Ближе к вечеру дождь пошёл сильнее, чем днём. Он глухо барабанил по промасленному бумажному зонту, и этот звук настраивал на спокойный лад.
Сун Ю шёл не спеша, погружённый в свои мысли.
Искусство, с которым всё было устроено на горе Лошадиное Копыто, поражало своей тонкостью. Даже он, со своим уровнем духовной практики, хоть и увидел тропу и павильон, но не заметил скрытого в них волшебства.
Было очевидно, что создатель этого места обладал немалым мастерством.
Хотя и не обязательно.
В мире существует мириады заклинаний и техник, и у каждой своя тайна. Это как бесчисленные науки и ремёсла – кто может похвастаться, что сведущ во всём?
Особенно в нынешние времена, когда знания труднодоступны. Достигнув определённого уровня, развиваться дальше можно, лишь наблюдая мир воочию, накапливая опыт годами и постигая всё собственным сердцем. Даже тысячелетние небожители не осмелятся заявить, что знают все тайны мира, что уж говорить о Сун Ю, прожившем здесь всего двадцать с небольшим лет. В мире полно приёмов, о которых он не знал и которые не были описаны в летописях Храма Покорившегося Дракона.
Не существует такого правила, что высокий уровень духовной практики позволяет одолеть всё на свете. Духовная практика – это духовная практика, знания – это знания, опыт – это опыт, а мастерство – это мастерство. Даже старого небожителя можно одурачить простеньким, но незнакомым трюком.
В этом есть и логика, и своя тайна.
Впрочем, Сун Ю всё же кое-кого вспомнил…
«Бессмертного Яня» из Аньцина.
Несколько дней назад он говорил о нём с Цинъян-цзы.
Точнее, сам расспрашивал.
Говорят, этот Бессмертный Янь живёт в Аньцине уже невесть сколько лет. Цинъян-цзы видел его лишь однажды, а вот его прадеду-наставнику доводилось пить с ним чай, и не раз.
Тогда же они упомянули и Павильон Бессмертного Яня за городом.
Хотя на самом деле за городом есть ещё и храм в его честь.
Бессмертный Янь обосновался в Аньцине задолго до появления Храма Уходящего Дракона и уже тогда обладал немалой силой. С тех пор прошло если не тысяча, то как минимум восемьсот лет. Но всему приходит конец, и теперь рост его духовной силы не поспевал за увяданием тела. Приблизившись к своему пределу, Старый Бессмертный Янь, дабы продлить жизнь, был вынужден избрать иной путь и начал искать божественности через почитание и подношения.
Пусть даже божественный статус и не дарует вечности, но покуда горит хоть одна курительная палочка, можно прожить ещё один день. В конце концов, это способ продлить себе жизнь.
Несколько десятилетий назад в Провинции Сюй случилась великая засуха, урожай погиб. Бессмертный Янь сотворил заклинание и спас жителей Аньцина. Хотя погода и не стала идеальной, дела здесь обстояли куда лучше, чем в соседних округах. Позже, когда зерна всё равно стало не хватать, он обернулся бесчисленными ласточками и принёс рис из казённых амбаров в других землях, чем спас множество жизней.
В благодарность за его заслуги жители Аньцина возвели ему храм и статую.
Тот самый храм за городом, что сейчас служит ночлежкой для людей Цзянху.
Подношений в храме было немало, как и денег от продажи благовоний, но Бессмертный Янь явился во сне настоятелю и велел покупать поменьше масла для лампад, а деньги пустить на починку дорог для путников и строительство павильонов, где они могли бы укрыться от непогоды.
Можно сказать, он изо всех сил старался заслужить почитание.
Но увы, увы…
Когда Бессмертный Янь брал зерно из казённых амбаров, он, может, и не прогневал двор, но тот определённо был недоволен. Подобные прецеденты недопустимы, а потому Бессмертный Янь так и не получил императорского указа о присвоении ему божественного титула.
К тому же он был не человеком, так что и Небесный дворец, надо полагать, не принял его.
Одни правят миром смертных, другие – миром духов и богов. Из-за этого имя Бессмертного Яня так и не вышло за пределы Аньцина, и даже в соседнем Линбо нет ни одного его храма.
Если бы не тысяча лет его духовной практики и не любовь народа Аньцина, его давно бы уже заклеймили как ложное божество и запретили бы ему поклоняться.
— Тысячелетний великий дух… — с чувством произнёс Сун Ю.
Много ли на свете найдётся тысячелетних духов?
Не стоит недооценивать слово «тысячелетний».
В легендах и преданиях то и дело мелькают тысячелетние духи, но, за исключением редких растений и животных, которые и так могут прожить тысячу лет и случайно обрести сознание, в основном это слухи и преувеличения. То же и с бессмертными и богами: говорят, им десятки тысяч лет, а на деле большинство из них принимает подношения от силы несколько сотен лет. Следует знать, что за тысячу-другую лет до империи Даянь писаной истории не существовало, и божества, которым поклонялись тогдашние народы, по большей части давно канули в Лету.
Если говорить не о силе и способностях, а лишь о возрасте, то большинство нынешних богов не сравнятся с этим Бессмертным Янем.
Мысли о нём заставили Сун Ю ощутить некоторое давление.
Дело было не в уровне практики, магической силе или способностях.
Во-первых, тысяча лет жизни не означает тысячу лет практики или духовного совершенствования. Во-вторых, практика и совершенствование не всегда служат лишь для обретения боевой мощи. Даже в Небесном дворце большинство богов – чиновники, а не воины.
Дело было в самой тяжести тысячи прожитых лет.
Человечество дошло до наших дней, поддерживая друг друга; в людях заложен инстинкт уважения к старшим и заботы о младших. Даже добродетельный император, встретив в пути восьмидесятилетнего старика, почтительно назовёт его «почтенным». Даже древние кипарисы на Тракте Золотого Солнца, прожившие больше тысячи лет, вызывают у многих подсознательное уважение, а власти даже издали закон об их охране. Что уж говорить о старце, воочию видевшем тысячелетнюю смену эпох.
Это давление по своей сути было уважением.
И Терраса Бессмертного Яня, скорее всего, тоже была связана с ним.
Вот только если в Аньцине есть такое существо, то почему водяной дух в Линбо до сих пор не изгнан?
Пока он размышлял, позади вдруг раздался грубоватый женский голос:
— Эй, даос!
Человек и кошка тут же остановились и обернулись.
В пелене дождя к ним приближалась какая-то фигура.
Одежда из грубой ткани, растрёпанные волосы, в руке длинный меч. Лицо она больше не скрывала, и теперь было видно округлое, овальное лицо с яркими, выразительными глазами.
— Госпожа У, моё почтение.
— Какая встреча!
— И не говори.
— Так вы всё-таки пришли? А я уж думала, вас нет, полдня вас искала, нигде не нашла.
— Мы стояли далеко.
— Да у меня зрение отличное.
— Очень далеко.
— Ну как? Понравилось?
— Зрелище было незабываемое.
— Хе-хе… — Женщина широко улыбнулась и пошла рядом с ними. — Знала бы, что вы смотрите, я бы тоже вышла, показала бы вам своё мастерство.
— Я видел немало ваших собратьев по оружию, уважаемая, все они – мастера Цзянху. Могу себе представить и вашу доблесть.
— Они до меня немного не дотягивают.
— Внушительно.
Сун Ю отвесил ей комплимент, немного помолчал и спросил:
— Эта площадка из синего камня весьма добротно сделана, а в центре даже есть символ инь и ян. Наверняка на неё ушло немало сил и средств. Только почему её называют Террасой Бессмертного Яня?
— Ха! А я как раз сегодня спросила об этом у Наставницы!
— С удовольствием послушаю.
— Её построили не люди!
— Тогда кто же…
— Говорят, когда люди Цзянху выбрали это место для своих собраний и пришли сюда в первый раз, здесь была просто ровная земля. А ко второму Собранию явился некий человек, назвался потомком Бессмертного Яня и сказал, что, восхищённый героическим духом мастеров прошлого, желает возвести для них площадку для будущих встреч и поединков. Взамен он просил лишь одного: чтобы они, помня о даре Бессмертного Яня, проходя мимо, возжигали в его честь пару палочек благовоний, — рассказывая, женщина обернулась и взглянула на площадку у подножия горы. — Мастера Цзянху услышали это – вот так удача! – и с сомнением согласились. И тогда это место стало меняться каждую ночь, слой за слоем, и через сорок девять дней здесь уже была эта Терраса Бессмертного Яня.
— Удивительно.
— Я тоже так думаю…
Женщина вдруг нахмурилась.
— А, кстати! Это правда, что вы, даосы, питаете особую слабость к числам вроде сорока девяти или восьмидесяти одного? Почему у вас всё вечно так долго делается?
— Большинство из нас следует зову сердца и не привязывается к подобному. Сколько нужно времени, столько и уходит, сколько нужно усилий, столько и прилагается. Просто когда люди пересказывают эти истории, им кажется, что такие числа звучат красиво и таинственно. А может, сами даосы хотят, чтобы люди их так запомнили, или следуют привычкам предков, или есть ещё какая-то причина, поэтому… — с улыбкой пояснил Сун Ю.
— О-о-о…
Женщина протяжно промычала и закивала.
Дождь не прекращался. Её волосы давно промокли и прилипли к лицу, одежда облепила тело, но она, казалось, совсем этого не замечала. Она просто шагала вперёд, не считая, что мокнуть под дождём – плохо, но и не видя ничего дурного в том, что Сун Ю идёт под зонтом. Когда капли начинали ей досаждать, она лишь встряхивала головой, или проводила рукой по лицу, или кривила губы и сдувала воду – и на этом всё.
Увидев это, Сун Ю невольно спросил:
— Может, вам нужен зонт?
Но женщина лишь махнула рукой и с улыбкой ответила:
— Люди Цзянху – сами себе небеса, зачем им зонты…
В этот миг она была так беззаботна, что Сун Ю засмотрелся на неё.
И даже невольно замедлил шаг.
……
Зелёная черепица древнего храма, дождь стучит по бамбуковой роще.
Сун Ю вернул зонт маленькому служке и с почтением произнёс:
— Благодарю вас, друг-даос, за цветок-опору.
— Ну что вы, брат-даос, какие благодарности… — Дитя-служка складывал зонт. Хоть он и был мал, говорил он совсем по-взрослому. — Наставник уже стар, любит сидеть в храме да чай заваривать. В дождливые дни мы никуда не выходим, так что этот зонт давно без дела лежал, чуть не испортился. А так вы его взяли, и мне не пришлось его выносить, чтобы под дождём намочить.
Слушать такие речи было одно удовольствие.
Сун Ю невольно улыбнулся и сказал:
— Значит, такова была наша с ним судьба.
— Верно…
Дитя-служка тоже улыбнулся – куда только делось то холодное выражение лица, с которым он встречал людей Цзянху несколько дней назад.
Но, не успев сложить зонт до конца, он вдруг вспомнил:
— Брат-даос, вы завтра никуда не пойдёте?
— Пойду.
— Зонт не понадобится?
— Полагаю, завтра дождя не будет.
— Вот и славно. Можно будет сходить в горы за грибами. Уже второй месяц, не знаю, выросли ли, — дитя-служка не выказал ни капли сомнения и, убрав зонт, направился в дом. — Брат-даос, скорее ужинать.
После ужина Сун Ю вернулся к себе.
Зажёг масляную лампу, расстелил на столе грубую бумагу.
Он хотел было попросить Трёхцветную Госпожу помочь ему растереть тушь, но увидел, что она на кровати самозабвенно сражается с воздухом. За такое короткое время она уже успела увлечься игрой, и он не решился её беспокоить. Взяв тушечницу, Сун Ю вышел под карниз, набрал немного дождевой воды и принялся терпеливо растирать тушь.
Он обмакнул кисть, мгновение подумал и лишь затем опустил её на бумагу.
Тушь, которой он пользовался, называлась Застывший Аромат.
Хотя это был самый лучший сорт туши, ценившийся на вес золота, он и не думал хранить её как сокровище. Он пользовался ею каждый день – или, вернее сказать, сберегал её в ином месте.
Внезапно на стол запрыгнула кошка.
— Даос, что ты пишешь?
— Записываю кое-что.
— Что такое?
— «В начале второго месяца второго года правления Миндэ прибыл в Уезд Аньцин Округа Лун Провинции Сюй и по счастливому совпадению застал великое событие мира Цзянху – Собрание на реке Лю…»
— Это что?
— Это то, что я пишу.
— А зачем это писать?
— Чтобы знать, что я прошёл свой путь в этом мире.
— М-м-м…
Трёхцветная кошка придвинулась поближе к бумаге.
Читать она не умела, но всё равно смотрела. И мало того что смотрела, так ещё и лапой отталкивала руку Сун Ю, чтобы не загораживал.
Писать так было решительно невозможно.
Но что тут поделаешь?
……
Кое-как закончив, он хотел было задуть лампу, но увидел, что масло в ней уже на исходе. Он не думал, что потратит так много.
Впрочем, хоть масло и стоило дорого, на такие вещи его было не жаль.
— Трёхцветная Госпожа.
— Чего?
— Пора спать. Завтра рано вставать.
— Зачем?
— Пойдём на гору Лошадиное Копыто.
— Опять смотреть, как эти люди дерутся?
— Встретимся с Бессмертным Янем из Аньцина.
— Это ласточка?
Трёхцветная кошка тут же подскочила к нему так близко, что чуть не ткнулась носом в лицо.
— Это тысячелетний великий дух.
— Тысячелетний?
— Да.
— …
Трёхцветная кошка постепенно успокоилась.
(Конец главы)
Обновлено: 21.01.2026