Глава 8. Покупки
Чжао Гуанцзи мысленно подсчитывал необходимое количество работников.
Семья в одночасье выбилась в люди, стала влиятельной, а высокому положению, как известно, надобно соответствовать.
В отличие от своей матушки, Гуанцзи обладал куда более широким кругозором. Особенно ярко это проявилось, когда они только прибыли в Уезд Бу и были приглашены на пир к Начальнику Уезда. Тогда, окружённый множеством слуг, предупреждающих каждое желание гостей, он чувствовал себя необычайно комфортно и, признаться честно, испытывал острую зависть.
Ощущение, когда тебе прислуживают, оставляет после себя пьянящее послевкусие, которое хочется испытывать вновь и вновь.
— Служанок — двадцать душ, — внезапно подняв голову, произнес Чжао Гуанцзи. — Для черной работы — тридцать крепких парней. Сирот старше десяти лет — тоже тридцать.
Он сделал короткую паузу и продолжил перечислять:
— Есть ли лекари, сведущие в медицине, и грамотные наставники? Лекарей нужно пятеро, наставника хватит и одного. И, кстати, ремесленники: плотники, кузнецы, повара — каждого вида по трое.
Чжао Гуанцзи говорил быстро и деловито.
Прежде всего — служанки. В семье сейчас пятеро господ, значит, на каждого придется по четыре горничных. Уборка, забота о быте, стирка, поддержание порядка во внутренних покоях — дел невпроворот.
В будущем, когда клан разрастётся, даже этого количества может не хватить.
Слуги для грубой работы — "сяосы" — тоже жизненно необходимы. Крепкие руки решат большинство бытовых проблем. Можно было бы набрать людей в Деревне Чжао, но односельчане нужны на полях, отвлекать их от земледелия — непозволительное расточительство.
Что же касается сирот старше десяти лет, то они станут костяком будущей личной гвардии.
Чжао Гуанцзи догадывался, что у его двоюродного деда, Чжао Чжияня, наверняка найдутся способы обучить их боевым искусствам. К слову, эта перспектива живо интересовала и самого Гуанцзи — он был бы не прочь тренироваться вместе с ними.
Остальные — лекари, ремесленники — были обязательным атрибутом любого уважающего себя великого клана. Повседневные нужды должны покрываться силами собственного хозяйства.
— Мне нужны здоровые, послушные и честные рабы. Не вздумай подсунуть мне какой-нибудь сброд, — веско добавил Чжао Гуанцзи.
Стоявшие рядом стражники тут же поддакнули, выразительно напоминая управляющему Торгового Дома, что с этим клиентом лучше не хитрить.
Управляющий Торгового Дома был человеком тертым и проницательным. Видя, с каким почтением стражники относятся к этому молодому человеку, он не посмел бы обмануть, даже несмотря на то, что никогда прежде не видел этого господина среди знати Уезда Бу.
Он тут же распорядился, чтобы его люди подготовили товар согласно списку, а сам принялся разъяснять цены.
— Будьте покойны, господин! Наш Торговый Дом славится своей честностью. Все крупные сделки по покупке невольников в Уезде Бу проходят через мои руки. Простите моё любопытство, но когда вы прибыли в наш уезд и где изволили остановиться? Я прикажу доставить рабов прямо к вашему порогу.
Едва он договорил, как один из стражников грубо оборвал его:
— Делай своё дело и не суй нос куда не следует! Слишком много болтаешь.
Стражникам был дан строгий приказ молчать о делах бессмертного мастера, поэтому любая попытка разузнать лишнее пресекалась на корню.
Увидев, что рука стражника легла на рукоять меча, управляющий Торгового Дома побледнел и поспешно сменил тему:
— Хе-хе-хе, виноват, язык мой — враг мой, не держит за зубами, — затараторил он, кланяясь. — Господин, позвольте огласить расценки на живой товар.
Клиент не спрашивал о цене, что говорило о его богатстве, но управляющему нужно было как-то сгладить неловкость.
Видя, что Чжао Гуанцзи молчит, он продолжил:
— Рабы разные, и цены на них разнятся. Самые дешевые — это те, кого вы просили, дети старше десяти лет. Возраст малый, едят и спят много, а толку в работе от них пока чуть. Поэтому — один лян серебра за троих.
Он загнул палец и продолжил:
— Далее идут разнорабочие сяосы — по одному ляну за голову. Миловидные и смышленые служанки стоят дороже — три ляна за каждую. А вот ремесленники, лекари и учителя — товар штучный, по десять лянов за человека.
Лицо Чжао Гуанцзи оставалось бесстрастным, но в душе бушевала буря.
Два ляна серебра... Этого хватило бы обычной крестьянской семье, чтобы сытно питаться целый год.
Но здесь эти деньги были мерилом человеческой жизни. Чжао Гуанцзи ощутил горький комок в горле.
Если бы не возвращение двоюродного деда, их семья, даже уничтожив врагов, вряд ли смогла бы подняться с колен. Оступись они — и сами могли бы оказаться на месте этих несчастных, продаваемых в рабство.
Но свои чувства нельзя выставлять напоказ, это Чжао Гуанцзи понимал прекрасно. Он повернулся к сопровождавшему его стражнику.
Тот, будучи малым сообразительным, мгновенно отозвался:
— Цена рыночная. Управляющий не завысил ни медяка.
В этот момент подошли служащие Торгового Дома и почтительно доложили:
— Управляющий, люди отобраны согласно требованиям.
Хозяин заведения широким жестом пригласил гостя следовать за собой:
— Господин, прошу вас лично осмотреть и выбрать тех, кто вам по нраву.
Они прошли во внутренний двор, заставленный несколькими большими клетками. В каждой томилось по два десятка невольников.
Мужчины и женщины, старики и дети — все были в полном распоряжении Чжао Гуанцзи.
Честно говоря, даже выбирая овощи на рынке, Гуанцзи никогда не был так придирчив. Рабы имели ценники, их можно было вертеть, осматривать, словно вещи.
Даже когда покупаешь поросят, они визжат, если их грубо хватают. Эти же люди хранили гробовое молчание, глядя в пустоту потухшими, безжизненными глазами.
Впрочем, товар был качественный: рабы выглядели крепкими и относительно чистыми.
Чжао Гуанцзи проходил вдоль клеток, указывая на тех, кто приглянулся.
Невольники, закованные в кандалы на руках и ногах, не могли сопротивляться.
Особенно тщательно он выбирал специалистов.
Плотники, кузнецы, каменщики, гончары, печники — по три человека каждого ремесла.
Пятеро лекарей, разбирающихся в травах и болезнях.
И один седобородый наставник.
Говорили, что этот старик много раз пытался сдать государственные экзамены, но провалился, а позже его семья попала в опалу и была продана в рабство.
Чжао Гуанцзи указал на отобранную группу и спросил:
— Сколько всего?
— Ровно триста лянов, мелочь я спишу в знак уважения, — молниеносно подсчитал управляющий Торгового Дома.
Чжао Гуанцзи кивнул. Бюджет не превышен.
Расплатившись банкнотами, он приказал половине пришедших с ним односельчан конвоировать купленных рабов обратно в Деревню Чжао.
Сам же Гуанцзи не спешил домой. Он продолжил свой путь по улицам Уезда Бу.
Это была не праздная прогулка — предстояло закупить еще множество вещей для обустройства быта.
Лавки с бакалеей, мясные ряды, рыбные прилавки, магазины тканей — Чжао Гуанцзи обошел всё, скупая товары первой необходимости в огромных количествах.
Особенно много он брал зерна и мяса. Память о голодных днях была еще слишком свежа, чтобы экономить на еде.
Когда караван наконец покинул пределы Уезда Бу, Гуанцзи щедро одарил сопровождавших его стражников, вручив каждому по два ляна серебра.
Эта закупка прошла гладко именно благодаря их присутствию. Никто из торговцев не посмел заломить цену, видя казенных людей за спиной покупателя. Иначе его, как чужака, непременно обобрали бы до нитки.
Стражники для вида попытались отказаться, но их глаза жадно блестели при виде серебра. Чжао Гуанцзи, не обращая внимания на притворную скромность, силой рассовал деньги им за пазухи.
Семья Чжао теперь не нуждалась в деньгах, и не было смысла наживать врагов из-за мелочной скупости, рискуя обидеть «мелких бесов» на службе.
Когда все закупленные припасы были доставлены в усадьбу с тремя дворами, Ван-ши и старший брат Чжао Гуанбо вышли их встречать.
Глядя на горы добра, они сияли от счастья.
Бригада строителей, которую обещал прислать Начальник Уезда, уже прибыла и готовилась к расширению усадьбы с трех дворов до пяти.
Чжао Гуанбо уже получил чертежи, переданные Чжао Чжиянем, и едва не лишился дара речи от их сложности и великолепия.
Сейчас мастера изучали планы, поэтому у Чжао Гуанбо выдалась свободная минутка помочь с разгрузкой.
Он уже схватился за тюк, но брат остановил его.
— Старший брат, ты теперь господин, — мягко, но настойчиво сказал Чжао Гуанцзи, перехватывая его руку. — Твое дело — руководить, а не таскать тяжести. Иначе зачем мы накупили столько рабов?
Чжао Гуанбо растерянно почесал затылок и отпустил поклажу. Переход в новое качество давался ему с трудом — привычка к тяжелому труду въелась в плоть и кровь, и избавиться от неё в одночасье было непросто.
— И то верно... — пробормотал он, словно только сейчас осознав свое новое положение.
Обновлено: 22.01.2026