*С точки зрения Гу Цзе*
Стоило ей только выйти из поля зрения Старшего, как выражение на лице Гу Цзе переменилось. Сомнения и мимолётная неловкость исчезли без следа — остался лишь холодный расчёт. Она двигалась с лёгкой, хищной грацией: плечи расслаблены, а взгляд остр. Золотые монеты в её руке были не просто деньгами. Даже последнему болвану было ясно, что это реликвии из чужих земель — такие, что при правильном покупателе принесут небольшое состояние. Нести их небрежно — значит самой накликать на себя беду.
Гу Цзе юркнула в укромный переулок, куда почти не доходил свет. На стенах всё ещё висели оборванные талисманы — остатки оберегов, давно утративших силу. Методично она спрятала своё новое богатство. Часть монет исчезла в складках лохмотьев — между слоями ткани, чтобы не звенели. Другие она прижала к коже, замотав в бинты. Мешочек с местным золотом отправился в сапог — под рукой, если понадобится подкупить кого-то… или сорваться с места и бежать.
Лишь убедившись, что каждая монета на своём месте, Гу Цзе снова двинулась в путь и растворилась в лабиринте чёрных закоулков.
Воздух здесь был густым от вони дешёвого пойла и сырого дерева, а тихий гул отчаяния вплетался в каждый вдох. По краям теней прятались головорезы, одинокие культиваторы и нищие, которые на деле нищими не были. Гу Цзе не обращала на них внимания. И они отвечали тем же.
Это была нейтральная территория. Здесь выживали те, кто знал правила, озвученные и негласные.
Когда-то Гу Цзе мечтала о пути совершенствования, о бессмертии, о судьбе, достойной небес. Похищенная в детстве Демоническим культом, она цеплялась за надежду. Даже когда тот, кто называл себя её наставником, высосал из неё жизненную силу, подпитывая собственный путь, и оставил её калекой, опустошённой и сломленной.
Когда напали праведные секты, она решила, будто её молитвы наконец были услышали.
Гу Цзе была наивна.
Ей поставили клеймо «порочной», и она осталась одна — слабая, дрожащая — пока юные «герои» кружили вокруг неё, как стервятники, решая, кому достанется слава за отрубленную голову. Тогда её сердце и разбилось. Но этим всё не закончилось. Похоже, судьба любит издеваться над несчастными. Когда Гу Цзе уже ждала хоть какого-то освобождения — будь то смерть или что-то иное — источник её мучений, тот самый демон, которого они обязаны были уничтожить, восстал вновь, захлестнув всех волной злобы.
И этот демон перебил их всех. Праведные герои, сияющие маяки справедливости, исчезли в одно мгновение.
Единственная милость заключалась в том, что она успела сбежать.
Но свобода тоже имела цену. Тело исковеркали ущербные техники, навязанные ей силой. Голод грыз кости, холодные ночи выкрадывали сон. С каждым вдохом она слабела — и ей приходилось идти на любые хитрости, лишь бы не умереть.
Выживание всегда требует платы.
О чести она забыла давно.
Так Гу Цзе стала разбойницей: грабила слабых и запугивала беззащитных. Не раз она подступала к тому, чтобы лишить жизни невинного человека … но так и не решилась. Даже на самом дне она понимала: переступишь последнюю черту — пути назад уже не будет. Как бы жалко это ни звучало, она охотилась лишь на простых смертных и на тех, кто не мог дать отпор. Позорно, но выживанию плевать на достоинство.
А потом случилась её самая большая ошибка… и, возможно, самая большая удача.
Она неверно выбрала цель.
Одинокий юный господин бродил по праздничным улицам, без оружия и охраны.
Ни клинков. Ни сокровищ. Ни телохранителей. Ни заметной силы.
Культиваторы, особенно сильные, редко так свободно смешиваются со смертными. А этот… казался слишком обычным. Может, и симпатичный, но обычный. Говорил как смертный, двигался как смертный и не обладал той едва уловимой «аурой», что сопровождает любого культиватора.
Гу Цзе годами оттачивала инстинкты, как лезвие о точильный камень бед и лишений. Они не подводили её никогда.
И всё же на этот раз она ошиблась, и настолько жалко и смешно, что хотелось выть.
То, что должно было стать простым ограблением, обернулось почти верной смертью.
А потом… невозможное. Её исцелили.
Так Гу Цзе и встретила его.
Теперь она шла по задворкам, чувствуя золото в сапоге и держась за слова Старшего, будто за тонкую нить. Быть может, надежда ещё не умерла. Но Гу Цзе слишком хорошо знала, что чудесам верить нельзя. Она не была наивной — просто отчаянной. И намерения её по отношению к этому загадочному Старшему были не совсем чистыми. Да, она надеялась, но и была эгоисткой. Если докажет искренность, если сумеет заслужить его благосклонность, возможно, он возьмёт её в ученицы.
Она видела его технику передвижения. Даже сейчас воспоминание стояло перед глазами. Он исчез и появился вновь так легко, словно шагнул за пределы самого мира.
Это не было похоже на технику, основанную на ци. Чутья ци у неё не было, зато здравый смысл она давно развила. Ни колебаний, ни тонких искажений воздуха, ни характерного давления, которое сопровождает даже самые утончённые приёмы. Это было… чем-то другим. За гранью её понимания.
И это пугало её не меньше, чем завораживало.
Скрытый мастер? Странствующий бессмертный? Или нечто вовсе непостижимое?
Гу Цзе не знала.
Но в одном была уверена.
Он — её единственный шанс.
Её единственная надежда.
И он уже дал ей достаточно, чтобы действовать.
Гу Цзе целеустремлённо шагала по тёмным закоулкам.
Воздух вонял дешёвым пойлом, немытыми телами и гниющей едой. Крысы шныряли у ног, царапая камень крошечными коготками. Где-то вдали перешёптывались люди, звучали приглушённые угрозы и сухой смешок человека, которому уже нечего терять.
Она игнорировала всё это.
Дорога привела Гу Цзе к знакомому месту — маленькой, обветшалой чайной, где выцветшие красные фонари лениво покачивались на ночном ветру. Деревянная вывеска скрипела, а некогда гордая каллиграфия едва читалась под слоями пыли и грязи.
Внутри, за низким деревянным столом, сидел пожилой мужчина в потрёпанных серых одеждах. Редкая бородка, прежде служившая знаком достоинства, стала неровной и жалкой. Глаза, наполовину прикрытые и помутневшие от возраста, всё ещё сохраняли остроту человека, который видел слишком многое и забыл слишком малое.
Старик Сун.
Он сутулился над чашкой горячего чая, а пальцы его были желтоватыми от лет, проведённых над древними свитками и запретными текстами. Он поднял взгляд, и его губы медленно растянулись в понимающей ухмылке.
— Старик Сун, — ровно сказала Гу Цзе. — У меня для тебя работа.
Он хрипло усмехнулся и покачал головой.
— Поручение, значит? Я, между прочим, торговец сведениями и представитель почтенной гильдии, девчонка, а не твой мальчик на побегушках.
Гу Цзе пропустила возражение мимо ушей.
— Мне нужны книги. Руководства. Любые, будь то обычные или нет. Всё, что сумеешь найти. — Она встретила его взгляд спокойно. — Заплачу по рынку… и сверху. Скажем… пятнадцать процентов от общей стоимости добытых текстов.
Густые брови приподнялись.
— Пятнадцать процентов? — Старик сухо хохотнул. — Видать, ты и правда нашла себе грозного мастера, раз так нагло со мной разговариваешь. Думаешь, пятнадцати процентов достаточно? Да это же смех! Мало!
Гу Цзе даже не моргнула.
— Мало?
Старик ухмыльнулся и погладил неровную бородку.
— Информация — мой хлеб, девчонка, но и торговля тоже. Доставать книги, особенно руководства, дело хлопотное. Одни хранятся у учёных, которые слишком упрямы, чтобы с ними расставаться, другие — у сект, которые берегут их как сокровища. А потом всё это надо тихо перевезти, чтобы никто не сунул нос, куда не следует. — Стрик развёл руками. — Ты вообще понимаешь, какой риск я на себя беру? Пятнадцать процентов? Шутка!
Гу Цзе скрестила руки.
— И всё же ты всё ещё раздумываешь. Почему?
Сун усмехнулся.
— Потому что я чую выгоду, а от тебя ею разит. Кто бы ни был твой мастер, он достаточно щедр… или достаточно глуп… чтобы дать тебе деньги на расходы. Значит, ты вернёшься. А постоянный клиент стоит куда дороже разовой наживы. Вижу, ты так отчаянно хочешь впечатлить своего мастера, что даже мой гнев тебя не пугает, девчонка…
С виду старик мог казаться обычным посредником, но Гу Цзе знала, что он куда опаснее, чем выглядит.
— Не забывай, ты мне всё ещё должен, — сказала она ровно, не отводя взгляда. — Пятнадцать процентов вполне справедливо. Это гарантирует и то, что я вернусь, и то, что ты останешься полезным. Просто подумай, что можешь получить, если сумеешь впечатлить моего мастера.
Старик издал сиплый смешок.
— Ха! Умная девчонка. — Он постучал костлявым пальцем по столу. — Ладно, допустим, я соглашусь на этот грабёж средь бела дня. Но ты ведь не ждёшь чудес? Некоторые руководства, такие как секретные техники сект, наследные тома и божественные искусства, я не могу просто взять и достать из воздуха.
— Мне не нужны сокровища, бросающие вызов небесам, — спокойно сказала Гу Цзе. — Нужны обычные книги: базовые техники культивирования, общие знания по алхимии, формациям и истории. — Она посмотрела ему в глаза. — Мы оба знаем, что их достать проще. Также как и ты знаешь, что даже при пятнадцати процентах ты всё равно в плюсе.
Сун снова хмыкнул, покачав головой.
— Ты жестче, чем кажешься.
Гу Цзе промолчала.
Повисла пауза.
Наконец старик театрально вздохнул.
— Ладно, ладно. Играем по-твоему. Книги будут. Два дня.
— Два дня, — коротко повторила Гу Цзе и кивнула.
Сун прищурился.
— А познакомишь меня со своим мастером?
Гу Цзе и глазом не моргнула.
— Мой мастер тебя не касается.
Сун неторопливо сделал глоток чая, и на губах его заиграла понимающая улыбка.
— О, ещё как касается, девчонка. Всегда касается.
Терпение Гу Цзе было на исходе.
— Мне некогда играть с тобой, старик Сун. — Голос её был ровным, без дрожи. — Не испытывай меня.
Сун хохотнул. Сухо и шершаво, будто ветер крошит ломкую бумагу.
— А я-то думал, что ты ещё вчера была попрошайкой. Смотри-ка, а теперь командуешь мной, как благородная барышня. — В помутневших глазах плясало веселье, но дальше стрик настаивать не стал. — Считай, мы в расчёте, ясно?
Гу Цзе молчала.
Прошла секунда. Потом ещё.
Наконец Сун вновь вздохнул.
— Ладно. Чего ещё тебе надо?
— Направления.
Брови старика вновь поднялись.
— Куда?
— В самый известный салон, портняжную лавку и купальню в городе Жёлтого Дракона.
Сун моргнул.
— …Что?
Гу Цзе не стала повторять.
Сун откинулся на спинку и потёр подбородок. Растерянность была настоящей.
— Ты? Интересуешься подобным? Ха. Не думал, что ты из этих.
Гу Цзе и не была. Раньше у неё не было ни желания, ни права на подобное. Но всё изменилось. Старший дал ей средства и, по сути, отдал приказ. Она не подведёт.
Сун что-то пробормотал себе под нос и покачал головой.
— Ну, видать, даже таким крысам, как ты, иногда надо отмываться.
Взгляд Гу Цзе стал острым.
Старик поднял ладони в знак поражения и рассмеялся.
— Ладно, ладно. У южной рыночной площади есть портняжная — «Павильон Золотой Нити». Ты сразу её узнаешь. Лучший салон? «Лунные Шелка» в восточном квартале. А нормальная купальня… тебе нужна «Купальня Нефритового Спокойствия».
Он постучал по столу.
— Места дорогие. Уверена?
Гу Цзе просто кивнула.
Сун шумно выдохнул и окинул её долгим взглядом, где смешались насмешка и любопытство.
— Ха… Ну и ну. Похоже, ты и правда нашла мастера, которому стоит служить.
Она не ответила. Просто развернулась и вышла.
После недолгих поисков Гу Цзе всё-таки добралась до нужных заведений. Одно за другим: задала правильные вопросы, нашла правильных людей, и позволила себе «сыграть» по правилам. Это было… странно. И даже приятно. Но вместе с тем — ошеломляюще.
Никогда прежде Гу Цзе не позволяла себе такой роскоши. Ни разу.
«Купальня Нефритового Спокойствия» оказалась совсем не такой, как она ожидала. Гу Цзе готовилась к простой горячей воде, может, к паре трав. Вместо этого её встретили ароматный пар, шёлковые халаты и служанки, обученные массажу и точечным приёмам, похожим на акупунктуру без игл.
Стоило ей войти в воду, как она едва не обмякла от чистого, непривычного расслабления.
И ей до ненависти это понравилось.
Затем на очереди были «Лунные Шелка». Лёгкие руки прочесали её спутанные, ломкие волосы, срезали мёртвые кончики, вымыли их душистыми маслами и уложили в мягкие, послушные пряди. Годами её волосы были неровными, грубыми и неухоженными. А теперь — лёгкими, гладкими, живыми.
И наконец «Павильон Золотой Нити».
Портной приподнял бровь, когда Гу Цзе вошла внутрь, окинув взглядом её лохмотья. Но стоило Гу Цзе предъявить золото, и тон их разговора изменился просто мгновенно.
Теперь Гу Цзе стояла перед высоким бронзовым зеркалом, одетая в чёрно-золотое. Наряд был элегантным и при этом практичным: ткань лёгкая, но прочная, с тонким узором, который ловил свет. Свежеподстриженные тёмно-каштановые волосы ниспадали на плечи. Гладкие и блестящие. Гу Цзе едва узнавала себя. Из зеркала на неё смотрела незнакомка.
На миг она стала похожа на тех культиваторов, которых когда-то в детстве боготворила: сильных, гордых, недосягаемых.
— Ик! — тихо вырвалось с её губ.
Гу Цзе застыла.
Пальцы сжались на складках одежды.
Годами она была лишь тенью — добывала, пряталась, выживала на дне мира. И всё же… стоя сейчас перед зеркалом, она увидела проблеск той девочки, которой когда-то была.
…Мечтательницы.
И это пугало её сильнее всего.
«Надо найти Старшего…»
Гу Цзе была терпеливой охотницей. Найти мужчину в изумрудных одеждах, который бросался в глаза, как бельмо на глазу, было смехотворно легко.
Уточнив у одной из городских «крыс», что заказанные книги можно будет забрать на рассвете через два дня, она переключилась на поиски Старшего.
Обычно это заняло бы у неё не больше часа. Но сегодня ей повезло.
Она увидела его сразу же. Старший сидел у прилавка с развлечениями и… играл в детскую забаву.
Шаг её замедлился.
Старший сидел перед неглубоким корытцем, где юрко метались золотые рыбки, и держал в руках хлипкий бумажный черпачок. Лицо его выражало абсолютную сосредоточенность. Брови нахмурены, вся фигура излучала напряжение, пока он внимательно смотрел на своих крошечных, рыбьих противников.
Хозяин прилавка, пожилой мужчина, наблюдал за ним с едва скрываемым удовольствием.
Губы Гу Цзе дрогнули.
Но всё же она подошла и остановилась у него за спиной.
Старший поднял взгляд и тут же узнал её. Его глаза скользнули по новому облику: чистые волосы, чёрно-золотые одежды, утончённый вид.
— Тебе идёт, — заметил он. — И приятно видеть, что ты улыбаешься.
— Я… улыбаюсь?
Гу Цзе не понимала, что ответить. Ей никогда такого не говорили. Это проверка? Ловушка? Фраза, брошенная в никуда?
Проглотив сомнения, она быстро взяла себя в руки.
— Старший, — сказала Гу Цзе и слегка поклонилась. — Чем могу служить?
Она надеялась на какое-то признание — знак, что Старший одобряет её старания, что она всё сделала правильно.
Вместо этого Старший нахмурился: золотая рыбка рванула вперёд, и бумажный черпачок порвался.
И Старший, ровным, раздражённым голосом, бросил:
— Отвали.
У Гу Цзе дёрнулся уголок рта. Это было слишком неожиданно.
— …Старший?
— Иди, повеселись на празднике или ещё где, — отмахнулся он, не отрывая взгляда от воды. — Я тебе денег дал? Вот и не приставай.
Гу Цзе уставилась на него.
Её грозный, загадочный и невероятно умелый благодетель вёл смертельный бой с золотой рыбкой.…
Гу Цзе тяжело вдохнула.
Опустив голову чуть ниже и сохранив безупречно спокойное выражение лица, она пробормотала:
— Поняла, Старший.
И развернулась, уходя прочь и изо всех сил сдерживая желание выдрать себе волосы.
Обновлено: 18.02.2026