Во тьме вспыхнули десятки глаз и ринулись вперёд.
Кр–р–р, рр–р–р…
Дыхание инвейдеров, казалось, опаляло уши. Горячие выдохи, дико горящие глаза… стая чудовищ, сама суть враждебности и жажды убийства, неслась на нас.
— Будем бить прицельно, всаживать пули в любую брешь, – сказал помощник менеджера–полукровка, вскидывая винтовку.
Щёлк.
Он переключил винтовку в режим одиночных выстрелов. Цели давно вошли в зону поражения. Мы – бойцы Спецотряда Бессмертных. Пусть они и прикрываются плоскими камнями или кусками металла – уязвимых мест всё равно хватает.
Подойдут – стрелять. Простая и ясная задача.
Но стоило мне до предела обострить чувства, как твари вдруг резко рассыпались в стороны. В одно мгновение все исчезли из виду. Кто–то припал к земле, кто–то откатился вбок. Весь этот подарочный набор от профессора Толкина разом пропал с глаз.
Я навострил уши.
«Ах вы ж сволочи…»
— …Здешние инвейдеры всегда так действуют? — Спросил Гинам.
Эти твари обошли минное поле, разбили датчики движения и устроили ночную вылазку. С самого начала было ясно: это не обычная стая инвейдеров. Они оценили дальность стрельбы наших винтовок, прижались к земле и взяли пост в кольцо.
После ночной атаки – окружение.
Бум–бум–бум.
По стенам заставы забарабанило. Стук становился всё громче и громче.
Бум–бум–бум! Бум! Бум! Бум!
Удивительно слаженные, тактические действия. Идеальная тактика против Бессмертных с их обострёнными чувствами. Не видишь – не можешь стрелять. Не слышишь – не можешь определить, где враг. Вместо рыка и воя заставу наполнил глухой, монотонный стук.
— Вот же дерьмо, – спокойно бросил помощник менеджера и открыл оружейный ящик у своих ног.
Щёлк. Тайник, встроенный в стену. Он потянул крышку на себя и достал оттуда осветительный фаер. Стоило ему провернуть колпачок на конце длинного цилиндра, как тот с шипением изверг сноп искр. Он тут же швырнул его наружу.
Даже с глазами, что пронзают тьму не хуже прибора ночного видения, при свете всяко удобнее.
Ш–ш–ш, ш–ш–ш, ш–ш–ш…
Без малейшего промедления он запалил ещё три и разбросал их по сторонам. Когда мрак отступил, в глаза бросились тени.
— Идут вдоль левой стены, – нахмурившись, доложил Форсайтия Гинам.
Барабанная дробь по стенам могла бы сбить с толку обычного Бессмертного. Вот только собравшиеся здесь Бессмертные «обычными» не были. А раз смог Гинам, смогу и я.
Я сосредоточился на слухе, отсеивая монотонный стук и прислушиваясь к остальным шумам. В ухо ударил тихий скрежет – кто–то скользил, прижавшись к стене. Твари прилипли к стенам. И не только слева.
Казалось бы, решение простое: высунуться из разбитого окна и палить направо и налево. Найти уязвимость в их движении и действовать. Но сегодня эти ублюдки–инвейдеры на удивление хорошо соображали.
Вшуууух!
Прямо в проём окна влетел валун. Гинам едва не словил его, но успел отбить рукой. Я взмахом плаща заслонил помощника менеджера и Ворчуна.
Дзззынь. Сработавшее на плаще Гексагональное поле отшвырнуло камень.
— Ты что, весь магическими артефактами обвешан? Богач? — Поинтересовался Ворчун.
«И это всё, что тебя сейчас волнует?»
— Копил понемногу. Я из тех, кого называют «шмоточниками».
Неважно, магический предмет или порождение науки – оружие Особых видов обычно называли «шмотом». А тех, кто спускал на него все деньги, – «шмоточниками».
— Это так важно?
— Нет, просто интересно.
Да у этого Ворчуна с инстинктом самосохранения совсем беда. Мы вообще–то в заднице, нет? Как бы то ни было, их замысел я понял. Они навязывают ближний бой.
Блестящая тактика. Почти три десятка гоблинов, орков и троллей. В ближний бой с ними лучше не вступать. Сцепишься – и тебе оторвёт руку чудовищной силой орка. Попадёшься троллю, который прёт напролом, полагаясь на регенерацию, – тоже конец. Если твой навык ближнего боя не уровня S, конечно. В противном случае – без шансов.
— Пути к отступлению отрезаны, – доложил Ворчун, родившийся, видимо, без инстинкта самосохранения.
Помощник менеджера молча фыркнул и схватил свой дробовик, прислонённый к стене. Новенький, иссиня–чёрный, с жидкокристаллическим прицелом.
Прижавшись к стене у самого окна, чтобы уйти с линии броска, помощник менеджера–полукровка переломил ружьё.
— «Корнершот»? — Пробормотал я.
Как только в синем перекрестье прицела показалась башка гоблина, помощник менеджера нажал на спуск.
Бах! Бум!
Я выглянул наружу – в свете фаера на землю дождём сыпались ошмётки гоблинской плоти. С глухим стуком рухнул обезглавленный труп.
Снова фыркнув, помощник менеджера сместил ствол и вновь нажал на спуск. Бах! И не раз. Водя стволом вверх–вниз, он всадил ещё четыре заряда. В результате ещё два гоблина превратились в кровавое месиво, а орк, прикрывшийся стальным листом, рухнул на землю. В его щите остались десятки дыр, и теперь он, истекая кровью, полз по земле.
Пять фырканий помощника менеджера – и барабанный бой заметно поутих. Инвейдеры дрогнули.
Осмотрев окрестности через прицел, помощник менеджера произнёс:
— Сектор обстрела перекрыт. Позиция врага неизвестна.
— Сверху, – бросил Гинам в ответ.
И в тот же миг над головой раздался треск. Сколько ни вслушивайся, трудно что–то разобрать, когда у тебя под ухом палит автоматический дробовик. Мы с Гинамом упустили его.
Хр–р–рясь! Зловещий треск – и тут же часть потолка разлетелась в щепки.
— Потолок проломили, – сказал Ворчун и, задрав винтовку, дал очередь вверх.
Даже стреляя из такого неудобного положения, он показал поразительную кучность и точность. Не зря он Бессмертный. Дзынь–дзынь–дзынь! Пули, выпущенные очередью, ударились о металл и разлетелись во все стороны. Во все стороны полетели искры, оставляя в воздухе красные росчерки.
— Не стреляй! — Торопливо крикнул Гинам, пока я едва успевал прикрываться плащом от рикошетящих пуль.
— Это рикошетовый камень.
Материал из иного мира. Металл, способный отражать любой удар определённой силы. За обломком металла неправильной шестиугольной формы показались глаза инвейдера. Я выхватил пистолет, чтобы прицелиться в них, но тварь тут же спрятала голову. Вертикальные зрачки, светящиеся во тьме глаза… тролль. Пули, попавшие в незащищённые участки, выдавливались из его кожи.
В одно мгновение ситуация перевернулась. Воспользовавшись этим, из окна выпрыгнули два гоблина. Прямо на помощника менеджера–полукровку. Оба нацелили на него свои когти.
В застывшем для всех времени двигался только я.
Клац. Когти гоблина коснулись ствола дробовика, и помощник менеджера, реагируя, уже тянулся к спуску. В тот же миг второй гоблин метнул когтистую лапу в шею полукровки. Я дослал пистолет, который уже наполовину вытащил, и выстрелил.
Бах–бах! Две пули проделали дыры в головах гоблинов.
Из разбитого окна высунулась рука орка, и он кубарем ввалился внутрь. Орк с щитом из рикошетового камня. Увидев плоский щит, я не стал нажимать на спуск и крикнул помощнику менеджера:
— Не стреляйте!
Выстрелите – пули срикошетят. Наделают в нас дыр. Одно попадание – и конец. Выхода два. Первый – нанести удар большей силы, чем может отразить рикошетовый камень.
Резко оттолкнувшись от пола, я заслонил собой помощника менеджера. Губы ворвавшегося орка скривились в ухмылке. Он явно был в восторге. Тварь взмахнула своим щитом с острым краем. Спокойно, до последнего отслеживая движение, я уклонился, откинув голову назад. Когда щит пронёсся мимо моей шеи и оказался на уровне плеча, я резко дёрнул им. Щёлк.
Вкручиваясь внутрь, я сократил дистанцию, и орк попытался боднуть меня. Его голову я встретил левой рукой. Бум. А ствол пистолета в правой руке упер в его горло и нажал на спуск.
Бах. Чавк. Кровь и мозги хлынули мне на шлем.
Если не можешь нанести удар, который рикошетовый камень не отразит… нужно просто всадить пулю с внутренней стороны щита. Что я и сделал. Но времени вытереть мозги со шлема не было.
— Справа! — Раздался голос Гинама.
И без тебя знаю. Гоблин справа, прямо за окном, швырнул огненный топор. Вжух! Раскалённый докрасна топор летел с близкого расстояния. Я поймал взглядом его вращение и выбросил левую руку. Хвать. Перехватив топорище, я отвёл руку назад и швырнул его обратно.
Вжух! Ба–бах!
Игнис–камень краснеет от нескольких ударов, а когда цвет становится насыщенным, взрывается от следующего. Те, кто его использовал, сами попали под удар.
А–а–аргх!
Стоявших впереди гоблинов разорвало на куски, они даже пикнуть не успели. А визжал сейчас орк позади них, которому взрывом оторвало ногу ниже колена.
— Не расслабляйся, – это был голос Гинама. Бессмертные не повышают голоса, даже когда спешат, но речь их становится быстрее, а вежливые формы пропадают – этого не избежать.
Тем временем тролль, проломивший потолок, с глухим стуком спрыгнул на пол. Глядя на тварь, что пряталась за рикошетовым камнем, Гинам полез за пазуху. Помощник менеджера и Ворчун прижались спинами к стене. Снаружи ещё оставались гоблины и орки. Внутрь только что ворвался тролль. А в дыре в потолке уже показалась голова другого.
— ББ, – сказал помощник менеджера, вкалывая инъектор в щель шлема.
Укол в шею даёт мгновенный эффект. Ворчун последовал его примеру, как и Гинам. И я тоже. ББ-8, препарат, также известный как «Благословение Одина». Разработанный в Германии стимулятор, мгновенно усиливающий физические возможности.
Препарат разогнал кровь. Температура тела росла, физические способности усиливались. Чувствуя это, я думал. Инвейдеры отлично подготовились. Ночная вылазка, окружение. Игнис–топоры и даже хитрость с проломом потолка. Они навязали нам ближний бой. И вот к чему это привело.
Тролль за щитом из рикошетового камня лишь изредка высовывал глаза. Так и хочется всадить пулю ему в глаз, но это тварь с высокоскоростной регенерацией. Физически орки и тролли примерно на одном уровне. Но орки безрассудны. А тролли – ещё безрассуднее. Даже с оторванной рукой он будет рвать врагу глотку. Силы, в среднем, больше у орков, но сражаться с троллями сложнее.
Наверное, именно это чувствуют другие Особые виды, когда сталкиваются с Бессмертными.
— Сможете продержаться? — Спросил я в короткой передышке.
— Х–х–х… х–х–х… — Помощник менеджера–полукровка тяжело дышал под действием препарата.
Все опустили лицевые щитки. Гравитация, кислород – всё против нас. Если повредят кислородный баллон, станет ещё хуже. Но главное – нас слишком мало.
— А если продержимся? — Спросил Гинам.
— Сначала нужно сравнять счёт, – ответил я.
Помощник менеджера вместо ответа бросил дробовик на пол и выхватил два ножа Боуи, висевших на поясе. Ворчун, не знаю, когда он успел, уже держал в обеих руках стальную леску. Судя по его укреплённым перчаткам, его коньком был бой с использованием этой лески.
Гинам достал из–за пазухи тонкий метательный нож и сказал:
— Смешно. Это ты держись. Я с этими разберусь.
— …Правда? — Спросил я с полной серьёзностью. Если Гинам и правда с ними разберётся, я смогу немного расслабиться.
— Я сделаю. Я сказал, я сделаю. И я сделаю, – выпалил Гинам на одном дыхании.
— Присмотрите за ним, чтобы не помер, – обратился я к помощнику менеджера и замахнулся 4-м Козырем на голову гоблина, что высунулся из окна.
Вжух. Просто для острастки. Тварь тут же спрятала голову.
— Какие у вас тёплые отношения.
— Всё–таки мы ровесники.
Будет очень обидно, если моя любимая боксёрская груша вдруг исчезнет.
— Ты ведь не по мальчикам?
Теперь я уверен. Этот Ворчун болен особой хворью Бессмертных. Не бесчувственность к боли, а нечто иное – полное отсутствие инстинкта самосохранения. Они почти не могут умереть, у них нет опыта, сравнимого со смертью, – потому они не знают страха. Болезнь, которую ещё называют «синдромом потерянного страха».
— Держитесь тут. Свидания не обещаю, но когда вернусь, так и быть, обниму.
С этими словами я развернулся, опёрся спиной о разбитый подоконник и выкатился наружу. Приземлившись на землю, мягкую, как мокрый песок, я увидел тварей, преградивших мне путь.
Кх–х–х. Хр–р–р. Сколько же их там осталось? На фоне догорающих фаеров колыхались рваные тени. Пять гоблинов, шесть орков, один тролль. Ещё два тролля внутри заставы.
Хрусть–хрусть. Я хрустнул шеей, поворачивая голову из стороны в сторону, и произнёс:
— Браток, я только разогрелся.
Вмешательство Особого вида… благодаря ему твари выявили слабые места заставы и разработали стратегию. Вот только одного они не учли. Того, что здесь был я.
— А ну, сцепили зубы и вперёд, – сказал я, нацеливая на них 4-й Козырь.
Несколько орков с щитами из рикошетового камня преградили путь, а один тролль, вращая глазами, начал кружить вокруг меня. Окружение у них, похоже, врождённый навык. Ну что ж, попробуйте меня остановить.
С силой вдавливая левую ногу в землю, я подумал: «Там, внутри, было слишком много свидетелей, чтобы я мог использовать чудовищную силу Оборотня. Но разве мои дружки-инвейдеры кому-нибудь расскажут? Сейчас можно не сдерживаться».
Хруп. Я вдавил ногу в землю, и она ушла по щиколотку. Не обращая внимания, я перенёс на неё вес. Пробив мягкий верхний слой, подошва коснулась твёрдой почвы, и в тот же миг я оттолкнулся, срываясь с места.
Ба–бах! Земля подо мной взорвалась, взметнув в воздух фонтан мокрого песка.
Обновлено: 20.01.2026