— Докладываю о ходе операции, – произнес Чон Хонам. Слушали его директор Ким Дон–чхоль и тимлидер 4-й команды разведки.
Хонам излагал строго по фактам.
— Если бы не Ю Гваник, нас бы с вероятностью выше восьмидесяти процентов ждало полное уничтожение.
— Разведгруппу? — Переспросил тимлидер 4-й команды разведки.
— Нет. Всю базу, – без обиняков ответил Хонам. — Огр, инвейдер особого вида, который умел думать.
Он был невероятно проворен и сообразителен.
Обычной винтовкой его было не взять.
А поскольку это Азерсайд, на поддержку с воздуха рассчитывать не приходилось.
Единственный способ с ним справиться – задействовать бойцов особого вида.
Но что, если бы этот ублюдок–огр затаился и, управляя разумом других инвейдеров, просто отправлял их в атаку?
В лучшем случае нам пришлось бы оставить базу.
Азерсайд – сокровищница ресурсов. Отказаться от Белых Врат, расположенных на территории «Хварим», означало понести не просто экономические убытки.
Спецотряд Бессмертных оказался бы в положении, когда не может защитить даже собственную территорию. А это уже вопрос, который дошел бы до самого Министерства внутренних дел и безопасности.
— И ты говоришь, он снял его одним выстрелом? — Уточнил директор Ким Дон–чхоль.
К сухому изложению фактов Хонам добавил личное мнение:
— Он принял решение быстрее, чем кто–либо другой, и без колебаний привел его в исполнение. Более того, он на шаг опередил меня – своего командира, – предугадал мои намерения и действовал в строгом соответствии со стратегией.
Что, если бы в тот миг, когда на морде огра мелькнула кривая ухмылка, Гваник промедлил?
Все решили какие–то доли секунды. Хонам был в этом уверен.
Промедли он – и орда инвейдеров тут же сомкнулась бы вокруг своего вожака, и Гваник не смог бы его достать, даже будь у него в руках станковый пулемет.
Одним словом, тот выстрел Гваника стал воплощением идеального расчета и безупречного исполнения.
И вдобавок ко всему – его маневр, в котором он рассчитал, что песчаная буря станет для них идеальным прикрытием.
Хонам не давал ему никаких указаний по поводу отступления, но Гваник действовал так, будто знал все наперед.
И это не какой–нибудь помощник менеджера с богатым боевым опытом в Азерсайде, а всего лишь рядовой сотрудник. Причем сотрудник, чей стаж едва перевалил за год.
Кровь Иррегуляра, стратегическое мышление и, что самое поразительное, невероятная адаптивность.
«Братом, значит?»
Даже Гинам нечасто так к нему обращался. Особенно с тех пор, как сам стал полевым сотрудником.
Это уже не просто дружелюбие, а какая–то запредельная, нечеловеческая общительность.
— Доклад окончен, – завершил Хонам.
Тимлидер 4-й команды не скрывал удивления и радости.
Еще немного, и они бы влипли по полной, а в итоге проблема решилась, даже не успев начаться.
Головная боль исчезла прежде, чем у него успела заболеть голова.
Как для начальника этой базы, Гваник был ему дороже золота. Он был готов хоть родную дочь за него отдать, если тот попросит.
Правда, дочери у тимлидера не было.
«Нет дочери – сойдет и сестра», – подумал он, прикидывая, а не свести ли ему Гваника с начальницей отдела, известной любительницей выпить.
«Кто знает, как там у них, у молодых, все обернется».
Парню, кажется, двадцать один или двадцать два.
Самый возраст, чтобы от любви голову потерять.
«Попытка не пытка», – решил он. Желание заполучить такой талант в свое подразделение было для него, как для командира, естественным инстинктом.
Но пока тимлидер 4-й команды разведки мысленно прокручивал этот счастливый сценарий, директор Ким Дон–чхоль вместо радости лишь нахмурился.
«Вот же сукин сын…»
О Ю Гванике он знал давно.
Перспективный новичок, Спаситель Тондэмуна, Иррегуляр с запредельным талантом.
К этому парню можно было прилепить много ярлыков, но директор всегда считал, что держит его на коротком поводке.
Он казался ему хорошим клинком, который полезно иметь под рукой, но…
«Это уже перебор».
Он слишком хорош.
Его подвиги сравнимы с деяниями героев первого поколения.
Он вырос слишком большим, чтобы его можно было просто так прибрать к рукам.
У Ким Дон–чхоля разболелась голова.
В Азерсайде до него не дотянутся ни президент компании, ни кто–либо еще.
Говоря по–простому, это была территория директора Ким Дон–чхоля.
В конце концов, 4-я команда разведки была его родным подразделением.
Поэтому он и собирался по–тихому его обработать и привязать к себе.
У любого человека, особенно у молодого парня, всегда есть желания.
Он думал дать ему то, чего тот хочет, и таким образом подчинить себе, но…
«А президент компании так просто его отдаст?»
Парень уже перерос тот уровень, когда его можно было переманить закулисными интригами.
Этот случай скрыть не удастся. Отчет уйдет в главный офис.
Почувствовав на себе взгляд, Ким Дон–чхоль поднял голову.
И встретился глазами с Чон Хонамом.
В его взгляде читалось неприкрытое расположение к Гванику.
Глядя на Чон Хонама, он вспомнил свой первоначальный план.
План был прост: Чон Хонам беспричинно ненавидит Ю Гваника. Ю Гваник из–за этого страдает. Появляется начальник, который его защищает. Так рождается привязанность и крепнет доверие.
Иногда незримые чувства управляют волей человека куда сильнее, чем любые материальные блага.
Именно на это и рассчитывал Ким Дон–чхоль.
Хотя и в материальных выгодах он не собирался уступать президенту компании.
«Все пошло наперекосяк».
Все смешалось. Полетело к чертям.
Соверши Ю Гваник хоть одну ошибку, получи он хотя бы выговор – можно было бы вмешаться, замять дело и сделать его своим должником.
Но теперь… делать было нечего.
Ему даже не пришлось вмешиваться. Сперва парень в одиночку устроил бойню на аванпосте, а теперь, отправленный на разведку для подтверждения наличия особого вида, вернулся, влепив этому самому виду пулю промеж глаз.
Учитывая масштаб операции, потерь практически не было.
Нельзя сказать, что все это – заслуга одного лишь Ю Гваника, но было очевидно: не будь его, все пошло бы совершенно по–другому.
Гваник этого не осознавал, но все трое присутствующих прекрасно понимали.
То, что он совершил на этот раз, не шло ни в какое сравнение со спасением нескольких бойцов в Тондэмуне.
И лишь потому, что Гваник устранил угрозу до того, как она стала реальной проблемой, его подвиг не казался таким уж ослепительным.
Нет, он и так был впечатляющим, но на самом деле эта заслуга была настолько велика, что должна была не просто ослеплять – а выжигать глаза.
* *
_
Следующие два дня после операции караул на аванпосте несли в усиленном режиме.
За это время я успел познакомиться с кучей народу.
— Сестренка.
Мы с начальницей–выпивохой теперь звали друг друга братом и сестрой.
— Гваник, говорят, ты завтра возвращаешься? У нас еще есть целая ночь впереди.
Она подмигнула. Увидев ее игривый взгляд, я усмехнулся.
Похоже, она собиралась травить эту шутку до самого моего отъезда.
— А сестренка и сегодня будет спать в одиночестве.
— Ц.
Еще я сдружился с тимлидером–инженером из 4-й команды разведки.
— Говорят, ты его использовал? Говорят, бах – и разнес ему башку одним выстрелом? Ну как, каково это было?
Я со всей искренностью поделился впечатлениями:
— Убойная штука.
Наруч–паразит был не просто мощным, он был смертельным – любой другой Бессмертный, кроме меня, попробовавший его использовать, лишился бы руки.
Оружие, которое предлагало умереть вместе с врагом. В буквальном смысле убойная вещь.
— Хаа… хаа… вот как?
Глядя, как он возбужденно дышит, я в очередной раз убедился, что все эти оружейные инженеры – ребята с приветом.
Я поддерживал приятельские отношения и с помощником менеджера Ли Сун–чханом.
Две сотрудницы из научной группы даже признались мне в любви.
— Уже лучше?
Я навестил и пришедшего в себя Ворчуна.
— Ты мне снился, – сказал он, открыв глаза. Как и обещал, я обнял лежащего в лазарете Ворчуна.
— Спасибо.
В ответ я взъерошил ему волосы.
— Еще увидимся.
Прошел еще день, и настало время возвращаться.
У директора Ким Дон–чхоля было такое лицо, будто его застали в туалете со спущенными штанами.
Тимлидер 4-й команды, переводя взгляд с меня на начальницу–выпивоху, спросил:
— Она ведь просто красотка, разве нет?
— Красотка.
— Так почему же между вами ничего не было? — Он говорил так, будто отчаянно надеялся, что что–то произойдет.
— Что?
— А, неважно. Хорошо поработал. Как вернешься – угощу выпивкой.
— Ловлю на слове.
Гинам все еще был без руки, но выглядел неплохо.
Хоть я и показал себя во всей красе, Гинам тоже внес свою лепту. Пусть и крохотную, но помощь есть помощь.
Взгляд брата Хонама заметно потеплел. Хотя глаза у него были все такие же бесстрастные.
— Отличная работа, – сказал он мне.
— И лади с Гинамом, – добавил он.
Помешан на своем младшем брате. Это определение ему очень шло.
— Да мы и так отлично ладим.
По крайней мере, с моей стороны. Проблема–то в Гинаме.
И вот я снова вышел из врат.
Задание выполнено.
Я стал главным героем инцидента с нападением на аванпост, уничтожил инвейдера особого вида и спас базу, как и подобает бойцу Спецотряда Бессмертных.
* *
— Ого, сколько сообщений…
Я только что вернулся через врата. Получил два дня отпуска за опасную миссию, и теперь мое тело снова привыкало к изменившейся гравитации. Даже не заглянув к тимлидеру и остальным ребятам из команды, я сразу пошел к себе в комнату.
Взяв телефон, я увидел, что он разрывается от пропущенных звонков и сообщений.
Последнее уведомление было от Аля.
[Десятилетка] Я немедленно вылетаю в Корею. Если с тобой что–то случилось, я всех убью.
Чего? Зачем это он собрался сюда? Я пролистал сообщения ниже.
[Десятилетка] Ты смеешь игнорировать сообщения, которые тебе шлет лично принц целой страны? Это тяжкое преступление! Государственная измена! Я убью тебя!
[Десятилетка] Что случилось? С тобой все в порядке? Я тебе надоел?
[Десятилетка] Убью, я тебя убью. Как ты смеешь меня игнорировать?
[Десятилетка] Ты же не умер в результате несчастного случая, да? Если что–то стряслось, скажи.
[Десятилетка] Да как ты смеешь.
[Десятилетка] Ответь.
У него что, раздвоение личности? Он что, Джекил и Хайд? Халк и Брюс Бэннер? Бросает из крайности в крайность.
Судя по настрою, если я не отвечу немедленно, он и впрямь явится в Корею.
Я быстро набрал ответ, что был на задании.
Бззз–бззз.
Не прошло и трех секунд, как телефон зазвонил. Я ответил. Аль тут же заорал в трубку:
— Предупреждать надо было!
Ну и голосок. Малявка верещал так, что уши закладывало.
— Операция затянулась. Я думал, что быстро вернусь. Да и не могу я докладывать о каждом своем шаге, это же секретное задание, – сказал я, немного отодвинув трубку от уха.
Даже если бы Аль был моей девушкой, это было бы невозможно. Задания Спецотряда Бессмертных засекречены.
— А, плевать, все равно говори! Предупреждай! Если не сможешь выходить на связь, так и скажи! Все, решено. Я так сказал. Это закон!
Тебе что, заняться нечем? Похоже, наш Десятилетка совсем заскучал. Ввязался в борьбу за престол в Управлении эсперов, должен быть по уши в делах.
— Ладно, ладно, договорились.
Спорить с ребенком – себе дороже. Я решил его успокоить.
— Если начальство заставит тебя делать какую–нибудь дичь, обязательно скажи мне.
— Да–да, скажу.
— Обязательно.
— Угу.
Успокоил. Кое–как успокоил.
Интересно, если бы у меня были старшие брат или сестра и, соответственно, племянник, я бы чувствовал то же самое? Хотя откуда мне знать. У меня их никогда не было.
Закончив разговор, я проверил остальные сообщения. Проигнорировал несколько спам–рассылок.
И как им только удается отправлять рекламу незаконных кредитов на смартфон бойца Спецотряда Бессмертных? Может, у телефонных мошенников самая лучшая разведка в мире?
— Следующее… от мамы.
Несколько сообщений с требованием перезвонить. Последнее было особенно выразительным.
[Первая красавица Тондэмуна] У меня больше нет сына.
М–да, обиделась она не на шутку. Я хотел было ответить, но пальцы задрожали. Казалось, что бы я ни написал, в ответ прилетит нагоняй.
Я решил сначала написать отцу.
[Муж первой красавицы] Молись.
Всего одно слово. Пап, ты серьезно? Ты должен был поделиться своим многолетним опытом вымаливания прощения у мамы, а не вот это все!
Бззз. Только я собрался возмутиться, как от отца пришло еще одно сообщение.
[Муж первой красавицы] Хороший повод, убедительное оправдание и, самое главное, – умение держать удар.
Это сообщение внезапно напомнило мне о Мари. О Пак Мари, подопытном оборотне, которую доктор Пак Бён–джун считал своей дочерью.
С тех пор как я оставил ее у родителей, я ни разу не был дома. А ведь я обещал доктору Пак Бён–джуну устроить ему встречу с Мари.
Кажется, время пришло. Один я домой точно не сунусь.
Я позвонил матери. Она не ответила.
[Первая красавица Тондэмуна] Вы кто?
Вместо того чтобы перезвонить, она прислала сообщение. Я набрал снова. На этот раз она взяла трубку.
— Матушка, ваш непутевый сын шлет вам нижайший поклон.
— А, так ты еще жив?
— Мам, ну ты же знаешь, меня так просто не убьешь.
— Этого никто не знает. Смерть не выбирает по старшинству.
— Я работал. Был в заграничной командировке, в месте, где телефон плохо ловил.
— А–а, вот как. В командировке, значит. Что отец, что сын – оба помешались на своих командировках. Работа важнее всего, да? А то, что мать дома одна сидит, никого не волнует.
— Нет! Волнует!
— Да? И это все?
Я пытался отшутиться, но она больше двух недель не могла связаться с сыном. Наверняка она ужасно волновалась.
— Простите, мама, – с этого и надо было начинать.
— Ладно, ты сам–то цел? Ничего не случилось? И что за заграничные поездки у офисного работника?
— Да, в полном порядке. Никаких проблем. Просто командировка, дел было по горло. — «Я же Бессмертный, на мне все заживает как на собаке, – подумал я. — Пара переломов и ушибов – даже следов не останется. Какие проблемы? Одни только подвиги. А насчет командировок… похоже, они еще будут, так что надо заранее подготовить почву».
— Намучился, наверное, – сказала мама.
Я с облегчением выдохнул и спросил:
— А как там Мари?
— Только сейчас о ней вспомнил?
«Виноват, тысячу раз виноват».
— Эм–м… я тут обещал отцу Мари, что устрою им встречу.
— Что ж, приводи. Он ее родной отец?
— М–м, вроде нет?
— Хм–м, ладно. Посмотрим на него.
Или мне показалось, или в голосе матери прозвучали колючие нотки. Как бы то ни было, обещание есть обещание. Нужно будет после отпуска разузнать в компании, как там доктор Пак Бён–джун. Не сошел ли он с ума от разлуки с дочерью и все ли у него в порядке.
Так, со всеми пропущенными я разобрался. Теперь можно и отдохнуть.
Тренировки – это, конечно, хорошо, но я не прочь и просто побездельничать: есть, спать, играть и ходить в туалет. Сначала надо поесть.
Я купил гору мраморной говядины, зажарил ее и съел, а потом восемь часов без перерыва рубился в PL4, которую прихватил из дома. Засидевшись, я пошел в тренировочный зал, чтобы размяться.
За все это время я ни разу не столкнулся со своим наставником. Гинам сразу после возвращения лег в лазарет, так что два дня я наслаждался одиночеством.
Благодаря этому я отлично отдохнул и через два дня снова вышел на работу.
— Опаздываешь, вечно опаздываешь! Приходи пораньше, засранец! — Это был тимлидер.
— О, Гваник, ты вернулся! Что–то я тебе сегодня особенно рад, – а это – помощник менеджера Панда.
— Вернулся? — И наконец, я снова встретился со своим наставником.
Я хотел спросить, не случилось ли чего за время моего отсутствия, но у всех троих под глазами чернели круги. Видимо, у них тут тоже было весело.
Я спросил. Оказалось, что да.
Они сказали, что за время моего отсутствия произошло много всего.
И самым громким событием стал побег из тюрьмы.
_
Обновлено: 20.01.2026