Хрясь.
Вперед, на бегу – и кулак врезается в гоблинскую башку. Один удар – и переломанные шейные позвонки превращают шею в дряблый жгут. Тварь мешком валится на землю.
Пинком отправляю труп в полет. Он врезается в другого гоблина, который как раз несся на меня.
— Ки–ик!
Тот, обняв своего товарища, кубарем откатывается назад.
Чую движение за спиной. Не оборачиваясь, разворачиваю «4-й Козырь» и бью наотмашь. Этот дробовик, целиком отлитый из адамантия, – сам по себе смертоносное оружие.
Хрусть! Дробленый треск.
Получив прикладом в грудь, гоблин захлебывается воздухом и валится навзничь. Грудина проломлена.
Правая рука выхватывает пистолет – пуля в голову поверженному врагу.
Бах.
И оружие тут же возвращается в кобуру.
Не успеваю выдохнуть, как налетает следующий. Лоу–кик в ногу. Сочный хруст – и вывернутый в обратную сторону коленный сустав заставляет тварь заскулить.
«В глазах слезы блеснули? Серьезно? Больно, да? А мне вот нет».
Сокращаю дистанцию. Гоблин рефлекторно щелкает зубами – я охотно подставляю руку.
Клац.
Даже без «Галактического поля» одна лишь прочность перчатки останавливает его челюсти.
Сжимаю кулак, встряхиваю вверх–вниз.
Хруст, хруст. Чвяк, чвяк.
Вырываю клыки с корнем, чтобы эта тварь больше никогда не смогла жевать мясо. И, жалея его несчастную судьбу, всаживаю пулю в череп.
Бах.
Новая порция зеленой крови брызжет на лицевой щиток шлема.
Замерев на мгновение, я шумно выдыхаю. Под щитком становится жарко – собственное дыхание обжигает щеки. Температура тела подскочила, и выдыхаемый воздух кажется раскаленным.
BB-8. Препарат специально для Бессмертных, созданный на основе анаболических стероидов с добавлением всяких иномирных трав и соков насекомых. Между собой мы зовем его «дурью», но главное его преимущество – полное отсутствие влияния на разум. Он создан исключительно для повышения физических показателей.
Я не соврал, когда сказал, что разогрелся.
Тело привыкло к действию препарата. Привыкло к чудовищной гравитации, давящей на мышцы.
Но важнее всего то, что за все эти миссии и бои я сроднился с битвами против инвейдеров.
Я перекатываю ногой труп гоблина, окидывая поле боя взглядом. Четверо уже превратились в кровавое месиво: я просто несся вперед, нанося удары в такт своему стремительному рывку.
Покручивая в левой руке «4-й Козырь», я бросаю:
— Ну, живее там. У старшего брата дел по горло.
Вшух, дзынь!
Не успел я договорить, как стоявший рядом гоблин ткнул мне в бок стальным вертелом.
Шестигранный барьер активировался, но острие прошло насквозь. Я отбиваю вертел ребром ладони. В бронежилете осталась дыра, но я отделался лишь царапиной.
Делаю ложный замах «4-м Козырем». Сзади тут же отзывается орк – он вскидывает свой щит из противоударного камня, чтобы обрушить его мне на голову. Гоблин с вертелом, гоблин с каменным топором рядом с ним, орк, несущийся спереди. Мысленно я соединяю их всех одной линией.
И одновременно щелкаю «сенсорным тумблером», которому меня научил Тимлидер. Вся поступающая информация теперь обрабатывается не разумом, а чистыми инстинктами.
Правая рука скользит к поясу, сжимая рукоять мачете с клинком из адамантия.
Схватить, выхватить, ударить.
Все – в пределах одной секунды.
Вжух!
Инерция рассекшего воздух мачете сама смещает меня на шаг вправо. И сразу после удара клинок возвращается в ножны. Звонкое «дзынь» эхом разносится вокруг.
Голова, грудь, рука, живот.
Везде, где прошелся клинок, сперва проступают тонкие полоски, а затем ручьями хлещет зеленая кровь, и поток становится все сильнее. Все трое, оказавшиеся в радиусе удара, рушатся на землю.
— Ха–а… — я снова перевожу дух.
Сколько их еще осталось? Считать не было нужды. Если соотнести мой накопленный опыт с боевой мощью этой стаи инвейдеров… Между мной нынешним и тем, кем я был, когда впервые одолел Слепого пса, – целая пропасть.
Мои физические способности не то чтобы выросли скачкообразно. Но я научился сражаться. Научился противостоять инвейдерам. Научился вести бой как Бессмертный.
Скрывать свое присутствие, обманывать, рассеивать внимание. Буйствовать, полагаясь на одни лишь чувства. Все вокруг – враги. Осознал – руби, бей, сокрушай.
Два орка, отшвырнув свои щиты из противоударного камня, бросаются на меня. Останавливающей силы девятимиллиметровых патронов «Парабеллум» не хватит, чтобы сдержать их.
Вспоминаются слова Тимлидера:
— Если дерешься, потеряв голову, то ты дикий кабан, а не Бессмертный.
Сказано было грубовато, но в этой фразе заключалось все, что мне нужно было знать.
Когда «сенсорный тумблер» включен, все вокруг видится и слышится с невероятной четкостью. Движения противника предугадываются так, словно ты видишь будущее. Кажется, что весь мир у твоих ног. Что стоит подпрыгнуть – и взлетишь к небесам.
Но нет. Это не так. Включая тумблер, я обязан сохранять холодный рассудок. Нужно четко разделять то, что я могу, и то, чего не могу.
Конечно, я – полукровка, дитя Бессмертного и метаморфа. Поэтому я могу больше, чем другие Бессмертные. Например, палить одной рукой из этого монструозного дробовика, целиком сделанного из адамантия и заряженного адамантиевыми же пулями.
Я подбрасываю «4-й Козырь» в левой руке, ловлю за рукоять и одновременно подпираю приклад правым предплечьем. Переношу центр тяжести на носки и жму на спуск.
Грохот!
Взрыв – и «4-й Козырь» изрыгает пламя. Облако дроби разлетается в стороны, превращая тела двух орков в решето.
Отдача от выстрела толкает меня назад. Я принимаю ее всем телом.
— А щиты чего не взяли?
Странно, конечно, насмехаться над трупами. Но я не мог удержаться. Было чертовски приятно наказать этих тварей, которые осмелились использовать против нас тактику и стратегию.
— Следующий.
При моих словах гоблин и орк в первых рядах отступают на шаг. Инвейдеры испускают особые волны, которые называют «страхом». Их чудовищный рев на сверхнизких частотах давит на человеческую психику, заставляя замереть, словно мышь перед кошкой. Это подсознание распознает звериную мощь противника и парализует тело.
Так может ли инвейдер, в свою очередь, испугаться человека? Сегодня я получил ответ. Ужас перед силой, бьющей прямо в подсознание, одинаков и для людей, и для инвейдеров. Эти твари струсили.
Правда, один тролль еще держится, полный грозной решимости.
Но Бессмертные проходят обязательную тренировку на переносимость боли, буквально вырезая куски из собственных тел. Девиз этой тренировки – получение знаний, как не выйти из строя в бою. А это значит, что мы, наоборот, слишком хорошо знаем, как вывести из строя тело Бессмертного.
Следовательно, мы отлично знаем, как сражаться с регенерирующими монстрами. Первое, что нужно уничтожить, – мобильность. Перебить ноги, а когда тварь замрет, искромсать все тело. Разрубленный на куски Бессмертный умирает.
С троллем то же самое. За то время, что я дважды моргнул, мои обостренные чувства – все пять, и шестое в придачу – уже нарисовали картину его конца.
Я уже собирался шагнуть, как сзади раздались тяжелые шаги. Топот, вес в этих шагах, металлический запах крови, хриплое дыхание и клокотание в горле. Одной лишь вибрации воздуха хватило, чтобы понять: один из двух троллей, что вошли на базу, теперь направляется ко мне.
А что с боем внутри? Я прислушался. Оттуда доносился непрерывный грохот. Битва еще не окончена. Тогда какого черта этот приперся сюда?
— Что, здесь добыча пожирнее?
Бросив в пустоту слова, которые он все равно не поймет, я закончил восстанавливать дыхание. Один из двух троллей пришел сюда. Значит ли это, что они решили, будто оставшийся справится с теми, кто внутри? Неужели инвейдеры способны на такие расчеты?
Не знаю. Я сегодня впервые увидел, как инвейдеры устраивают ночные засады и берут в кольцо. Я перестал думать и снова двинулся с места. Нужно и дальше сокращать их численность. Это моя задача на сейчас.
Надо же разобраться с этим до того, как Гинама разорвут на куски.
* *
_
Пока Гваник и Гинам несли караульную службу, у Хонама тоже была своя задача. Разведка. Он как раз возвращался, закончив ночной дозор.
В–ж–ж–жих.
Над головой пролетел дрон.
Это был иной мир – место, где глохли почти любые радиоволны. Проложишь кабель для связи – инвейдеры тут же его разнесут. Даже в так называемой безопасной зоне хотя бы раз в день приходилось сталкиваться с тварями.
Но отказываться от связи было нельзя, поэтому на постах установили однонаправленные передатчики. Приходилось прибегать и к дедовским методам. Если нет связи – доставь сообщение лично. Например, почтовым голубем. А современный почтовый голубь – это дрон.
Запрограммированный дрон летел по заданному маршруту. Один из разведчиков, заметив его, отреагировал:
— Кажется, на базе что–то случилось.
От этих слов Хонама охватило необъяснимое дурное предчувствие.
«Почему?» – мысленно спросил он себя, но ответа не находил.
Просто интуиция кричала об опасности. О том, что новости будут плохими.
Один из бойцов подхватил низко летящий дрон. На его экране отображалось сообщение с базы.
— Нападение на посты. Ожидается большое количество инвейдеров. Посты два и три в критическом положении. Требуется скорейшее возвращение, – зачитал он.
Посты два и три. Перед уходом в разведку Хонам узнавал, во сколько и на какой пост заступает Гинам.
— Сотрудник Чон Гинам еще не до конца адаптировался, а вы его сразу в бой? — Так он спросил у Тимлидера группы освоения.
— Чем быстрее начнет вкалывать, тем быстрее адаптируется. Да и не время сейчас прохлаждаться.
Тимлидер был резок. Хонаму это не понравилось, но поделать он ничего не мог.
— Сколько часов он будет на дежурстве? — Вместо спора он начал дотошно расспрашивать: где именно будет стоять Гинам, насколько это опасно, – проверяя каждую деталь.
— Послушай. Ты этому парню нянька, что ли? Что за допрос? Пришел работать – работай.
— Я и работаю. И буду работать как следует.
Хонам – профессионал. Он собирался выполнить свою работу безупречно, как и всегда. Но его младший брат… он еще не был готов. Неопытный, юный, почти ребенок.
— Просто скажите.
— Ну и зануда… — Тимлидер, сказав это, потянул себя за большую мочку уха и, ворча, все же назвал место и время дежурства.
Хонам взглянул на наручный планшет.
21:12.
Его брат был сейчас на дежурстве.
Место – второй пост.
Тот самый, на который напали инвейдеры.
Рывок. Хонам сорвался с места. Он давно адаптировался к условиям иного мира, и ничто не сковывало его движений. Рельеф окружающей местности был ему знаком. Хонам был элитой – он изучил карту, как только прибыл сюда.
— Э–э, начальник отдела!
— Эй, мы тоже идем!
В приказе говорилось о скорейшем возвращении. А значит, ситуация была критической. Остальные четверо разведчиков тоже рванули следом.
Один из разведчиков, недавно вернувшийся из отпуска, заговорил на бегу:
— Похоже, это правда.
— Что – «это»?
Они бежали, регулируя дыхание с помощью микробаллонов с кислородом, прикрепленных к шлемам. Нужно было сохранить силы, чтобы по прибытии сразу вступить в бой. Так они и делали. Но спина Хонама уже превратилась в далекую точку.
Впрочем, это не мешало им болтать.
— Говорят, начальник отдела Чон Хонам помешан на своем младшем брате.
— Слышал про тех, кто помешан на дочери или сыне, но на брате? Это что–то новенькое.
— Вы двое, нашли время для сплетен? — После окрика старшего по званию оба замолчали и сосредоточились на беге.
* *
Обычно Хонам был хладнокровен и рассудителен. Всегда. Кроме одного–единственного случая.
— Х–хух! — Короткие, резкие вдохи и выдохи. Так он восстанавливал дыхание, снова и снова отталкиваясь от земли.
БУМ!
Первым донесся грохот взрыва. Проклятый воздух иного мира глушил звуки, не давая им распространяться. Атмосфера буквально пожирала их. Но стоило приблизиться к так называемой «полностью безопасной зоне» – месту на границе между освоенной и неисследованной территориями, – как звуки снова становились слышны. Он как раз достиг этой точки.
Хонам добрался до места, откуда был виден второй пост. Вспышка сигнальной ракеты ярко осветила окрестности. Свет, звук – он впитывал все, раскрыв свои чувства на максимум.
Первое, что он увидел, – одинокую фигуру, стоявшую посреди трупов инвейдеров. Хонам не сбавил скорости. Даже не видя лица, он понял. Это был Ю Гваник.
— …Начальник отдела? — Гваник узнал его первым.
Хонам спросил на бегу:
— Где Чон Гинам?
Они еще не сблизились, но оба были Бессмертными. Расстояние уже позволяло переговариваться, видя и приближаясь друг к другу.
— Внутри.
Услышав ответ, Хонам ринулся к зданию поста. Разбитые окна, едкий запах гари… Хонам влетел внутрь через оконный проем.
Его взгляд метнулся по сторонам. На полу лежала Бессмертная, превращенная в кровавое месиво. Женщина. Левая рука и левая нога оторваны. Силой? Нет, срезаны когтями и зубами. Она потеряла слишком много крови. Геморрагический шок.
Хонам отвел взгляд.
— Хх… хх… хх…
Там стояли двое: однорукий Бессмертный и другой, значительно выше ростом, но с дырой в животе.
— …Что–то случилось? — Спросил его брат, потерявший руку.
Перед ними валялся разорванный в клочья труп инвейдера. «Тролль», – понял Хонам. Враг, для убийства которого требуется пятеро вооруженных бойцов Особого вида. И они убили этого инвейдера.
— …Я просто проходил мимо, – Хонам нашел отговорку.
Он бы умер, но не признался, что примчался сюда из–за беспокойства о брате.
_
Обновлено: 20.01.2026