Пробуждение, репетиторство, экзамен, инструктаж, приём на работу.
Тренировки, зубрёжка, спарринги до отключки.
Всё, чем я занимался в последнее время, вихрем пронеслось в голове.
Времени прошло совсем ничего, а по ощущениям – несколько лет.
Я многому научился.
Я расширил границы своего мира и заглянул за них.
Репетитор дал мне основы.
С детства я нахватался разношёрстных приёмов, обычных для простого человека.
А в компании меня обучили искусству боя Бессмертных.
После спарринга с тимлидером Сибалем я осознал, насколько же грубыми были мои навыки.
Угол выпада, управление чувствами, движения тела.
Всё было топорным.
В том бою я мельком увидел, что такое отточенная техника.
Увидел и запомнил частичку нового искусства – умения управлять восприятием.
Чтобы вживить это в тело, требовалось время, но я уже мог кое–как, неуклюже, это использовать.
Сконцентрировав чувства, я ухватил движение несущегося на меня слепого пса.
Обманные финты были не нужны.
Среди Инвейдеров встречаются и умные твари, способные анализировать движения противника, но эти следовали чистым инстинктам.
— Гр–р–р!
Клыки, капающая слюна, яростные рывки и налитые кровью глаза.
Я видел всё.
Видел даже, как лапы пса на бегу впечатываются в землю.
Обострённое до предела, словно лезвие, шестое чувство читало каждое его движение.
Вес переносится на лапу, земля под ней проминается, скорость бега падает. Превосходное зрение Бессмертного уловило этот миг.
Движение прямо перед прыжком, сокращение мышц – я почувствовал и это.
Словно я один видел будущее.
Как я и ожидал, слепой пёс оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, точно летучая рыба.
Я качнулся назад, уклоняясь.
— Щёлк!
Прямо перед моим лицом клацнули челюсти, до меня донёсся запах из раздувающихся ноздрей.
Когда кинетическая энергия иссякает, движение замирает. Вращаясь, я выбросил ногу.
Мой удар пришёлся точно в бок твари, застывшей в высшей точке прыжка.
— Хрясь! Треск!
Пятка отозвалась знакомым ощущением.
Пару рёбер я ему точно сломал.
От удара снизу вверх тело пса подбросило в воздух, а затем оно рухнуло вниз.
Я схватил его «миленькую» башку одной рукой и замахнулся.
Другой пёс, пытавшийся напасть на меня сзади, пока я разворачивался, получил прямой удар этой импровизированной битой.
— Ску–у–уль!
И скулят, как псы, и охотятся так же.
Один отвлекает внимание спереди, другой заходит со спины.
Всё, что я о них знал, в реальном бою стало частью моего тела, частью инстинктов.
Любой опыт оставляет след.
А след становится техникой, способностью, которую можно применить в бою.
Более того, прямо передо мной был идеальный учебник, так что я мог смотреть и учиться ещё.
«Ледяная принцесса», «бесчувственная наставница» – как я её только ни называл.
Но сейчас она была воплощением эликсирного человека, созданного, чтобы догнать особые виды.
Наставница была превосходным пособием.
Два шага назад – и два слепых пса промахиваются, кидаясь в пустоту.
Уклонившись, она тут же бьёт кулаком в голову следующего, разворачивается вполоборота и швыряет нож.
Нож с глухим стуком вонзается в череп.
Снова уворот от атаки, кувырок назад, и она выдёргивает свой нож.
Ким Чона не позволяла себя окружить.
То, что она делала, было битвой за позицию.
Не давая себя загнать в угол, она непрерывно двигалась, заставляя слепых псов следовать за ней.
Удивительное пространственное чутьё.
Она мгновенно просчитывала меняющееся расстояние и положение противников, постоянно занимая выгодную позицию.
Конечно, её расчёты включали и мою жертву.
Тварей, нацелившихся на меня, она просто не брала в расчёт. Я своего согласия не давал, но она, похоже, действительно исполняла этот план.
«Вон там вкусная приманка. Жрите его. А я тем временем проломлю вам затылки».
Эта сумасшедшая наставница, конечно, такого не говорила, но мне слышалось именно это.
Чёрт побери.
Но какой бы стервой она ни была, её техника была великолепна. Как эликсирный человек, она не обладала обострёнными чувствами Бессмертного.
Вместо этого она использовала всё, что у неё было.
Знания, физическую силу и даже повадки врага.
Пока я, засмотревшись, пытался перенять её движения, я допустил ошибку.
Первый настоящий бой. Ошибки неизбежны.
— Хрясь!
Один из псов вцепился мне в предплечье.
Превосходный материал бронежилета выдержал напор клыков, но ударная волна в полной мере передалась руке.
— Дзинь.
В тот же миг я выхватил нож с пояса.
И тут же всадил его в пасть твари, прямо в щель между челюстями, и провернул.
Когда челюстные мышцы рассечены, неважно, насколько силён укус, – он становится бесполезен.
— Кхр–р–р…
Захлёбываясь кровавой пеной, пёс отвалился.
Я с размаху пнул падающую тварь по голове.
— Бах!
Удар со средней дистанции, сукин ты сын.
Хотя они все и впрямь похожи на собак, так что это даже не ругательство.
Размозжив ему череп, я крутанул нож, перехватил его обратным хватом и снова приготовился к бою.
При этом я до предела обострил слух, чтобы не упустить движений наставницы.
Ноющая боль в руке быстро прошла.
Кости и мышцы серьёзно не пострадали.
Я понял, что должен делать.
План действий.
Первое: я становлюсь приманкой. Бессмертные так просто не умирают.
Психологическая травма от того, что тебя чуть не сожрали заживо, – это проблема на потом.
Второе: тем временем наставница максимально сокращает число врагов. Убивает тварей, чтобы я и вправду не стал собачьим кормом.
Третье: держимся. До прихода подкрепления.
Для любого другого это прозвучало бы как безумие.
Но другого выхода у нас не было.
А значит, моя задача одна.
Привлечь внимание.
В спарринге с тимлидером я научился двум вещам.
Концентрироваться, чтобы предсказывать движения противника.
И обманывать, рассеивая своё присутствие.
Противоположность сокрытию присутствия.
Отвод глаз.
Я раскрыл своё восприятие, всем своим видом, каждым жестом излучая готовность к атаке, жажду убийства, которая кричала, что я брошусь в бой в любую секунду.
К этому добавилась дикая жажда крови, которой я научился у Оборотней.
Это создало синергию и дало результат.
— Гр–р–р–р–ра–а–а–аргх!
И результат был просто ошеломительным.
— …Неплохо.
Похвалила меня эта чокнутая.
Вот уж чья похвала мне сейчас была не нужна.
Но, надо признать, сработало на ура.
Стая слепых псов с налитыми кровью глазами – не меньше пятидесяти тварей – ринулась ко мне.
Глядя в их обезумевшие глаза, я и сам не заметил, как заорал:
— Наставница–а–а!
Как бы я ни был крут, выйти из такой заварушки без единой царапины было невозможно.
Занимать выгодную позицию можно до определённого предела.
Это всё равно что стоять на пляже во время шторма и надеяться, что даже рукава не намочишь.
— Хрясь!
Меня укусили.
Я вонзил нож в голову вцепившейся твари и провернул.
Чудовищная сила, крошащая череп.
— Хрясь!
Снова укус.
На этот раз я ударил тварь локтем в висок.
Наставницы не было видно. Вокруг меня кишело слишком много псов, чтобы её разглядеть.
Когда мне вцепились в голень, я нанёс лоу–кик, превратив висящую на мне тварь в продолжение своей ноги. Так у моего удара радиус поражения увеличился вдвое.
Всем, кто метил в уязвимые места – в пах или в артерии, – я разрывал челюстные мышцы.
Бил по головам рукоятью ножа.
Ломал челюсти ударами колена.
На передышку не было и мгновения.
А значит, не было и времени на разговоры.
Выровнять дыхание. И думать.
Я – Бессмертный.
А значит, не умру. Точнее, не умру так просто.
Боль нужно на время забыть. Блокировка боли – этому я научился ещё во время «бега по лезвиям».
Вместо боли – хладнокровие.
Абсолютный холод.
Бессмертный – не вечная машина для убийств.
Поэтому нужно отбивать лишь те атаки, что могут нанести мне смертельный урон.
Тварь, вцепившуюся в голень, можно и проигнорировать, а вот той, что метит во внутреннюю часть бедра, нужно размозжить голову в первую очередь.
Колени и локти защищали протекторы.
Ботинки из особого материала – прессованной кожи – были твёрже стали.
— Хрусть! — Я пнул пса, целившегося в ахиллово сухожилие, и из его пасти вылетели сломанные клыки.
Следующему, подскочившему снизу, я раздавил голову ногой.
А того, что маячил спереди, схватил за шею, притянул к себе, зажал под мышкой и свернул.
Их слабое место было очевидно.
Голова. Мне говорили, что у них особая структура внутренних органов: сердце и мозг составляют единое целое.
Нужно было целиться только в голову.
Как учили. Бить, колоть, крушить.
Кулаки, ноги, колени и локти.
Я использовал всё тело.
Скольких я так уложил?
Перед глазами начало темнеть.
Потеря крови.
Я потерял слишком много крови.
Сколько я ещё продержусь?
Я ударил по затылку пса, висящего на моём предплечье, и сбросил его.
— Вот же ублюдки.
Сквозь оглушительный лай до моих ушей донёсся чей–то голос.
И в тот же миг по ушам ударил грохот.
— Тра–та–та–та–та–та!
Звук автоматной очереди.
— Чавк–чавк–чавк!
Звук, с которым пули пробивали плоть, мышцы и кости.
— Виз–з–зг!
Предсмертный вопль слепого пса.
— Эй, Ю Гваник.
А затем – голос наставницы.
— Ни один не ушёл? — Спросил я. Нельзя было упустить ни одного.
Иначе пострадали бы мирные жители. Ради этого мы здесь и остались. Если хоть один прорвался, всё это было нелепой тратой сил.
От этой мысли стало бы паршиво.
— Ни один, – ответила наставница. И я закрыл глаза.
Честно говоря, я больше не мог держаться.
Бросить меня одного против полусотни гончих… так дали бы хоть подходящее оружие и снаряжение.
Это уже перебор.
Темнота. Перед глазами всё померкло, и я наконец осознал своё состояние.
Я отрубился.
По два пса висело на каждой руке, ещё один вцепился в левую ногу, а тот, что был на спине, целился в шею, но в итоге просто повис, будто ребёнок на закорках.
Отключился, обвешанный слепыми псами.
Таким увидела Ким Чона новичка Ю Гваника.
Количество тварей, вцепившихся в его израненное тело, без слов говорило о том, насколько отчаянной была битва.
«Он сдержал их в одиночку».
А что сделала она? Лишь сократила их число.
Бессмертные так просто не умирают, поэтому она и решила использовать новичка как приманку, а сама занялась отстрелом.
Таков был план.
Но она и представить не могла, что выйдет из этой заварушки почти невредимой.
Не считая царапин и ссадин, она не получила ни одного серьёзного ранения.
Она была готова пожертвовать рукой или ногой.
А в итоге отделалась лишь парой синяков.
Новичок же к концу боя был обвешан восемью псами.
— Вот же психи, – раздался сзади знакомый голос.
Это был помощник менеджера из второго отдела безопасности, прибывший из главного офиса.
Она слышала, что у него сегодня выездная работа. Видимо, он был где–то поблизости и примчался сразу сюда.
За ним виднелись два полицейских автобуса, которые они называли «автозаками».
Это были те самые бойцы, что открыли огонь.
В спешке они привлекли полицейские силы – обычных, хоть и тренированных людей, а не Бессмертных.
Наверху, видимо, рассудили, что раз уж несколько гражданских погибли, то лучше пожертвовать ещё парой своих людей, но быстро подавить угрозу.
Однако к их прибытию всё уже было кончено.
И закончилось всё не благодаря ей, а благодаря новичку.
Конечно, единственным свидетелем этого была она сама. Ведь она отключила всю связь, чтобы не выслушивать нравоучений.
А значит, и записей никаких не осталось.
— То есть… всё уже закончилось?
Говоривший, похоже, был каким–то полицейским чином. На нём была форма спецназа, а на голове – пышная шевелюра.
Словно он переборщил со средством для роста волос.
— Да, именно так, – ответил помощник менеджера второго отдела.
— И стоило поднимать такой шум, тащить сюда две роты, когда хватило бы пары винтовок? Раздули из мухи слона.
Только после этих слов помощник менеджера огляделся по сторонам.
Трупы, трупы, горы трупов слепых псов.
Сколько их тут? Не меньше двух сотен.
Обычно волна насчитывает более двухсот особей.
Прибывшие тоже многих уложили из тяжёлого вооружения, но…
«Нет, это же просто конченые психи».
Даже не психи, это вообще возможно?
Чтобы остановить волну голыми руками, нужна десятка хорошо подготовленных Бессмертных, мастеров рукопашного боя.
Троим Оборотням это было бы по силам.
Хотя нет, эти ребята до жути не любят получать ранения, так что и их пришло бы человек десять.
А здесь?
Двое. Причём один из них – эликсирный человек.
Слабее Оборотня и без регенерации Бессмертного.
А второй – салага–Бессмертный, для которого это первый реальный бой.
И этот Бессмертный сейчас валяется на земле.
Нужно немедленно вколоть ему экстренный пакет крови. Он серьёзно ранен. Но можно ли считать это тяжёлым ранением?
Для Бессмертных оторванные руки и ноги – обычное дело.
«Вот дерьмо».
Ругательство вырвалось само собой.
То, что они вдвоём сдержали натиск… это было просто…
Взгляд помощника менеджера устремился на новичка.
Солгать, что такой парень ему не приглянулся, было бы невозможно.
Он сглотнул.
Ким Чона тут же шагнула вперёд, заслоняя новичка своим телом.
— В чём дело?
Она уже целую вечность работала бок о бок с Бессмертными. Её чутьё было куда острее, чем у обычных людей.
— А, нет, ничего, – ответил помощник менеджера и повернулся к прибывшему с ним офицеру спецназа, чтобы объяснить и замять ситуацию.
Не обижайтесь, мол, но именно благодаря вашему прибытию среди гражданских больше нет жертв.
Опоздай вы немного, и потери могли бы быть уже в самом Спецотряде. Это ваша заслуга.
И прочую чушь в том же духе.
Пропуская это мимо ушей, Ким Чона делала то, что должна. Она снова включила связь.
— Юнит–один, докладываю. Ситуация под контролем. Потерь нет.
Она напряглась. Когда–то и она была новичком, и её тимлидер был ещё большим психом, чем нынешний.
Каждому своя ситуация кажется самой дерьмовой.
Но тот тимлидер, по мнению Ким Чона, был настоящим ублюдком.
— …Ты рехнулась?
Ответил тимлидер.
Даже на такие слова ей было нечего возразить, поэтому Ким Чона поступила как обычно.
Она ответила молчанием.
Обновлено: 20.01.2026