В обычной компании наверняка существует множество правил, основанных на внутреннем уставе.
Но в «Хварим Инкорпарейтед»…
В так называемом Спецотряде Бессмертных в таких сложных правилах не было нужды.
Эта организация изначально строилась по армейскому принципу.
Беспрекословное подчинение, чёткие рабочие процессы, разделение обязанностей – нескольких таких правил было вполне достаточно.
И среди них сохранение тайны и подчинение приказам вышестоящих были наивысшими приоритетами.
Короче говоря…
Тимлидер отдал приказ, а мы с наставницей его открыто проигнорировали.
— Кх–кх, помехи?
Мы вернулись в компанию и сразу после сдачи изодранной формы и оружия были вызваны тимлидером в переговорную. Это было его первое слово.
— Кх–кх–кх… Помехи, говорю?
— Связь внезапно прервалась, – осторожно соврал я.
Вообще–то, я не из тех, кто оправдывается. Настоящий мужик.
Но в такой ситуации поиск лазейки – это человеческий инстинкт.
— А, связь пропала. Наш Кван не услышал приказ, потому что пропала связь.
— Да, именно так.
Когда я ответил, стоявшая рядом наставница схватила меня за руку.
Видимо, это был знак, чтобы я замолчал.
— Ах, блядь, вот бы и у моего рассудка тоже сейчас связь прервалась. Я бы тебя в кровавое месиво превратил, а потом сказал бы, что забылся.
И зачем говорить такое с улыбкой, тимлидер?
И с бровями своими что–нибудь сделайте.
Они у вас так и пляшут, тимлидер.
— Это моя вина, – сказала наставница.
Глядя на неё, стоящую рядом, заложив руки за спину, я почувствовал невероятную уверенность.
Точно, ответственная же не я.
— Говоришь очевидные вещи?
— Я понесу ответственность.
— …Чона.
Тимлидер был тронут.
— Так точно, сотрудница первого класса Ким Чона.
В «Хварим» даже у рядовых сотрудников были разряды.
Третий, второй, первый.
Стажёры не дотягивали даже до третьего.
— Какой у тебя разряд, говоришь?
— Сотрудница первого класса.
— И как ты собираешься нести ответственность? Уволишься?
Наставница промолчала.
— Давай без крайностей. Будет созван дисциплинарный комитет.
Хотя по рации он был готов нас обоих разорвать на куски, сейчас всё было иначе.
Словно смотришь на тихие руины после прошедшего тайфуна.
— Сегодня идите домой, а завтра с утра – в отдел аудита. Объяснительной не отделаетесь. Понятно?
— Да, понятно, – ответила наставница.
Если подумать, это организация. В организации есть правила и устав, и если ты их нарушил, то должен понести соответствующее наказание. Вот и всё.
Конечно, мы в Спецотряде Бессмертных, так что наказание может оказаться суровее, чем ожидалось. Но мы спасли людей.
Я чувствовал себя вполне уверенно.
— А ты, небось, думаешь, что герой? — Спросил тимлидер, глядя на меня.
Если отвечу «да», он же меня ударит?
— Нет.
— Блядь, – ответил тимлидер.
— Я серьёзно. Я знаю, что поступил неправильно.
— Бля–я–ядь, – снова ответил тимлидер.
Похоже, что бы я ни сказал, он всё равно будет материться.
Поэтому я тоже замолчал.
Повисла неловкая тишина. Спустя секунд десять тимлидер нарушил её:
— Будешь каждый день приходить на работу и приносить мне объяснительную. Понял?
— …А я в дисциплинарный комитет не пойду?
— Хочешь?
Нет, не пойду – и отлично.
Но, может, дисциплинарный комитет был бы лучше объяснительных?
Я что, старшеклассник, чтобы писать объяснительные?
Я даже в школе ни разу их не писал.
Если я дома совершал какую–то ошибку или делал что–то не так, мать наказывала меня кулаком, который был посильнее любого пера, а отец спокойно вразумлял.
А в школе… да где вы ещё найдёте такого образцового ученика, как я.
— Ты будешь писать объяснительные, блядь, – сказал тимлидер, и на этом всё закончилось.
До конца рабочего дня оставался час, и за это время из мессенджера я узнал, почему мне достались лишь объяснительные.
За короткое время слухи о нас с наставницей разнеслись по всей компании.
Что мы вдвоём уложили триста слепых псов.
Что остановили целую волну с парой пистолетов.
Неужели? А сколько я вообще убил?
Не до того было, чтобы считать.
Впрочем, это было неважно.
Главный информатор Йохан написал мне в чате.
Стажёров не наказывают. Ни штрафов, ни взысканий.
Единственное наказание – увольнение.
Да и что такого серьёзного может натворить стажёр?
Поэтому если уж совсем безнадёжен, то просто выгоняют.
Так на кого же в такой ситуации ложится вся ответственность?
На сотрудницу первого класса Ким Чона. То есть на мою наставницу.
Вся ответственность лежала на ней.
А корпоративная жизнь, оказывается, жестокая штука.
Я думал, мы спасли гражданских и поступили правильно, а за нарушение устава тут же созывают дисциплинарный комитет.
Хотя, если подумать, может, это и правильно.
Это организация, и я – её часть.
Тем более, это место – практически дочерняя компания правительства.
К соблюдению правил и устава здесь могут относиться ещё строже.
И, что самое главное, как ни крути, это компания.
А что такое компания? Организация, стремящаяся к прибыли.
Иначе она была бы государственной или общественной организацией.
Наполовину мы госслужащие, но в конечном итоге «Хварим Инкорпарейтед» действует ради выгоды.
Конечно, они учитывают и общественное благо, о котором говорит правительство, но…
В данном инциденте несколько Бессмертных были куда важнее нескольких гражданских.
Даже не нужно было особо напрягать мозги, чтобы понять ситуацию.
Один – новичок, другая – эликсирный человек без способности к регенерации.
С точки зрения компании «Хварим» им следовало пожертвовать гражданскими.
Но мы с наставницей проигнорировали это и поступили по–своему.
Пока я, читая сообщения, размышлял о том, что натворил, рабочее время подошло к концу.
Я встал с места.
— А время уходить домой вы никогда не пропускаете, – заметил тимлидер.
Этот рот, наверное, всю жизнь будет извергать только такое.
Проще научиться пропускать его слова мимо ушей, чем пытаться его исправить.
Я выбрал более эффективный путь.
Сделал вид, что слушаю, что–то буркнул в ответ и отвернулся.
Тело почти восстановилось, но морально я был вымотан.
Я прошёл по коридору, спустился на лифте и вышел из компании.
Заметно похолодавший воздух коснулся лёгких, а заходящее солнце заливало багрянцем небоскрёбы.
Вид – закачаешься.
Час меж волком и собакой, закат, переход от дня к вечеру.
Моё любимое время суток.
Я стоял, застыв на месте, когда кто–то коснулся моего плеча.
Я подумал, что это Йохан или Гвитэ.
Я обернулся.
И увидел неожиданного человека.
— …Вы ещё не ушли?
Я же видел, как она ушла на полчаса раньше, чтобы подготовиться к завтрашнему дню.
— Ты сегодня отлично справился, – сказала она и похлопала меня по плечу.
Это была наставница, Ким Чона.
— Правда, отлично.
Она сказала это ещё раз, и наши взгляды встретились. Чёрные зрачки на фоне белков смотрели прямо на меня.
Я тоже посмотрел ей в глаза.
В её взгляде не было ни сожаления, ни страха о содеянном.
Это был взгляд человека, уверенного в своей правоте.
— Тук–тук.
Я почувствовал, как бьётся моё сердце.
«Отлично справился».
«Правда, отлично».
Всего два слова.
И я вдруг по–настоящему осознал, что я сделал.
Сегодня я спас людей.
И это чувство гордости внезапно нахлынуло на меня.
Наставница была немногословна. Наверное, такой у неё характер.
Вместо того чтобы болтать языком, она говорила глазами.
И я понял всё то, чего она не сказала.
Что люди, находившиеся рядом с Чёрными вратами, выжили благодаря мне и будут благодарны мне всю жизнь.
Даже если они никогда об этом не узнают.
Даже если они не заметили никаких изменений в Чёрных вратах, мой сегодняшний поступок был правильным.
По крайней мере, она так считает. Всё это я прочёл в её взгляде.
— До завтра.
— Да.
Я ответил на прощание наставницы.
«До завтра» – эти простые слова почему–то тронули меня до глубины души.
Постойте–ка, кажется, я видел что–то подобное в какой–то дораме.
А, неважно. Настроение улучшилось.
Пусть никто не знает о моём сегодняшнем поступке, но один человек его оценил.
Я видел, как она, тяжело ступая, пошла своей дорогой.
Наверное, в сторону общежития, предоставленного компанией.
Я тоже развернулся.
Сегодня я больше ни о чём не буду думать. Просто приму душ, отмокну в ванне и лягу спать.
Конечно, после того, как съем порций пять свиной грудинки.
Я тут же позвонил матери.
— Да, сынок.
— Матушка, ваш сын ужасно голоден.
— Сегодня самгёпсаль и ханджонсаль.
— Хочется бежать со всех ног.
— Не хочу видеть в новостях, как мой сын–Оборотень летает по центру Сеула, как Человек–паук.
— Слушаюсь, погружу своё тело в метро.
Это было не так уж и далеко.
Пятая линия, без пересадок.
Я быстро пошёл к метро и сел в вагон.
Приехав домой, я ни слова не сказал о работе.
Опустил и то, что дрался и видел кровь.
Просто рассказал матери, что моя наставница, которую я считал бесчувственной ледышкой из Снежного королевства, оказалась вполне приличным человеком.
— Фотография есть?
— Нет. Она даже в мессенджере фото не ставит.
— Вот как?
— А что?
— Просто стало любопытно, годится ли она мне в невестки.
— …Это коллега по работе, мама.
— Так всегда бывает: сначала «наставник», потом «милый», а потом и «дорогой».
Это вообще к месту сказано? По–моему, что–то тут не сходится.
— В следующий раз приведи её на ужин.
— Ну… ладно. Я попробую.
Это будет тот ещё вызов.
Честно говоря, психологическая дистанция между нами сильно сократилась, но представить наставницу за нашим обеденным столом было выше моих сил.
— Гваник.
— Да.
— Мужская привлекательность – в смелости. Действуй первым.
— Вы же сами говорили, что первой отцу признались вы.
— Вот именно, в тебе же течёт мамина кровь. Так что будь смелее, понял?
Почему моя мама так интересуется моей личной жизнью?
Ей же ещё рано о внуках думать.
И как ловко она всё перевернула. Я хотел спросить, почему она, будучи женщиной, проявила такую смелость, а она опять всё свела ко мне.
Спорить с ней бесполезно.
— Не знаю. Говорю же, попробую. Да и не в моём она вкусе.
При этих словах мать дёрнула бровью.
— В твоём вкусе?
Мать знала мой идеал. Мой женский идеал был неизменен.
Сексуальная, невинная, утончённая, милая, умная, заботливая, весёлая, с красивым лицом и шикарной фигурой – женщина, в которой бы уживались куртизанка и праведница.
— Таких не бывает, сынок, – сказала мать, не дожидаясь ответа.
— Да, утопия на то и утопия, что она – идеал.
Идеал – это ведь и есть самая желанная женщина, не так ли?
— Эх, боюсь, как бы мой сын не состарился в одиночестве, пропахнув псиной.
— Нет, даже если не женюсь, такого запаха от меня точно не будет.
— И не копи мусор в ведре.
— Да не коплю я.
Во всяком деле важен порядок. У меня в комнате нет мусорного ведра. Весь мусор я выбрасываю в общее ведро в гостиной.
— Я в душ.
Поев, я, как и планировал, погрузился в ванну, немного подремал, хорошо высушил волосы и лёг в постель.
И тут же уснул.
Во сне мне приснился сон. Говорят, если понимаешь, что спишь, это осознанное сновидение.
Похоже, так и было.
Тысячи слепых псов набросились на меня и рвали моё тело на куски.
Я был скован. А оковы – это был какой–то бред, такое только во сне привидится, – были железными цепями с выгравированным на них лицом тимлидера.
Блядь, само вырвалось.
В таком состоянии меня и терзали псы.
Было больно, но в то же время терпимо.
Регенерация Бессмертного не даст мне умереть.
К тому же…
— Хрусть.
Во сне я разорвал цепи и поднялся на ноги.
Ведь во мне течёт и кровь Оборотня.
И я проснулся.
Наступило утро, залитое ярким солнечным светом. На небе ни облачка.
И сон не был кошмаром. Я не пролил ни капли холодного пота.
Снова на работу.
Я собрался и приехал в офис.
И оказался первым.
Ах да, наставница же на дисциплинарном комитете.
Вчера говорили, что меня могут вызвать как свидетеля.
Буду смирно ждать.
Я сел на своё место, и тут кто–то постучал по моей перегородке.
— Привет.
— Да, новичок Ю Гваник.
Я видел это лицо впервые.
И этот незнакомец вдруг спросил меня:
— Не хочешь к нам в отдел внутреннего аудита?
… А?
Что это сейчас было?
Обновлено: 20.01.2026