При великой династии Янь торговля переживала небывалый расцвет. На Нефритовом Облачном тракте, важной дороге того времени, тянулись бесчисленные чайные и постоялые дворы, среди которых особенно много было чайных.
Чайные становились неотъемлемой частью жизни на государственных дорогах, служа отдыхом и утешением для путников.
Чем ближе дорога подходила к Иду, тем чаще они встречались.
В них путники находили не только отдых и возможность утолить жажду, — некоторые хозяева предлагали и простую пищу, куда лучше сухих пайков, что они носили с собой. Качество чая было самым разным: от почти пресной солёной воды до настоящего напитка с лёгким ароматом чайных листьев. Для тех, кто мог заплатить больше, подавали чай, приготовленный по городским рецептам. А вкус уже зависел от мастерства и совести владельца.
Сун Ю не успел пройти далеко, как заметил впереди оживлённую чайную. Пар, поднимающийся от стопок бамбуковых подносов, был серьёзным искушением для путников, оказавшихся в этой глухомани. Он подошел к столику, и присев за него, заказал чашку чая и две простые лепёшки на пару. Лишь после этого он открыл кошель, вручённый ему торговцами.
Внутри лежали серебряные слитки разного веса.
На глаз — около десятка лянов.
Серебро стало ходовой валютой лишь при нынешней династии. Для странников на дальнии дистанции вроде Сун Ю это было удобно. Раньше серебро почти не использовали в торговле. Да и по сей день основной денежной единицей в Великой Янь остаётся медная монета - "вэнь". Когда использовалось серебро, его приравнивали к эквивалентному по стоимости количеству медных монет. В прошлый раз, когда он спускался с горы один таэль серера приравнивался приблизительно к 1200 вэнь.
Вчера, покидая храм, он почти полномтью опустошил запасы храма. Он унес с собой в общей сложности девятнадцать таэлей серебра и связку медных монет. Его старая наставница ещё долго не сможет спуститься за мясом.
Если прибавить к ним деньги, полученные от купцов, то выходит солидная сумма.
Однако в процветающей Великой Янь существовало бесчисленное множество вещей и мест, на которые можно было потратить деньги. Богатых людей было много, работы хватало, а обычные заработки были выше среднего. За пределами храма, в маленьких деревнях и городках, этих денег надолго не хватит.
С собой Сун Ю вещей захватил немного. Всё нужное он будет покупать по пути. Если бы он взял с собой гору вещей, ему бы пришлось покупать лошадь или мула.
Он планировал купить одного, когда доберется до Иду.
Торговля лошадьми и чаем в Ичжоу находилась под контролем властей, а частные сделки были запрещены. Но именно в Иду покупка лошади или мула обходилась дешевле всего. Говорили, хорошего юго-западного коня можно взять всего за двадцать тысяч вэнь, а мулы стоили ещё дешевле.
Так что покупка мула тоже неплохая идея…
Погружённый в эти мысли, он и не заметил, как подали чай.
В чаше оказался лучший напиток, какой могла предложить эта чайная, — хаотичная смесь самых разных сортов. Две паровые лепёшки были по размеру больше кулака, от их простого светло-жёлтого теста поднимался горячий пар с лёгким запахом теста.
Сун Ю, запивая лепешку чаем, внимательно наблюдал за другими посетителями.
Большинство посетителей составляли путники и торговцы, встречались и люди из цзянху. На дороге они хранили молчание, но за столом быстро оживали и пускались в беседы.
Разговоры текли обо всём: о торговле чаем и лошадьми, о приближающихся осенних экзаменах, о чудесах в храмах и о демонах, прячущихся в горных туманах. Одни обсуждали ярмарки, а люди и цзянху — великие события в мире боевых искусств.
Сун Ю ел не спеша, прислушиваясь к разговорам.
Стол, отполированный руками сотен гостей, поблёскивал на солнце.
Чай был густой и насыщенный, а не лёгкий и прозрачный. Съев две лепёшки и запив их чаем, Сун Ю насытился. Закончив, он подозвал хозяина чтобы оплатить свой счёт.
За всё вышло чуть больше 10 вэнь, причём чай оказался дороже лепёшек.
Отсчитывая монеты, Сун Ю невзначай спросил: — Скажите, уважаемый, далеко ли до Иду?
— Почти четыреста ли, нужно будет пройти 4 уезда.
— Четыреста ли… — пробормотал Сун Ю.
Сун Ю заметил, что один ли в Великой Янь ощущается короче, чем в его прошлой жизни — словно вместо пятисот метров приходилось преодолевать лишь четыреста. С хорошей выносливостью он спокойно мог пройти за день сто восемьдесят ли.
— Есть ли постоялые дворы впереди? — уточнил он.
— Продолжайте двигаться в сторону Иду. Ближайшая гостиница всего в 60 ли отсюда. Если поспешите, успеете до заката. — ответил хозяин, забирая деньги из руки Сун Ю. Он видел как Сун Ю отсчитывал деньги, поэтому не стал пересчитывать, а сразу спрятал в карман.
— Вам по дороге встретятся еще два пустующих храма. Скажу честно, там ночевать не хуже, чем в постоялом дворе.
— Понятно, — кивнул Сун Ю. В эту эпоху многие храмы предоставляли жильё, особенно буддийские. Их функции выходили за рамки простого поклонения Будде и подношения благовоний.
Но если речь идёт о пустующих храмах у дороги...
Сун Ю перевел взгялд на два столика, за которыми сидели люди из цзянху.
Вероятно, они и выберут такое пристанище.
Поблагодарив хозяина, он снова отправился в путь.
День клонился к вечеру. Погода оставалась такой же ясной, как и накануне. Под солнечными лучами Нефритовый Облачный Коридор выглядел необычайно великолепно.
Прогулка по нему приносила истинное наслаждение.
Некоторое время Сун Ю шёл рядом с носильщиками, подстраиваясь под их ритм. С попутчиками легче: меньше устаёшь и не нужно думать о дороге.
Иногда вместе с ними он находил ручьи или гонные источники. Наблюдая, как они пьют воду, черпая её ладонями, он делал то же самое. Когда они останавливались отдохнуть, он порой вступал с ними в короткий разговор. Представляясь даосским послушником, он расспрашивал об оставшемся пути, узнавал о местных обычаях и диалектах — всё это добавляло ему знаний и опыта.
К полудню зной усилился, а в затаившихся рощах не смолкала пронзительная трель цикад. Трудно было поверить, что ещё вчера лил ливень и клубился туман, полный духов.
Когда Сун Ю остановился отдохнуть, он невольно задремал.
Проснувшись, Сун Ю заметил, что группа загорелых, худощавых носильщиков исчезла. Осталась лишь пустая древняя каменная дорога, на которой играли солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву. Ряд небольших углублений посередине каменных плит тянулся вдаль, вглубь древнего пути, затенённого кронами деревьев — это был путь носильщиков, который исчезал в дали.
Сун Ю оставалось лишь возобновить свой одинокий путь, идя по следу этих крошечных углублений и неся за собой нехитрые пожитки.
Недавно он обратил внимание на одну деталь...
Те носильщики опирались на свои бамбуковые и деревянные шесты, точно вставляя их в эти углубления, словно продолжая древнюю традицию. Они шли не просто по той же дороге, что и их предшественники тысячу лет назад, — даже их шаги повторяли шаги предков.
Вода, капавшая на камень в течение тысячи лет, оставила на дороге неизгладимые следы. Разве это не тоже своего рода наследие?
Идя по дороге, он ощущал каждую каменную плиту под ногами, а древние кипарисы, стоявшие вдоль пути, казались свидетелями минувших веков. Взгляд Сун Ю скользил по сторонам, и в памяти вновь ожили слова наставника, сказанные позавчера.
— Ты думаешь, сидеть днями и медитировать, заниматься дыхательными практиками, читать книги и тренироваться здесь, в горах — это и есть истинная культивация?
Сун Ю сразу догадался к чему она клонит. Она хотела, чтобы он спустился с горы.
В юности эта старая даоска странствовала по великим рекам и четырём морям, благодаря чему приобрела значительные навыки в совершенствовании. Она всегда считала, что просто сидеть взаперти и заниматься совершенствованием — это не истинная культивация. Кроме того, Сун Ю давно знал, что поколение за поколением ученики Храма Скрытого Дракона спускались с горы ви отправлялись познавать мир. У кого-то дорога длилась дольше, у кого-то — короче, но исключений не было.
— Ты должен спуститься и увидеть горы, реки, озёра и моря. Узнать мир и понаблюдать за жизнью людей. Посети знаменитые горы и бессмертных мастеров, встреть демонов и духов. Испытать настоящий мир, который невозможно познать, сидя на горе. В течение этой тысячи ли пути ты обретёшь не только своё совершенствование, но, возможно, и то, что разожжёт твой интерес.
Значит, она планировала это с самого начала.
Сун Ю был не против спуститься с горы. Ему тоже хотелось узнать, сколько интересного таит в себе этот мир помимо демонов и духов.
Незаметно наступили сумерки.
Сун Ю остановился у храма у дороги. Отряхнув дорожную сумку, он поднял взгляд на двустишие по обеим сторонам от входа. Не удержавшись, он прошептал их вслух.
«Кто по этой дороге не ходил?»
«Советую тебе: не ходи!»
Этот деревенский храм был одноэтажным строением, возведённым жителями ближайшей деревни, и в нём почитались многочисленные божества как буддийские, так и даосские. Здесь также были увековечены местные божества — в основном добродетельные и популярные люди прошлого. На каждой статуе божества была надпись с именем, а порой и с их деяниями за всю жизнь.
Деревенский храм находился недалеко от Нефритового Облачного Коридора, и путешественники часто останавливались здесь на ночлег.
Сун Ю уже тоже решил провести здесь ночь.
Войдя, он увидел горящие палочки благовоний. Сначала он поклонился каждому божеству и извинился за то, что побеспокоил их. Затем он отыскал угол, подальше от входа, сдул пыль, после чего сел скрестив ноги, прислонившись к стене.
Ледяной пол постепенно согрелся под ним.
Постепенно, в этот храм вошло ещё 7-8 человек. В основном это были люди из цзянху, вооруженные мечами и ножами.
Им тоже пришлось искать приют здесь.
На протяжении всей истории, обычным людям, чтобы ограничить миграцию населения, запрещалось свободно путешествовать. Однако правила соблюдали лишь честные граждане. Купцы, люди из цзянху и даосские практики вроде Сун Ю имели свои обходные пути.
Путешествующие купцы имели законные причины для передвижения, поэтому у них были пропуска, и они следовали официально разрешённым маршрутам.
У некоторых людей из цзянху были пропуска для путешествий, у других — нет, хотя каждый находил свой путь. А вот остановиться в гостиницах, встречающихся на пути, было непросто.
К счастью, в Великой Янь было много храмов. Большинство из них могли предоставить приют, вне зависимости от того, были они пустыми или нет. Нужно было лишь обходить стороной незаконные и злонамеренные храмы. Конечно, находились смелые и искусные мастера из цзянху, которые не боялись провести ночь даже в разваливающихся храмах, населённых призраками.
Этот храм стоял рядом с официальной дорогой, поэтому, естественно, остановиться на ночь здесь было законно.
Когда цзянху встречаются, они всегда приветствуют друг друга и быстро заводят разговор, даже если раньше не были знакомы. Возможно, потому что все они находились в немилости у властей, а возможно, потому что особенно ценили связи. Даже самые молчаливые из них отвечают на приветствие должным образом, ведь малейшее проявление невежливости могло бросить тень на их репутацию.
Эти люди шумели и продолжали общаться до глубокой ночи.
Некоторые пытались заговорить с Сун Ю, но, увидев, что он не из их круга, потеряли интерес.
Но Сун Ю не боялся их. Хотя люди из цзянху выглядели сурово, они строго придерживались определённых правил. В этом мире даже горные разбойники редко трогали монахов и даосов.
Более того, если бы днём Сун Ю оказался в чайной без единой монеты, то, глядя на его одеяние, ему, скорее всего, налили бы кружку крупнолистового чая. Люди из цзянху особенно дорожили своей репутацией и честью: стоило лишь обменяться парой любезных слов, и при случае они охотно поделились бы с ним даже парой паровых лепёшек.
Лишь ближе к полуночи, когда шум более менее улёгся, Сун Ю задремал.
Ночи в горах были необычайно тихими. Только ветер, трепавший дверные створки, и лёгкое сопение соседних путников из цзянху нарушали тишину.
Незаметно Сун Ю погрузился в сон.
Ему снилось, будто он по-прежнему находится в этом храме, с теми же статуями и планировкой. Но рядом с ним уже не было раскинувшихся людей из цзянху. Приглядевшись, он заметил, что на алтаре отсутствовала одна статуя — статуя местного божества из окрестностей.
Вместо неё появился человек.
Этот человек был одет как купец, но в кричащих, ярких цветах. Лицо у него было честное, ярко-красное, как финик. Его силуэт казался одновременно отчётливым и расплывчатым. По облику и одежде он напоминал ту самую пропавшую статую.
Перед сном Сун Ю внимательно осмотрел статуи божеств, особенно местных. Он понял, что перед ним находится Герцог Добродетели Ван - местное божество загробного мира.
Он жил во времена прошлой династии и был человеком, родившимся в богатой семье. Во время великого голода, когда повсюду умирали люди, он открыл свой амбар и щедро раздавал продовольствие беженцам. В конечном счёте, возможно, из-за недооценки серьёзности голода, его собственные запасы пищи иссякли, и он умер от голода. Позже местные жители, благодарные за его доброту, установили статуи и построили храмы в его честь. А когда о его подвигах узнал императорский двор, его признали официально — и он стал признанным божеством.
Прежде чем Сун Ю успел что-либо сказать, Герцог Добродетели Ван поклонился ему.
— Добрый вечер. Прошу прощения, за беспокойство.
— Добрый вечер, Герцог Добродетели. Что привело вас ко мне в столь поздний час?
Обновлено: 21.01.2026