Смеркалось. Гора Лошадиное Копыто.
Над облаками кружила ласточка. Снова и снова она мысленно проигрывала предстоящий разговор, стараясь не упустить ни единой детали. И лишь потом, решившись, нырнула вниз, пронзила облака и влетела в беседку.
Внизу, на Террасе Бессмертного Яня, люди из Цзянху уже почти разошлись. Лишь немногие задержались: кто-то оттачивал мастерство, кто-то спорил, а кто-то просто прогуливался, ведя неспешную беседу.
В беседке, скрестив ноги и плотно сомкнув веки, сидел молодой даос.
Слева от него трёхцветная кошка, выгнув спину и оттопырив зад, сладко потягивалась. Закончив, она так замотала головой, что мордочка её расплылась в сплошное пятно.
Ласточка опустилась у правого края беседки и обернулась юношей. В тот же миг молодой даос открыл глаза.
— Приветствую, уважаемый.
— Господин, вы долго ждали, я… — все слова, что он так усердно репетировал, вдруг вылетели из головы.
— …
Юноша на мгновение умолк. Затем, поклонившись, он протянул руку, на ладони которой лежала маленькая красная пилюля.
— Господин, прошу, примите её.
Сун Ю взял пилюлю, мельком взглянул на неё и обратился к кошке:
— Трёхцветная Госпожа, я ненадолго покину это место. Моё тело останется здесь, так что не подумайте, будто я умер…
Трёхцветная кошка повернула голову:
— Что?
Сун Ю покачал головой и, запрокинув голову, проглотил пилюлю.
Мир содрогнулся, и душа покинула тело.
Мир остался прежним, краски — теми же, но что-то неуловимо изменилось.
Трёхцветная кошка переводила взгляд с Сун Ю, сидящего на земле, на Сун Ю, уже стоящего на ногах. Глаза её медленно расширялись, пасть приоткрылась, обнажая два маленьких острых клыка — вид у неё был до крайности изумлённый.
— Даос, ты стал призраком!
— Это всего лишь духовное странствие.
— А что это за странствие?
— Объясню всё, когда вернусь. А пока, Трёхцветная Госпожа, прошу вас присмотреть за моим телом, — тихо сказал Сун Ю.
— О-о-о…
Только после этого Сун Ю повернулся к юноше и кивнул ему:
— Прошу, ведите.
— Хорошо…
И юноша тотчас обернулся ласточкой.
С ним произошло нечто удивительное: Сун Ю тоже превратился в ласточку. Глаза ласточки видят мир не так, как человеческие, — свет и образы воспринимаются иначе. Поэтому, став птицей, Сун Ю сильнее всего ощутил, как преобразилась вся окружающая действительность.
Расстояния, высота, цвета — всё изменилось. Даже восприятие движущихся и неподвижных предметов стало другим.
Он даже немного испугался, взглянув на Трёхцветную Госпожу.
Это можно было описать лишь одним словом — «чудесно».
— Летим…
Ласточка, в которую обратился юноша, взмахнула крыльями и устремилась прочь.
Сун Ю, конечно, не владел искусством полёта ласточек, но ему и не нужно было управлять своим телом — он просто бессознательно повторял все движения летевшей впереди птицы.
Однако все ощущения он воспринимал в полной мере.
И вот он уже ощущал прикосновение вечернего ветра, врезался в туманные облака, вдруг окидывал взором бескрайние гряды горных вершин и переплетения рек, а затем провожал взглядом багровый закат, тонущий за горизонтом и заливающий землю кровью.
Ласточки летают быстро, стремительно и любят резко менять направление.
То они взмывали почти отвесно вверх, так что в поле зрения не оставалось ни клочка земли, словно намереваясь пронзить небесный свод, и неслись так, пока не погружались в промозглую влагу облаков.
Вынырнув из облачной пелены, они оказались над морем облаков.
Вечернее небо было невероятно чистым. Высоко над головой ещё не погас закат, окрашивая облака в алый цвет, а над ними уже проступали первые звёзды, и с каждой минутой их становилось всё больше.
Сердце наполнялось безграничной свободой, будто весь мир был открыт перед ним, и он мог лететь куда угодно.
Но не успел он вдоволь насладиться этим чувством, как ласточка вдруг сложила крылья и, словно потерявшая силу стрела, камнем ринулась вниз, пронзая облачное море.
Когда они снова вынырнули из-под облаков, взору открылась одна лишь земля. Со стороны это выглядело бы просто как полёт двух ласточек в небе — ничего удивительного. Но пережить это самому — значит услышать яростный свист ветра, ощутить борьбу с небесным простором и испытать такой ужас, что обычный человек не сдержал бы крика.
Земля стремительно приближалась, уже можно было различить отдельные травинки и деревья, и в тот самый миг, когда казалось, что столкновение неминуемо, ласточка расправила крылья и резко свернула влево.
И так они летели — то влево, то вправо, то вверх, то вниз.
Острота этих ощущений, подобно красоте гор и рек, видимых с высоты птичьего полёта, испытывала на прочность и чувства, и разум.
Но для ласточки это был всего лишь обычный полёт.
Сумрак сгущался. Горы превратились в тёмные силуэты, а река — в длинную ленту, отражавшую последние отблески заката.
Ласточки летели прочь от людских селений, навстречу сумеркам.
К сожалению, любой путь когда-нибудь кончается.
Птицы влетели во двор усадьбы, скрытой глубоко в горах.
С лёгким хлопком обе ласточки вновь приняли человеческий облик.
Под карнизами дома теснилось множество ласточкиных гнёзд. Птицы сновали повсюду, и двор был полон их щебета.
Двор освещали яркие фонари, но людей почти не было видно.
— Господин… — Юноша робко взглянул на него и приглашающим жестом указал вперёд.
Сун Ю последовал за ним.
Они вошли в просторный, изящно убранный зал, где во главе стола сидел одинокий старик. Он был высок и худ, с волосами, белыми как серебро, и лицом, изрезанным такими глубокими морщинами, что, казалось, его мог свалить порыв ветра. Одного взгляда на него хватило Сун Ю, чтобы понять, почему водяной дух бесчинствовал в этих краях, несмотря на присутствие Бессмертного Яня.
Увидев вошедшего, старик поспешно опёрся на посох, поднялся и, сложив руки в приветствии, произнёс:
— Дорогой гость пожаловал, а я не встретил, простите мою оплошность…
Сун Ю не смел проявить неучтивость и тут же ответил поклоном:
— Я Сун Ю, отшельник из Уезда Линцюань, что в Области И. Я давно наслышан о великом имени Бессмертного Яня и счастлив наконец лицезреть вас.
— Недостоин, недостоин. Это всего лишь прозвище, которым меня по своей прихоти наградили люди, — голос старика был таким же дряхлым, как и он сам. Он поспешно указал на стул рядом:
— Друг-даос, прошу, садитесь.
— Благодарю.
Сун Ю без лишних церемоний опустился на стул.
— По нынешним обычаям, друг-даос, вам достаточно звать меня Господин Янь. Имени «Бессмертный Янь» я недостоин.
— Вы слишком скромны, Бессмертный Янь.
— Хоть вы и молоды, друг-даос, ваше мастерство поражает. Вы избавили народ Уезда Линбо от напасти, а значит, вы человек великой праведности. Мне следовало бы пригласить вас лично, но, увы, я стар и немощен, потому и послал за вами этого непутёвого потомка, — сказал старик, искоса взглянув на юношу, что почтительно стоял в стороне, и мысленно покачал головой. — Этот мальчишка робок и бесполезен. Надеюсь, он не доставил вам неудобств.
— Бессмертный Янь, вы ошибаетесь…
Сун Ю тоже взглянул на юношу, стоявшего с опущенной головой.
Только сегодня утром он спросил юношу, каковы небесные пейзажи, и вот вечером тот устроил ему это чудесное воздушное путешествие. Сун Ю не считал это совпадением и не думал, что Бессмертный Янь всегда так приглашает гостей.
Юный дух был неопытен в делах мирских, его чувства были просты и искренни: ответь ему добром, и он отплатит тебе тем же.
Он не мог не понравиться Сун Ю.
А ночное путешествие! Его не купить ни за тысячу, ни за десять тысяч золотых. Воспоминания о нём до сих пор будоражили душу.
Как мог Сун Ю не быть ему благодарным?
Поэтому он лишь улыбнулся и сказал:
— Этот юный друг добр и чист сердцем. Хоть мы и недолго знакомы и всего дважды беседовали, общение наше было приятным. Он совсем не таков, как вы говорите, Бессмертный Янь.
Старый Бессмертный Янь усмехнулся:
— Вы не знаете, друг-даос… Этот ребёнок с малых лет робок, боится разговаривать с людьми. При виде любого человека он пугается, да и со своими сородичами — старшими, братьями и сёстрами — двух слов связать не может.
— Значит, он, должно быть, хорошо ладит сам с собой.
— Ха-ха, не будем об этом… — Старый Бессмертный Янь махнул рукой. — Я даже не предложил вам чаю, какая невежливость.
Не успел он договорить, как на столе появились две чашки с крышками.
Старый Бессмертный Янь взял одну чашку, Сун Ю — другую.
Странно, но, находясь в духовном странствии, он смог как ни в чём не бывало поднять чашку, снять крышку, вдохнуть аромат — чай пах как настоящий. Он сдул пенку и сделал глоток — и вкус тоже был совершенно реальным.
— Хороший чай… — с улыбкой похвалил Сун Ю.
Это было весьма занятно.
— Рад, что вам понравилось, друг-даос, — Старый Бессмертный Янь сделал паузу. — Вы сказали, что вы из Уезда Линцюань в Области И. Осмелюсь спросить, не из Храма ли Покорившегося Дракона вы будете?
— Оттуда самый.
Сун Ю ничуть не удивился.
Преемники из Храма Покорившегося Дракона отправлялись в странствия раз в тридцать-сорок лет. В эпоху, когда средняя продолжительность жизни едва превышала тридцать лет, это был огромный срок. К тому же многие настоятели храма не спешили раскрывать своё происхождение, так что простые люди могли и не знать о нём. Но этот Бессмертный Янь был так стар, что просто не мог не слышать о Храме Покорившегося Дракона.
Старый Бессмертный Янь со вздохом произнёс:
— Значит, уже новое поколение…
— Да.
— Даос Досин — ваша Наставница?
— Да.
— Я её встречал… — в глазах Старого Бессмертного Яня промелькнули воспоминания.
Какая же она была красивая женщина! И какая отчаянная… Совершенствовалась лишь в Духовном Методе Пяти Стихий, изучала лишь Искусства магии Пяти Стихий. Когда он её встретил, ей не было и тридцати. В таком возрасте, если говорить только о боевом искусстве, в целом свете мало кто мог с ней сравниться — пожалуй, даже Начальник Ведомства Грома из Небесного дворца и прославленный Золотой Духовный Чиновник уступили бы ей.
Воистину, избранница Небес.
Но такая избранница, странствуя по миру, была порой слишком уж добросердечной, что до добра не доводило.
Был у него тогда один славный потомок. Он с первого взгляда нашёл общий язык с Даосом Досин и восхищался ею безмерно. Но эта связь сильно помешала его духовному совершенствованию.
Этот урок он усвоил…
Прикинув время и предположив, что тот, кто избавил Уезд Линбо от водяного духа, может быть преемником Храма Покорившегося Дракона, он намеренно выбрал для приглашения потомка, который больше всего не любил общаться с людьми. Чтобы тот снова не сбился с пути совершенствования.
Старый Бессмертный Янь взглянул на юношу, который стоял, опустив голову и о чём-то задумавшись. Не обращая на него больше внимания, он продолжил:
— А Даос Небесный Расчёт — ваш великий наставник?
— Да.
— К слову, я многим ему обязан.
— Я вас внимательно слушаю.
— Хоть это и было почти сто лет назад, я уже и тогда был на пороге смерти, тщетно пытаясь постичь божественный путь, — вздохнув, покачал головой Старый Бессмертный Янь. — Как раз в то время здесь странствовал Даос Небесный Расчёт из Храма Покорившегося Дракона. Он предсказал, что в будущем Провинцию Сюй постигнет великая засуха, и велел мне готовиться. Позже засуха действительно случилась. Я защитил здешний народ, и благодаря их вере смог твёрдо встать на божественный путь.
— Вот оно что, — задумчиво кивнул Сун Ю.
«Теперь всё сходится…»
Повелевать ветром и дождём — это уже божественное искусство. Спасти целый край от великой засухи, полагаясь лишь на даосскую магию, невероятно трудно. Услышав об этом, он сперва поразился, подумав, что мастерство Бессмертного Яня достигло небес. Но если тот готовился много лет, тогда всё становится на свои места.
Что же до божественного пути… Встать на него нетрудно — достаточно найти верующих. Но Старый Бессмертный Янь прожил тысячу лет, и его цели, конечно, отличались от стремлений какого-нибудь деревенского божка.
Во-первых, вера должна быть праведной.
Во-вторых, нельзя навлекать на себя гнев Небесного дворца и императорского двора.
Что до великого наставника, Сун Ю хоть и не встречал его, но был о нём наслышан.
Все настоятели Храма Покорившегося Дракона были выдающимися личностями, но каждый — в своём. К примеру, его Наставница лучше всего владела боевыми искусствами, а великий наставник был искусен в прорицании небесных тайн.
Даосские имена они выбирали себе сами.
Наставница прошла десять тысяч ли, потому и назвалась Даос Досин — «Много Путей». Великий наставник взял себе имя Небесный Расчёт, ибо «человеческие расчёты не сравнятся с небесными, а я и есть Небесный Расчёт». Какая самонадеянность! Впрочем, Сун Ю слышал, что старость его была несчастливой, а смерть — мучительной.
— Так или иначе, я в большом долгу перед Храмом Покорившегося Дракона. Я не смог отплатить Даосу Небесному Расчёту, а значит, должен отплатить его преемнику.
— Что вы, Бессмертный Янь, — почтительно произнёс Сун Ю. — У Небес есть добродетель любви ко всему живому, и спасать простой народ от бедствий — благое дело. Вы считаете, что воспользовались способностями моего великого наставника, чтобы встать на божественный путь. Но разве с его точки зрения не он воспользовался вашими силами, чтобы принести благо этому краю и накопить заслуги для себя? Как бы то ни было, когда речь идёт о благе для живых существ, может ли быть место долгам и благодарностям?
Говоря это, он внимательно смотрел на Старого Бессмертного Яня, и мысли его текли своим чередом.
Этот Старый Бессмертный Янь уже на пороге смерти. Даже если после кончины он сможет стать божеством благодаря вере жителей Уезда Аньцин, какой силой он будет обладать, опираясь на веру одного лишь уезда?
Когда его плоть истлеет, даосское мастерство исчезнет. Без императорского указа и признания Небесного дворца он станет просто диким горным божком. Сможет ли он и тогда жить так же вольготно?
И даже если Небесный дворец и двор не станут его преследовать, долго ли он так протянет?
Двести лет назад Алого Золотого Великого Императора ещё не существовало. Вспомнят ли здешние жители о Бессмертном Яне через двести лет?
Сун Ю чувствовал, что у старика была какая-то просьба.
(Конец главы)
Обновлено: 21.01.2026