Глава 22 — Глава 22. Одно слово лучше тысячи похвал

Глава 22. Одно слово лучше тысячи похвал «Храм Котёнка в уезде Наньхуа… Трёхцветная Госпожа… Просто относиться к ней как к человеку…» Мастер Кун медленно обдумывал услышанное. Говорят, кто долго живёт, тот и призраков повидал, – и это правда. Говорят и то, что великий мастер своим искусством может коснуться божественного, – и это тоже правда. Мастер Кун же сочетал в себе и богатый жизненный опыт, и высочайшее ремесло. Для других рассказы о духах и демонах могли быть лишь сказками, но ему доводилось видеть вещи и куда более невероятные. Мастер Кун сразу понял: этот гость не походил на сановников и знаменитых учёных, что приезжали к нему за деревянными фигурками, желая удовлетворить любопытство и поглядеть на чудака. Нет, этот гость был совершенно особенным. И потому к вежливости Мастера Куна прибавилось глубокое почтение. — Господин отправился в горы утром, а вернулся лишь к вечеру. Путь был нелёгкий, удалось ли вам поесть? — По пути я встретил дикую золотую обезьяну, набрался наглости и попросил её показать дорогу, а после сорвал несколько диких плодов. На вкус они оказались весьма неплохи, — с почтением ответил Сун Ю, сложив руки. Но сегодня его учтивость была не данью пустой светской традиции, а искренним уважением к великому мастеру. Войдя в дом, он огляделся. Комната была заставлена готовыми и незаконченными деревянными фигурками. Каждая из них казалась живой, а некоторые, даже без вырезанных глаз, были настолько одушевлёнными, что, казалось, вот-вот оживут и побегут. Сложно было даже вообразить, что случится, если им всё-таки вырезать глаза. — Дунъян. — Учитель. — Зарежь курицу. — Хорошо. Дитя-служка послушно развернулся и ушёл. Тогда Мастер Кун повернулся к Сун Ю и трёхцветной кошке и сказал: — Уже поздно, вы не успеете вернуться в город. Откушайте со мной, стариком. Мне сегодня повезло, я нашёл в горах грибов. Сварю похлёбку из старой курицы – язык проглотишь! А после ужина останетесь у меня на ночлег. — Благодарю вас за гостеприимство, Мастер Кун. — Не зовите меня мастером, не стоит, вы смущаете старика. — Благодарю вас, Кун Дайчжао. — Не стоит благодарности, это мой долг. Снаружи послышалось кудахтанье и хлопанье крыльев старой курицы, но вскоре всё стихло. Когда похлёбка была готова, уже зажгли масляные лампы. Конечно, изысканные блюда той эпохи не могли сравниться с яствами из его прошлой жизни, но были и исключения. Рецепты некоторых кушаний не менялись тысячелетиями, а иные блюда даже спустя века не могли превзойти свои древние аналоги. Как, например, эта похлёбка: всего-то и нужно – ломтики имбиря, курица да грибы. Лишь щепотка соли, и никаких других приправ. Так готовили тысячу лет назад, так будут готовить и тысячу лет спустя. Лесные грибы обладают неповторимым, насыщенным вкусом, и у каждого вида он свой – такого не добиться никакими усилителями вкуса из будущего. В Храме Покорившегося Дракона Сун Ю и сам часто ходил в горы за грибами. В котле он узнал несколько знакомых видов: золотистые, с губчатой ножкой, с синеющей на срезе мякотью... От них похлёбка стала густой и приобрела золотистый оттенок, а вкус курицы и грибов сплёлся в такой букет, что от одного глотка и впрямь можно было язык проглотить. Это был ни с чем не сравнимый дар гор, восхитительный вкус, который не передать словами, – и высшее проявление гостеприимства в этих краях. Сун Ю уже сбился со счёта, сколько чашек он выпил. Он знал лишь, что живот его был полон, а большой котелок с похлёбкой опустел. Грибов он съел много, а вот курицы – почти не тронул. Зато Трёхцветная Госпожа ела в основном мясо. Она не совсем понимала, почему люди пьют одну только похлёбку и не едят мясо, но спросить не решалась, боясь, как бы они не передумали. В ночном небе сияли звёзды, в доме мерцал огонёк масляной лампы. Гости были сыты и довольны, и на душе у Мастера Куна тоже было легко. Увидев, что дитя-служка убрал со стола, он обратился к Сун Ю: — Господин пришёл из уезда Линцюань? — Я пришёл из Иду. — Почему же из Иду? — Кун Дайчжао, возможно, вы не знаете, но я из Храма Покорившегося Дракона, что на горе Инь-Ян в уезде Линцюань, — ответил Сун Ю. — В нашем храме есть традиция: каждое поколение учеников должно спускаться с горы и странствовать по свету – кто три-пять лет, а кто и несколько десятков. Я вырос в горах, постигая учение, и мало знаю о мирской жизни, потому моя Наставница велела мне отправиться в путь на двадцать лет, дабы повидать мир. И вот, я дошёл до Иду. — Вот оно что… — задумчиво кивнул Мастер Кун. «Похоже, я встретил настоящего отшельника, великого мастера, – подумал он. – Храм Покорившегося Дракона… Кажется, я слышал о нём, но уже и не помню, где именно». — Только я не знаю, зачем господин проделал столь долгий путь, чтобы найти старика? Может, вы хотите приобрести одну из моих работ? Если так, то выбирайте любую – я с радостью вам её подарю. — Я слышал, что искусство резьбы Кун Дайчжао достигло невиданных высот, и когда-то давно одна из ваших фигурок даже ожила. Это пробудило во мне любопытство и восхищение, и я специально пришёл из Иду, чтобы воочию увидеть божественное мастерство, способное вдохнуть жизнь в дерево. — Ха-ха… — Мастер Кун рассмеялся, откинув голову назад. — Это всего лишь слухи. Разве может деревянная фигурка ожить? — Я хотел бы услышать подробности. — Это было так давно, что я и сам помню всё смутно. Тогда я вырезал ястреба по заказу Сановника Чэня. Фигурка получилась настолько живой, что все смотрели на неё с замиранием сердца. А потом налетел порыв ветра, ястреб упал со скамьи, и многие перепугались, решив, что он ожил. Но это было не так, — сказал Мастер Кун, усмехаясь и качая головой. — Люди любят такие истории, и со временем они пересказывают их так, как им больше нравится. — Вот как, оказывается. — Выходит, господин проделал весь этот путь напрасно. — Что вы, Кун Дайчжао. Прогулка по горам, беседа с вами или эта чудесная похлёбка – любого из этих событий было бы достаточно, чтобы мой путь не был напрасным. Сун Ю улыбнулся, но тут же посерьёзнел. Он обвёл взглядом деревянные фигурки и спросил: — Но почему ни у одной из ваших работ не вырезаны глаза? — Видите ли, господин, когда неживая вещь становится слишком похожей на живую, она начинает вызывать страх. — Понимаю, — задумчиво кивнул Сун Ю. Он невольно обернулся в сторону кухни. Дитя-служка как раз черпал воду из чана, чтобы вымыть котелок. Сун Ю открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в бессилии умолк. — Отдыхайте, господин. — Я вас побеспокоил, Кун Дайчжао. — Вовсе нет, что вы. — И вы тоже отдыхайте. — Пожалуй. Стар я стал, силы уже не те. Прошу простить за скромное угощение. Мастер Кун взглянул на трёхцветную кошку, тоже словно хотел что-то сказать, но сдержался. Наконец он встал, поклонился Сун Ю, сложив руки, и медленно побрёл в свою комнату. Сун Ю вошёл в отведённую ему комнату. Делать ночью было нечего. Он погасил лампу, и мрак озарили лишь звёзды. Сун Ю сел на постели, скрестив ноги, и оставил окно открытым, впуская в комнату осенний ветер. Он смотрел на далёкие горы и мириады звёзд, ожидая, когда придёт сон. Вдруг он почувствовал на ноге лёгкую щекотку. Опустив взгляд, он увидел, что на него взобралась трёхцветная кошка. Её маленькие круглые лапки ступали по его бедру, и он ощущал прикосновение мягких подушечек, похожих на цветы сливы. Лёгкое, щекотное касание. Внешне Сун Ю оставался невозмутим, но в душе ликовал. Трёхцветная Госпожа впервые была с ним так ласкова. — Что-то случилось, Трёхцветная Госпожа? — Тот старик всё время на меня смотрит. Трёхцветная кошка стояла на его скрещённых ногах и, вытянув шею, смотрела на него снизу вверх. Их взгляды встретились, мордочка и лицо оказались совсем близко. Сун Ю на мгновение задумался, подбирая слова: — Я слышал, что хороший художник, увидев прекрасный пейзаж, не может удержаться, чтобы не запечатлеть его. Думаю, с мастером резьбы по дереву то же самое. Трёхцветная Госпожа очень красива и одухотворена. Наверное, Кун Дайчжао хочет вырезать фигурку по вашему образу, но по какой-то причине не решается попросить. — Почему? — Почему – «почему»? — Почему не решается попросить. — Это нужно у него спросить. — Трёхцветная Госпожа сейчас же пойдёт и спросит. Трёхцветная кошка без колебаний развернулась, чтобы уйти. — Эй, эй! Сун Ю поспешно остановил её. Как и ожидалось, на него посыпался целый град «почему». К счастью, ему хватало терпения. Ночь была длинной, но спалось хорошо. В Переулке Сладкой Воды по ночам стучал колотушкой стражник, а по утрам раздавались крики золотарей и торговцев овощами. Нельзя сказать, что это мешало спать, но всё же было шумно. Здесь же, в горной деревушке, с ночи до утра стояла полная тишина. Лишь изредка вдалеке лаяли собаки, но этот звук не проникал в сны, и спалось на диво крепко. Проснувшись, Сун Ю поискал глазами Трёхцветную Госпожу, но её в комнате уже не было. Он не придал этому значения, надел обувь и распахнул окно. На улице только-только рассвело, деревню окутывал утренний туман. Стояла осень: горы ясные, воды чистые, по ночам выпадает иней, тёмно-красная листва проглядывает сквозь пожелтевшую. Он и так был бодр, но осенний пейзаж окончательно прогнал остатки сна. Он толкнул дверь, собираясь собрать утреннюю росу, но, едва выйдя из комнаты, увидел в главной зале человека, занятого резьбой. В его руках был резец, передававшийся из поколения в поколение; деревянная рукоять отполирована ладонями до блеска, а лезвие срезает дерево, словно бумагу. Кусок отборного самшита поддавался так легко, что стружка слетала с него тонкими пластами, будто с листа бумаги, и нельзя было не подивиться, отчего это дерево такое мягкое и податливое. Резец был в руках Мастера Куна. Он сидел спиной к Сун Ю, а на скамье перед ним смирно позировала трёхцветная кошка. Заметив Сун Ю, она лишь на миг метнула в его сторону взгляд и снова застыла, не шевелясь. Отличная модель. Мастер был так поглощён работой, что не заметил гостя. Сун Ю тоже затаил дыхание, боясь его потревожить. Слышался лишь умиротворяющий шорох резца. Мастер Кун менял резцы, оттачивая детали. Деревянная стружка сыпалась, как снег, и кусок дерева постепенно обретал форму, а затем и душу. Это была точная копия сидевшей перед ним трёхцветной кошки – с её стройным тельцем и живым, одухотворённым выражением. Когда Мастер Кун отложил резец, деревянная фигурка, хоть и оставалась безглазой, казалась совершенно живой. Её было почти не отличить от трёхцветной кошки, что сидела рядом. Не только Сун Ю был поражён – сам Мастер Кун, создавший её, с изумлением разглядывал свою работу. Наконец он заметил за спиной Сун Ю. — Хорошо ли спалось, господин? — Прекрасно, благодарю за гостеприимство. Сун Ю почтительно ответил и взглянул на деревянную фигурку. Он уже собирался высказать своё восхищение, но тут Трёхцветная Госпожа спрыгнула со скамьи, подошла к своему двойнику, несколько раз оглядела его, и её глаза изумлённо расширились. Она посмотрела на Мастера Куна. И тут трёхцветная кошка заговорила человеческим голосом. Тоненьким, ясным, полным недоумения, она склонила голову набок и спросила старика: — Как ты узнал, что она была там внутри? Услышав это, Сун Ю на миг замер, а затем его лицо озарила улыбка. Эти слова были лучше любой похвалы на свете. (Конец главы)