же стоило помнить: когда здесь говорят «поколение», они могут иметь в виду людей от двадцати до ста лет. Культиваторы живут куда дольше обычных смертных.
Обновлено: 18.02.2026