Смеркалось, но небо ещё не успело потемнеть. Горные хребты сделались глубокими чёрными тенями, а жёлто-синий свет на горизонте вместе с их силуэтами отражался в воде, окрашивая реку в свои цвета. По волнам скользила лодчонка. Огонёк фонаря на ней издали казался не больше соевого боба, и его отражение в воде морщилось под дуновением вечернего ветерка.
Лодочник сидел на носу, держа в руках длинный шест.
Леска коснулась воды, и по ней пошла лёгкая рябь.
Внезапно лодочник вскинул шест и тут же подхватил что-то рукой.
Увидев, что это всего лишь мелкая рыбёшка, он небрежно бросил её на дно лодки.
Рыбёшка забилась на дне.
Лодочник, улыбаясь, сказал трёхцветной кошке:
— Это тебе.
— Мяу! — поблагодарила трёхцветная кошка и, склонив голову, принялась за еду.
Книжник тоже сидел у борта, подставив лицо ветру и наблюдая за рыбалкой. Время от времени он опускал руку вниз — здесь до воды было так близко, что до неё можно было дотронуться, даже не выпрямляя локтя.
Внезапно он рассмеялся и, указывая в сторону, сказал лодочнику:
— Почтенный, поглядите-ка! Вы тут с таким трудом рыбачите и за всё время поймали лишь рыбёшку в два пальца шириной, а тут прямо передо мной сама рыба плывёт! Будто насмехается над вами…
С этими словами он опёрся другой рукой о борт, чтобы перегнуться и, вытянув руку, схватить ту рыбу.
— Не трогай! — тут же крикнул лодочник, обернувшись.
— А?
Книжник молниеносно отдёрнул руку и посмотрел на лодочника:
— Почему?
Выражение лица лодочника смягчилось, он улыбнулся и сказал книжнику:
— Господин хороший, просто не берите её.
— Тут какой-то обычай?
— Да не то чтобы обычай… — лодочник продолжал сидеть на носу и удить, его голос доносился с ночным ветром. — Просто мы, все кто на лодках ходит да по ночам рыбачит, не трогаем рыбу, что плавает у самой воды, не близко и не далеко – так, что кажется, будто стоит лишь протянуть руку, и схватишь. Привычка.
Но книжник, казалось, только заинтересовался.
— Почтенный, расскажите подробнее.
— Да нечего тут…
— Наверняка есть какой-то секрет!
— Господин, не принуждайте старика.
— Не смею принуждать! Почтенный, вы не знаете, но я всю жизнь обожаю слушать всякие истории про нечисть и духов. Умоляю, расскажите.
— Ничего такого. Просто эта рыба хоть и кажется близкой, но чтобы её достать, нужно вытянуть руку чуть дальше. А раз так — значит, и в воду упасть риск больше.
— И это всё?
— Господину надобно знать, что с неба просо не сыплется. Всё, что даётся даром, обычно с подвохом, — лодочник сидел неподвижно, сосредоточившись на рыбалке. — Вот как эта рыба перед вами. Вы думаете, стоит только наклониться и протянуть руку, как она ваша. Но стоит вам наклониться, а там, внизу, какой-нибудь мелкий ёкай или призрак воспользуется вашей неосторожностью и…
Сказав до половины, лодочник замолчал и лишь улыбнулся.
— О?
Книжник вскинул брови; в его голосе смешались страх и возбуждение:
— На этой реке Люцзян раньше случалось подобное?
Лодочник по-прежнему молча улыбался, сосредоточившись на рыбалке.
— Почтенный, не жадничайте.
— Право, не о чем тут рассказывать.
— Если почтенный согласится рассказать, я заплачу на чай.
Было видно, что книжник и впрямь любит всякие истории. Раз так, лодочнику было уже неудобно отказываться. Немного подумав, он начал свой неспешный рассказ.
— Ещё в молодости я слышал, как люди говорили: рыбу, до которой один шаг по воде, и травы, до которых один шаг с обрыва, лучше не трогать. Но молодость — горячая пора. Не то чтобы я не верил в такие вещи, обычно-то верил, но когда дело касалось меня самого, в нужный момент всё из головы вылетало. Так было, пока я своими глазами не увидел подобное.
Странных и жутких историй, случившихся на лодках на реке Люцзян, и впрямь было немало.
Лодочник рассказал их несколько подряд.
Все они были о том, как кто-то, позарившись на лёгкую добычу и посчитав её даром небес, или увидев ночью тонущего человека, или ещё по какой причине — в итоге оказывался погублен ёкаями и призраками.
Сун Ю тоже молча слушал, сидя рядом.
Незаметно та рыба, что плавала у поверхности всего в полуметре от лодки, исчезла.
Большинство ёкаев и призраков в этом мире были именно такими.
О блуждающих душах и диких призраках и говорить нечего: если у них нет высокого уровня совершенствования, им придётся немало потрудиться, чтобы навредить человеку.
С ёкаями всё было куда сложнее, их разнообразие было слишком велико.
Взять, к примеру, свирепого тигра, встреченного несколько дней назад. Тигр — царь гор. Даже не обретя ещё духовного разума, а просто будучи немного умнее своих сородичей, научившись нападать на слабых, избегать сильных и распознавать ловушки, он уже был таким, что целая группа крепких парней и охотников из деревни Люцзяцунь ничего не могла с ним поделать. Захоти он причинить им вред — и последствия были бы невообразимы.
А вот если бы это был кролик, то даже стань он духом и обрети разум, его всё равно мог бы одним ударом палки убить человек или, если зазевается, утащить орёл.
Или, к примеру, лисы, что так часто встречаются в историях.
Как-никак, хищники. Но многие лисы, даже став духами и научившись принимать человеческий облик, пока их уровень совершенствования невысок, вынуждены, смешавшись с людьми, обходить стороной чутких деревенских псов.
Таковы врождённые различия, и если вдуматься, в этом есть своя прелесть.
Мелким призракам и ёкаям не хватает сил, и чтобы навредить людям, им приходится прибегать к обману и соблазнам, заставляя человека ослабить бдительность и заманивая его в ловушку, чтобы добиться своего.
Впрочем, не всегда они хотят именно навредить. Многие водные животные, обретя разум, используют рыбу, чтобы ловить птиц или другую рыбу, и поимка человека оказывается лишь случайностью. Да и не всегда это дело рук ёкаев или призраков. Лодка проходит по воде сотни, а то и тысячи ли, и на пути встречается много безлюдных мест. Бывает, что у самого лодочника рождаются дурные мысли, он убивает гостя, а потом сваливает всё на нечисть.
Когда лодочник закончил, книжник восторженно выдохнул.
— Старик-то я косноязычный…
— Почтенный, что вы такое говорите! Такие истории трогают за душу именно тогда, когда их рассказывают самым простым языком, будто всё это случилось прямо у тебя на глазах, — говоря это, книжник поспешно вернулся в каюту. — Я должен скорее это записать, а то забуду, и пропали мои пять вэней чаевых.
Несколько историй за пять вэней чаевых — вполне достойная плата.
Ночью над рекой поднялся холодный туман, на палубе похолодало.
Сун Ю похлопал Гнедого коня по шее:
— Придётся тебе эти несколько дней потерпеть здесь. Лучше веди себя тихо, но если что-то случится, не стесняйся и громко зови меня.
Гнедой конь стоял не шелохнувшись и не издал ни звука.
Зато позади раздался смех книжника:
— Молодой господин и впрямь забавный. Говорить с кошкой — это ещё куда ни шло, но теперь и с конём… Неужели ваш конь тоже стал духом и понимает человеческую речь?
Сун Ю улыбнулся и обернулся.
Пока лодочник рассказывал свои истории, он успел поймать несколько крупных рыб и уже поставил вариться суп. Сейчас над маленькой печкой поднимался пар, и в этом пару книжник, приспособив под стол свой сундучок с одеждой и расстелив на нём бумагу, сосредоточенно писал, то и дело смачивая кисть во рту.
Сун Ю тоже вошёл в каюту и мельком взглянул — книжник записывал только что услышанные от лодочника истории.
После этого книжник с головой ушёл в писанину и больше не разговаривал.
А лодочник тем временем сначала сварил бульон из рыбьих голов и костей, а само филе аккуратно разделал, нарезав тонкими ломтиками. Когда бульон был готов, он бросил в котёл полупрозрачные ломтики нежной рыбы, и те, едва успев раз свернуться в кипятке, стали белыми как снег, а соблазнительный аромат стал ещё сильнее.
— На лодке угощение небогатое, целыми днями одно и то же. Прошу господ не обижаться.
Лодочник достал из низкого шкафчика миски и палочки для еды.
Книжник как раз закончил писать. Он оказался не из стеснительных: тут же взял миску и, словно хозяин этой лодки, стал звать к столу Сун Ю и ту семью из трёх человек, разливая им суп.
Сун Ю тоже получил свою миску и поблагодарил.
Над рекой — тяжёлый холод, в миске — густой пар.
Ещё не пригубив супа, он уже ощутил на ладонях его тепло, такое яркое на фоне окружающего холода, и это само по себе было приятно.
— М-м-м! — первым раздался голос книжника.
— Почтенный, вот это мастерство!
— Да какое там мастерство, — усмехнулся лодочник. — Кто ни приготовь — вкус будет тот же. Это вам, господин, просто с первого глотка так хорошо стало. А в остальные дни всё то же самое: либо рыбный суп, либо каша с рыбой. Ещё пара раз — и надоест.
— Почтенный скромничает. Я только в прошлом году поднимался вверх по этой же реке Люцзян в Область И. Лодочник на той лодке готовил так же, но и близко не было так вкусно, как у вас.
— Ну что вы, не смею и сравнивать!
Слушая их, Сун Ю тоже склонил голову и попробовал суп.
В супе, кроме соли и имбиря, почти ничего не было — соль придавала вкус, а имбирь убирал запах тины. Свежепойманная рыба сама по себе была восхитительна, но ничего особенного в этом не было.
Вся суть была в ломтиках рыбы, добавленных в самом конце.
Филе было нарезано очень тонко, ни единой косточки — это требовало известного мастерства и терпения. Добавленное в конце, оно было особенно вкусным. Ломтики лишь пару раз перевернулись в кипятке, и когда их ешь, кожица даже немного похрустывала — совершенно не то, что бывает, когда рыбу варят в бульоне с самого начала.
Лодочник и впрямь скромничал.
Пусть в его готовке и не было изысков, но ведь порой именно простые вещи сделать хорошо труднее всего. Чем это не искусство?
Сун Ю с наслаждением выдохнул горячий пар.
Затем он опустил взгляд на сидевшую рядом трёхцветную кошку.
— Трёхцветная Госпожа, будете есть?
Трёхцветная кошка ничего не ответила, только немного отодвинулась.
Книжник, глядя на это, снова усмехнулся.
Когда с супом было покончено, он снова заговорил с Сун Ю:
— Господин, откуда вы родом?
— Из Области И.
— О? А откуда именно из Области И?
— Из Уезда Линцюань.
— Из Уезда Линцюань?
Книжник тут же оживился:
— Во время своего путешествия в Область И я тоже бывал в Уезде Линцюань.
— А вы, уважаемый…
— Ах, я ведь так и не представился! Какая невежливость! — спохватился книжник и, улыбнувшись, сложил руки в приветствии. — Моя фамилия Фу, а имя — Юй. Второе имя — Вэньдун. Я из Округа Лун, что в Провинции Сюй.
— Сун Ю. Второе имя — Мэнлай. Отшельник с гор Уезда Линцюань, что в Области И.
— Значит, господин совершенствуется в Уезде Линцюань?
— Уважаемый, вы чем-то удивлены.
— Не то чтобы удивлён, просто хотел бы кое-о-чём спросить, — снова сложил руки книжник. — Раз уж господин совершенствуется в Уезде Линцюань, не доводилось ли вам слышать о Храме Покорившегося Дракона на Горе Инь-Ян?
— Доводилось, — ответил Сун Ю, по-прежнему невозмутимо глядя на него.
— По правде говоря, в этот раз я отправился в Область И, во-первых, чтобы навестить родных и друзей, а во-вторых, чтобы отыскать на Горе Инь-Ян тот самый Храм Покорившегося Дракона, — книжник невольно покачал головой с видом полного разочарования и досады. — Но, прибыв в Уезд Линцюань, я долго его искал. Гору Инь-Ян-то я нашёл, да только облазил её всю, а там не то что храма или монастыря — ни единого кирпичика, ни черепицы.
— А разве Храм Покорившегося Дракона так знаменит? Откуда вы, уважаемый, о нём услышали?
— Не то чтобы знаменит. Просто я увлекаюсь подобными вещами, люблю повсюду собирать предания о духах, призраках и ёкаях. И вот, я случайно обнаружил, что в нескольких весьма незаурядных легендах, которые мне удалось собрать, упоминался этот даосский храм. Из чистого любопытства я решил воспользоваться случаем и отыскать его, но, увы, вернулся ни с чем, потратив впустую много дней.
Сказав это, он посмотрел на Сун Ю.
— Может, этот Храм Покорившегося Дракона вовсе не на Горе Инь-Ян? Или есть другая Гора Инь-Ян? Или я что-то не так разузнал?
— Уважаемый, вы кое-чего не знаете.
Сун Ю всё так же невозмутимо ответил ему:
— Этот Храм Покорившегося Дракона — место весьма необычное. Даже паломники из деревень у подножия горы, желающие возжечь благовония, могут найти его лишь тогда, когда настоятель сам захочет открыть врата. В остальное время, даже если идти по знакомой тропе, вернёшься ни с чем.
— Правда?
— Истинная правда.
— Какое диво!
— Я слышал, что настоятель Храма Покорившегося Дракона ленив до мозга костей, и лишь один его ученик довольно трудолюбив. Возможно, вы, уважаемый, искали в правильном месте, да только время выбрали неподходящее.
— Невыразимое чудо… — выдохнул книжник, распахнув глаза и всплеснув руками.
— Раз существует такое волшебное место, значит, это наверняка гора бессмертных, прославленная обитель! Если представится возможность, я непременно отправлюсь на поиски снова!
— А когда настанет это «впредь»?
— Боюсь, что через много лет.
— Желаю вам, чтобы ваше желание исполнилось.
— Благодарю, благодарю…
Сун Ю откинулся на стену каюты. Трёхцветная Госпожа уже свернулась рядом, и он положил руку ей на спину. Обмениваясь теплом, он тоже понемногу начал засыпать.
(Конец главы)
Обновлено: 21.01.2026