— Трёхцветная Госпожа.
— Мяу?
— Хватит лапы задирать, пошли.
— М-м-м...
Трёхцветная кошка тут же поднялась и пошла за ним.
Окружавшие их люди из Цзянху сочли это весьма занятным.
А Глава Чэнь тем временем проводил Сун Ю взглядом, о чём-то задумался и, лишь спустя мгновение, посмотрел на Госпожу У:
— Встречи в Цзянху – это судьба, тем более с таким необычным человеком. Почему ты не пригласила его на ужин? Если слух пойдёт, люди решат, что наша Школа Западной Горы скупа и не знает законов гостеприимства.
Госпожа У сделала вид, что почтительно складывает руки в приветствии:
— Я уже приглашала, но у него дела, так что с нами он ужинать не будет.
— Решил, что у нас плохо кормят?
— Он сказал, что даос из храма, где он остановился, вчера собрал на горе грибов. Они ещё утром договорились, что он вернётся пораньше, чтобы их отведать.
— Шаньмагу? Если в курином супе, то и вправду получше нашей еды будет. Если в похлёбке с тофу и яйцом, то примерно то же самое. А если просто пожарить, то и похуже, — Глава Чэнь неторопливо разминал шею, его речь была полна простонародных оборотов. — Но раз уж слово дал, нехорошо человека подводить.
— Я о том же.
— Он живёт в храме? В городе ведь нет даосских храмов?
— В храме за городом.
— За городом есть только Храм Уходящего Дракона.
— Значит, скорее всего, там.
— В Храме Уходящего Дракона не так-то просто остановиться на ночлег...
Взгляд Главы Чэня несколько раз метнулся в сторону, он поднял голову и посмотрел на ласточку, что без устали кружила в небе. Удивительно, но по мере того, как господин удалялся, птица, казалось, летела вслед за ним.
— Уезд Линцюань в Области И... — невольно покачал головой Глава Чэнь.
Десять лет назад он увлёкся даосскими практиками и с тех пор познакомился со многими мастерами из храмов Области И. Поначалу все они казались ему чуть ли не бессмертными, сошедшими в мир, но, пообщавшись подольше, он понял, что все они – обычные люди. И он даже не подозревал, что в этой области есть столь удивительный храм.
«Надо будет туда наведаться, когда вернусь».
Тут рядом с его ухом раздался голос:
— А почему это в том храме не так-то просто остановиться?
— Так близко! Напугать меня до смерти решила?
— Я пришла стул твой забрать...
— В общем, непросто это. Когда-то основатель нашей школы тоже пытался там переночевать, да ушёл ни с чем.
— А что это за храм такой?
— Да кто ж его знает? — ответил Глава Чэнь. — Они тут уже несколько сотен лет, а мы сколько? Но у того храма есть своя сила. Помню, когда я был молодым, гостиниц в городе было ещё меньше, чем сейчас. Многим молодцам из Цзянху приходилось ночевать где придётся. Некоторые пытались остановиться в Храме Уходящего Дракона, думали, им окажут уважение. А когда какой-нибудь швали отказывали, они, затаив обиду, пытались буянить или наговорить гадостей. Все они потом горько жалели. Сейчас настоятель там уже сменился, но гостей на ночлег по-прежнему не жалуют.
— И как же они жалели?
— У них не хватило духу об этом рассказать.
— И что, после этого никто больше не пытался к ним лезть?
— Те, у кого силёнок мало, не осмеливаются, а те, кто посильнее, дорожат своей репутацией, — говорил Глава Чэнь на ходу. — Ведь они сами были неправы. Подними они шум, разве не стали бы посмешищем для всего Цзянху?
— Резонно...
— Этот молодой господин, как я погляжу, человек способный, да к тому же честный и порядочный. Особенно порядочность – в наше время это редкость. К тому же он ваш земляк. Если вы с ним поладите, могли бы стать друзьями, — Глава Чэнь на мгновение задумался и покачал головой. — Впрочем, ты ведь уже решила отправиться в Чанцзин. Подумать только, вряд ли вы теперь часто встретитесь.
— Я тоже так думаю, — улыбнулась девушка и больше ничего не сказала.
Люди Цзянху – натуры вольные. Дружбу они заводят легко, была бы родственная душа, но и прощаются без сентиментальности, не то что книжники.
Члены Школы Западной Горы тоже двинулись в путь.
Воины Цзянху шли быстро, Сун Ю же двигался не спеша. Они отошли совсем недалеко и ещё могли различить вдали два силуэта, большой и маленький. Но в какой-то момент рядом с ними появилась третья, стройная фигура в чёрно-белых одеждах, похожих на оперение ласточки. Издалека было не разглядеть, но даже так чувствовалась какая-то неземная лёгкость.
Вот только человек этот придерживал рукой поясницу, и походка его казалась немного скованной.
Словно он где-то ушибся.
...
— Не больно...
— Благодарю, юный друг.
— Не стоит... — проговорил юноша и достал из-за пазухи маленький белый флакон.
Это был крошечный флакон из белого нефрита тонкой работы. К горлышку была привязана тонкая пеньковая верёвочка, завязанная петлёй – видимо, чтобы ласточке было удобно нести его в когтях. Когда он летал в небе, этого флакона при нём не было. А после того, как он принял человеческий облик, он сбежал вниз по тропинке с Горы Лошадиное Копыто. Должно быть, оставил его где-то по пути.
Он обеими руками почтительно протянул его Сун Ю:
— Господин, мой предок прослышал, что вы любите созерцать пейзажи, и велел мне передать это вам в дар.
— Пилюля ласточки?
— Господин проницателен, как дух.
— Это слишком ценный дар.
— Пилюля ласточки ценна для людей, но для нас, ласточек, это нечто естественное, хотя и требует времени... — голос юноши был очень тихим. — Но всё же это особенная вещь. Предок сказал, что пилюля ласточки лучше всего выражает нашу суть и наши намерения.
— В таком случае, передай мою благодарность Бессмертному Яню.
— Господин, не стоит благодарности.
— Но хоть я и смогу с помощью этой пилюли отделить дух от тела и обернуться ласточкой, я ведь не умею летать по-ласточкиному. Как же мне ею воспользоваться?
— Я научу вас, господин.
— Бесконечно признателен.
— Не стоит...
Между ними снова повисла тишина.
Сун Ю это ничуть не смущало. В его душе царил покой, и даже в молчании он чувствовал себя легко. Он просто смотрел на придорожные деревья, на далёкую деревню с дымками из труб, на трёхцветную кошку, которая убежала вперёд, остановилась под уже знакомым деревом и оставила на его стволе ещё несколько царапин. Всё было очень естественно.
Юноша же, напротив, чувствовал себя крайне неловко.
Ему хотелось что-то сказать, но он не знал что. Он прокручивал слова в голове, репетировал, но они застревали на языке. Ему хотелось остаться и пройти ещё немного, но в то же время хотелось поскорее попрощаться и уйти. Но остаться было неловко, а как начать прощание, он не знал.
Так продолжалось, пока Сун Ю не повернул голову:
— Уже поздно, юный друг, возвращайся. Завтра приходи пораньше в Храм Уходящего Дракона. Ты ведь ласточка, думаю, братья-даосы не станут тебе мешать.
— До свидания, господин!
Юноша с облегчением вздохнул, огляделся по сторонам и, увидев, что они зашли в безлюдное место, тут же обернулся ласточкой и, взмахнув крыльями, улетел.
Трёхцветная кошка инстинктивно подняла голову и уставилась ему вслед.
— Это друг.
— Трёхцветная Госпожа знает.
— Тогда зачем смотришь?
— Трёхцветная Госпожа его провожает.
— Какая вежливая.
— Ага... — Трёхцветная кошка нехотя отвела взгляд, но тут краем глаза заметила собственный хвост, вздрогнула от неожиданности и, опомнившись, шлёпнула его лапой. Лишь после этого она трусцой побежала дальше.
На ужин были в основном грибы, а главным блюдом – шаньмагу.
Из половины сварили суп с яйцом, а другую половину пожарили, но не просто так, а с ломтиками мяса.
Дикие шаньмагу обладали очень насыщенным вкусом и идеально подходили для супа. Бульон полностью пропитался их ароматом, и, кроме соли, не требовалось никаких приправ, чтобы он стал восхитительным. Жареные грибы с мясом были ещё более ароматными, настолько, что первый кусок даже показался слишком резким, но с рисом пошло очень хорошо.
Ещё они собрали несколько «молочных грибов» – если их кожицу слегка надрезать ножом или ногтем, из ранки выступит белая капелька, похожая на молоко. Их сорвали только вчера, и дитя-служка, помыв грибы, принёс их Сун Ю, чтобы съесть сырыми.
На вкус они были хрустящими и немного сладкими.
...
На следующее утро прилетела ласточка.
Всё вышло так, как и думал Сун Ю: поскольку это была деревенская ласточка, а даосы знали, что в Аньцине живёт Бессмертный Янь, они, даже почуяв неладное, не стали её прогонять и позволили долететь до его двери.
— Чик-чирик...
— Что ты говоришь, юный друг?
— Господин, прошу, следуйте за мной...
— А я-то думал, ласточки не могут говорить по-человечьи, пока не примут людской облик.
— Это я по глупости своей на миг позабыл...
— Пойдём, — сказал Сун Ю и, выйдя за порог, последовал за ним в горы.
Только на горе ласточка снова приняла человеческий облик.
— Господин, приветствую вас.
— Сегодня ты мой учитель, так что это я должен тебя приветствовать, — сказав это, Сун Ю и впрямь почтительно поклонился. — Ученик приветствует вас.
— Не смею, не смею...
— В учении нет старших и младших, кто постиг – тот и учитель.
— Господин – великий мастер, как я смею быть вашим учителем?
— Здесь ты неправ, — покачал головой Сун Ю. — Во-первых, я не великий мастер. Во-вторых, и ты, уважаемый, не так прост. А в-третьих... хм, в этом мире есть лишь гордецы, но нет всемогущих. На самом деле, за те полгода, что я иду по свету, спустившись с горы, я встретил уже много учителей. И ты, юный друг, далеко не первый.
И, не дожидаясь ответа, добавил:
— Прошу, начнём.
Юноша ещё обдумывал его слова, но, услышав это, растерянно кивнул, пробормотал «хорошо» и попросил его принять пилюлю ласточки.
— Птенцы ласточек, едва оперившись, сами знают, как летать. Я вчера спросил у предка, и он сказал, что главная трудность для вас, господин, – это осознать, что у вас есть крылья, что вы – птица. Поэтому я, как и в прошлый раз, сперва пронесу вас немного, поднимусь повыше, а потом стану постепенно ослаблять свою поддержку, чтобы вы могли понемногу почувствовать взмахи собственных крыльев.
— Если вы случайно сорвётесь, не пугайтесь. Мы будем высоко, так что вы не упадёте сразу. К тому же, вы – лишь дух, и падение на землю вам не повредит. Воспользуйтесь этой возможностью, чтобы попытаться взмахнуть крыльями и взлететь самому. Я слышал, некоторые птицы, что гнездятся на утёсах, именно так и учатся летать.
Эта речь была очень длинной, и юноше пришлось собрать всё своё мужество, чтобы её произнести.
Сун Ю с улыбкой кивнул. Этот способ показался ему вполне действенным:
— Разумно.
И он сел, скрестив ноги.
Он уже принял пилюлю ласточки, но сразу понял, что это не обычное снадобье, а своего рода магический дар. Даже проглотив её, он, с его уровнем духовной силы, мог по желанию контролировать её действие: не хотел отделять дух – он не отделялся, не хотел становиться ласточкой – не становился. Теперь же, сев, он позволил своему духу покинуть тело.
Однако научиться летать по-ласточкиному с человеческим разумом – дело не одного дня. Даже на то, чтобы пройти этап «осознания себя птицей», могло уйти немало времени.
Чему же он научится сегодня?
Для начала – лишь поздороваться с ветром и увидеть необъятность неба и земли.
Обновлено: 21.01.2026