— Кто его отец? — Спросил Ли Джунбон, без предупреждения ввалившись в кабинет директора.
Нам Мёнджин, наслаждавшийся сладким цитроновым чаем, оторвал губы от старинной фарфоровой чашки. — Мой отец был обычным чистокровным. Кровь клана он не наследовал.
— А кто вас о вашем отце спрашивал? — Ли Джунбон плюхнулся на диван.
— Тогда о ком ты?
— А вы как думаете?
— Цитроновый чай будешь? — У Нам Мёнджина как раз был заварен еще, так что он налил в другую чашку ароматный напиток. Ли Джунбон сделал глоток и одобрительно кивнул. Сладкий, с приятной кислинкой, чай приятно согревал изнутри.
— О Гванике?
— Да.
За свою жизнь Ли Джунбон повидал всякое. И прирожденных гениев, и идиотов, что лишь корчили из себя таковых. Встречал и тех, кто упорным трудом превосходил любой талант. Но такого, как этот, он видел впервые.
Можно было бы списать на то, что «Отвод глаз» он где–то выучил. Но как насчет техник обмана и рассеивания присутствия? Ю Гваник освоил их, просто наблюдая и копируя его приемы.
Естественно, Чжунбона это заинтриговало, и он начал учить парня, прием за приемом. Да какое там «учить» – тот схватывал все на лету.
«Расширение чувств» – навык, которым владеет большинство Бессмертных. Его истоки – в техниках Чистокровного клана Чон. Тайное искусство, обостряющее восприятие и позволяющее читать присутствие противника. Также известное как «Чтение присутствия».
На его основе Ли Джунбон создал свой собственный, оригинальный прием. Он научился оттачивать свои чувства до предела, произвольно выходя за рамки возможного. Результат упорного труда, превосходящего талант.
Гваник освоил и это. Пусть он и перевозбудился в процессе, но выучил все как следует. А потом, тем утром, когда Чжунбон вернулся на работу после миссии в ином мире, этот паршивец подставил ему подножку.
Оплошность? Была. И все же это поразительно. Гваник применил «Великое сокрытие». Полным–полно Бессмертных, которые и «Отвод глаз» толком применить не могут. А этот паршивец умудрился одновременно и скрывать свое присутствие, и создавать ложный след. Если это не поразительно, то что тогда? Нужно быть не человеком, чтобы не сгорать от любопытства.
— Полукровка–Иррегуляр, гений… но даже таким техникам нужно у кого–то учиться, — заключил Чжунбон, со щелчком поставив чашку на блюдце.
— Чжунбон.
— Да.
Директор Нам Мёнджин ответил без малейшего промедления. Колебаться было не из–за чего.
— Я и сам не знаю.
— …Что?
— Говорю же, не знаю, — с улыбкой повторил директор.
— Как это – не знаете?
Нам Мёнджин – Бессмертный первого поколения. Министерство административной безопасности – правительственное ведомство, курирующее Спецотряд Бессмертных. И даже в этом министерстве Нам Мёнджин был человеком, с которым приходилось считаться самым влиятельным фигурам. При желании он мог получить доступ к любой секретной информации.
— Мне и самому стало любопытно, я наводил справки. Пусто.
— Серьезно?
— Абсолютно.
Чжунбон смерил директора подозрительным взглядом. «И меня водить за нос вздумали?» – читалось в его глазах.
Директор усмехнулся. — Чжунбон, даже я не могу знать всего. Отчасти поэтому это так интересно.
Даже Нам Мёнджин не знает. «Да кто он такой, черт возьми?» Чжунбона искренне разбирало любопытство, кем же на самом деле был Гваник.
«Может, копнуть поглубже? Если взяться за дело всерьез, что-нибудь да выяснится. Как минимум, можно будет зацепиться за какую-то ниточку».
— Он не шпион, не из террористов и не фанатик.
— Откуда такая уверенность?
— За него поручилась верхушка Министерства. Так что, хоть его личность и загадка, он – ценный кадр. Причем кадр–полукровка. Не просто ценный кадр. Гений из гениев.
— Директор.
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался секретарь в очках с золотой оправой. Помощник, всегда безупречно вежливый, не стал бы врываться без стука, прерывая беседу директора, если бы не случилось нечто из ряда вон выходящее.
— Проблема.
— Что за проблема?
— Взгляните.
Секретарь коснулся своего наручного планшета, и в воздухе возникла голограмма. Это была прямая трансляция. В кадре появился мужчина с аккуратно зачесанными назад волосами, и он заговорил:
— Когда–то я посвятил себя работе в правительственном исследовательском центре.
Говорил он спокойно, но внимание приковывал фон за его спиной. Там стояли две фигуры с мешками на головах. Судя по телосложению, одна была взрослой женщиной, вторая – ребенком. Девочке на вид было лет семь–восемь, не больше. Рядом с ними виднелись двое мужчин в масках и с ножами. По тому, как в отблесках светодиодных ламп поблескивали клинки, Нам Мёнджин и Ли Джунбон сразу поняли – они смазаны ядом.
Бессмертный может выжить, даже если ему отрубят голову – были бы время и достаточное количество питательных веществ. Приятным такой опыт не назовешь, но слово «бессмертный» не было пустым звуком. И все же способы убить Бессмертного существуют. Нужно убить не тело, а разум.
Звучит метафизически, но люди воплотили это в реальность. Убивать снова и снова, пытать и снова пытать, пока дух не сломается. В лучшем случае жертва сходила с ума, становясь невосприимчивой к боли. Ходила даже шутка: «Один из способов убить Бессмертного – лишить его сна». И в этой шутке была лишь доля шутки.
Измученный страданиями Бессмертный начинает желать вечного покоя, и это желание вскоре отражается на его теле. Не зря же они тренируются, истязая собственное тело. Бессмертные должны рвать и ломать себя, привыкая к боли. В противном случае, испытав шок, они предпочтут умереть, и сломленный духом Бессмертный действительно умирает. Вынужденное самоубийство.
Конечно, довести до такого состояния пытками – дело долгое и трудное. Поэтому люди нашли способ проще. Квинтэссенция страдания – яд. Или можно было связать и бросить в море. История борьбы заставила изучать Особые виды, и война человечества с ними стала полигоном для отработки подобных методов.
— …Всю свою жизнь я посвятил исследованиям. А что получил в итоге? Лишь клеймо предателя. Я требую от правительства Кореи… — мужчина с зачесанными волосами перевел дух и впился взглядом в камеру. В его глазах застыла ненависть. — …признать свою вину. Тогда эти двое останутся живы. Вы прекрасно знаете, кто они. Одна – агент Спецотряда Бессмертных, другая – дочь Чистокровного клана Чон. Ваше правительство, прикрываясь логикой «жертвы малым ради большего», погубило множество жизней. Вы будете и дальше молча смотреть на это? Не миритесь с этим! Пусть меня заклеймят террористом, я готов пожертвовать жизнью, чтобы наказать правительство!
Голограмма погасла.
— Трансляцию немедленно заблокировали, но она уже разлетелась по теневым сетям.
— Совсем охренели, — пробормотал Ли Джунбон.
— Что Аналитическая группа?
— Уже работают.
Ли Джунбон, глядя в пустоту, где только что была голограмма, задумался. Ю Гваник отправился на операцию поддержки с разрешения директора. Задача Гваника – спасти агента. И вот, в голограмме показывают захваченного агента. Место, откуда велась трансляция, – это и есть точка, куда отправился Гваник.
— Вы знали, когда отправляли его? — Спросил Ли Джунбон.
Нам Мёнджин, скрестив руки на груди, ответил:
— Чжунбон. Я же говорил. Даже я не могу знать всего.
Сказав это, директор задумался. «Куда бы ни отправился Гваник, там вечно случаются неприятности. Может, это потому, что его посылаю я?» Он выдающийся талант, обладает невероятными способностями. Естественно, его отправляют на самые опасные задания. Нельзя же позволить такому таланту пропадать зря. И все же это уже перебор. Сначала остановил волну Слепых псов. Потом сорвал мероприятие террористов в другом мире. Нанес удар по «Money & Save», ослабив позиции Прометея в Корее. Спас людей в Тондэмуне. В одиночку защитил базу в ином мире.
— Готовьте группу поддержки, — приказал директор.
— 3-я группа тоже выдвигается.
— Хорошо.
Директор дал добро. 3-я группа внешней безопасности отправилась вслед за уже ушедшим Гваником.
Спешно направляясь к выходу, Чжунбон думал. Странно и необычно, но… «Почему-то я не волнуюсь». Противник затеял грязную игру, опасность была очевидна. Это дело не для новичка–первогодки, но Ю Гваник – не просто новичок. «Кажется, он справится».
Ли Джунбон понимал, что он не пророк. Сейчас главное – как можно скорее добраться до зоны операции. Это было единственно верным решением.
* * *
В мире Особых видов я еще очень даже нормальный. Потому что мир кишит безумцами.
Едва наш частный самолет приземлился на острове Чеджу, как поступил вызов:
— Операция по проникновению отменяется.
Все планы, что я строил по пути, пошли прахом. Какой–то безумный ученый устроил прямую трансляцию, и теперь в штабе анализировали запись. Тимлидер Пак Пхилло ушел на совещание с Аналитической группой.
— Медлят, — процедила Форсайтия. Иногда она несла какую–то чушь. Иногда просто сидела, как кукла, уставившись в пустоту. С одной стороны, она выглядела встревоженной, с другой – все еще напоминала разъяренную кошку.
Я это еще при первой встрече заметил. Эта женщина, чуть что не по ней – и она тут же бросится в драку. Сидеть с таким угрожающим видом среди Бессмертных – это явная провокация, вызывающая у окружающих лишь раздражение.
— Какая странная женщина, — сказал подошедший ко мне помощник менеджера из 1-й группы, Бессмертный с короткой стрижкой и выбритым узором на виске.
— А много ли в этом мире не странных людей?
Я и вправду так думал. Что мир Особых видов – это мир безумцев.
— …Не надо, господин Гваник, — произнес он.
— Что?
— Когда вы так говорите, становится немного жутко.
— В смысле?
— Ничего.
Вот же человек, начал говорить – так договаривай. Вскоре тимлидер вернулся с совещания с Аналитической группой и собрал весь отряд.
— Личность подозреваемого, утверждающего, что он правительственный ученый, установить не удалось. Другими словами, все, что он говорит, – ложь. Согласно выводам Аналитической группы… — технологии анализа видео у Бессмертных не имеют себе равных, это команда экспертов, которые не упускают ни одной мелочи, — …девяносто процентов из сказанного подозреваемым – ложь.
«Тогда на что они рассчитывают, устраивая этот цирк?»
Тимлидер не стал вдаваться в подробности. Сейчас нам нужно было лишь определить задачу и действовать. Но мой мозг уже начал самовольно анализировать причины и делать выводы.
Обычный ученый бросил вызов правительству. Был ли у него на то резон? Он не требовал денег, не просил освободить кого–то из тюрьмы и не кричал о несправедливости. Я тоже видел запись. Он лишь делал вид, что его обидели. Зато его логика была ясна, а требования – точны. Извинения от правительства за все, что было сделано под предлогом блага народа.
Что это даст? Падение доверия к правительству. Удар по его репутации. Так кто же стоит за подобными делами?
— С этого момента миссия переквалифицируется в контртеррористическую операцию, – объявил Пак Пхилло.
Верно. Никто, кроме террористической группировки, не стал бы заниматься таким безумием. Мир Особых видов – мир безумцев. А в этом мире безумцев есть те, кто безумнее всех остальных. Это и есть террористические группировки вроде Прометея.
Интуиция пронзила мозг. Противник – либо Прометей, либо кто–то тесно с ними связанный. Прометей уже не раз крупно обломался в Корее из–за одного–единственного спецагента Бессмертных. При каждом крупном инциденте они получали по полной программе: кража Накопительного камня, удар по «Money & Save», раскрытие личностей адептов Культа Бессмертных. Даже если лидер Культа Бессмертных и Рю, глава Прометея, – закадычные друзья, такое кого угодно выведет из себя.
Что бы я сделал на их месте? Попытался бы вернуть должок. Способ поумнее, чем атака на базу. Черный пиар. Если хорошенько подумать, доверившись интуиции… кажется, все это заварилось из–за меня. Может, они так на меня обозлились, что теперь лезут на рожон?
Даже террористы вряд ли будут вкладывать ресурсы в заведомо провальное дело. Успех – это хорошо, но что они получат в случае провала? Отсюда вывод один. Не стоит искать логику в действиях безумцев. При чем тут я? Дело не во мне. Просто эти ублюдки – психи.
— 1-я группа безопасности отвлечет их с фронта, а мы вчетвером воспользуемся другим путем. Действуем на время, – сказал тимлидер Пак Пхилло.
Из его слов стало ясно, что в этой операции важнее всего. Время. При спасении заложников время – это жизнь.
Обновлено: 20.01.2026