Глава 48. 【Западные Городские Тайны】 Приют
В архиве по-прежнему царил полумрак.
Вернув все документы на свои места и заодно рассортировав несколько папок, лежавших не в тех коробках, Гао И наконец с облегчением выпрямился. Окружающие никогда не понимали его лёгкой одержимости порядком и чистотой. Эти привычки, как он помнил, сформировались ещё в приюте.
Приют был невелик — всего два небольших здания с двориком. И хотя государство выделяло субсидии, содержание такой оравы детей обходилось недёшево. Несмотря на это, директриса, которую все звали бабушкой, старалась обеспечить воспитанников удобными кроватями и чистым бельём. Конечно, о такой роскоши, как «личное пространство», не могло быть и речи. Их «спальней» служила огромная комната, уставленная десятками кроватей. Из личных вещей у детей был лишь маленький шкафчик у изголовья.
Не говоря уже о том, что все немногочисленные общие блага, вроде игрушек или книг, нужно было возвращать на место, иначе другим бы просто ничего не досталось. По правилам, дети должны были по очереди убираться в спальне. С одной стороны, это должно было привить им трудолюбие, с другой — персонала в приюте действительно не хватало...
Иногда, видя, что ребёнок что-то испачкал и не убрал за собой, кто-нибудь из сотрудников сердито бросал: «Ты что, думаешь, ты у себя дома?»
А где же ещё? Для них, детей без родителей, приют и был домом.
Каждый раз, когда намечался визит начальства или благотворителей, в приюте устраивали генеральную уборку. Конечно, все эти чиновники и меценаты были Хорошими Людьми. Они тратили своё драгоценное время и деньги, искренне желая помочь детям, оставшимся без родителей. Но нельзя было не заметить, что все они держались немного «свысока».
Разумеется, это была не их вина, но эти сцены навсегда врезались в память Гао И. Он помнил, как в первые дни в приюте ходил сам не свой, ни с кем не разговаривал, и друзей у него, конечно, не было. К счастью, бабушка-директриса всегда заботилась о нём, каждый день приходила поговорить...
«Что-то я раскис», — подумал Гао И, отгоняя воспоминания. Он глубоко вздохнул и толкнул дверь архива.
Но за порогом его ждало не знакомое полицейское управление. Перед ним раскинулся небольшой земляной двор, в центре которого виднелась потрескавшаяся резиновая беговая дорожка длиной не более ста метров, служившая теперь лишь украшением. В правом углу из трёх качелей двое были сломаны, а третьи держались на честном слове. Слева, перед жилым корпусом, стоял каменный постамент. Летом солнце раскаляло его, и бабушка-директриса выносила сюда погреться детей, которые не могли передвигаться самостоятельно.
Гао И слишком хорошо знал это место. Перед ним был приют, в котором он провёл почти десять лет.
— Значит, он не только воздействует на разум, но и создаёт реалистичные иллюзии? — пробормотал Гао И. Он полагал, что способности клоуна ограничиваются снами и незначительным влиянием на реальность, но, похоже, тот был куда сильнее.
Он коснулся левого запястья, вызывая перед собой экран.
【I: Продержаться в «Западном Городе» сорок восемь часов (38:56:49) или дождаться, пока количество выживших Игроков не станет равно или меньше пяти (8/5)】
Время шло как обычно, Система Бирок работала. В отличие от предыдущих снов, это была реальность. А значит, он попал в какую-то иллюзию или мираж.
— Если так подумать, он явился ко мне, потому что я начал его «расследовать»? Что за чудеса... — анализ и сарказм шли у Гао И рука об руку.
Он обернулся. Как и ожидалось, зелёная дверь архива исчезла, сменившись знакомыми широкими железными воротами. Он толкнул их — заперто. Попасться клоуну — не всегда плохо. По крайней мере, это означало, что он на верном пути. Гао И не спешил. Пока он помнил, что всё это нереально, ему ничего не угрожало. Напротив, был шанс выявить слабости клоуна или понять логику его действий, что помогло бы в дальнейшем.
— Кстати, я больше года здесь не был. Можно считать, что вернулся в родные пенаты...
С этой мыслью Гао И перестал мешкать и направился к правому корпусу. Люди, никогда не бывавшие в приюте, часто питают на его счёт несбыточные иллюзии. В их воображении это место утопает в цветах, где стайка улыбающихся милых детей поёт и танцует вокруг воспитательницы. И тем сильнее их потрясение, когда они сталкиваются с реальностью.
Гао И видел, как бесчисленные добросердечные меценаты и студенты-волонтёры замолкали, плакали и даже падали в обморок. Когда, войдя во двор, а затем в класс, они видели комнату, полную детей с ДЦП, полиомиелитом и другими увечьями. Когда видели, как дети неподвижно лежат на полу, и лишь немногие из них могут внятно говорить. Это было как падение из рая в ад. Все они были Хорошими Людьми, многие жертвовали своим отдыхом, чтобы прийти и помочь. Но мир, в котором с детства жил Гао И, был для них слишком жесток.
Такое количество «не совсем нормальных» детей, конечно, не было случайностью. Многих из них бабушка-директриса подобрала на пустыре у ворот приюта. Отказников было так много, что позже она даже построила там небольшую хижину с кроватью и одеялом, чтобы брошенные дети хотя бы не замерзали насмерть по ночам. То, что одеяло потом несколько раз крали, — это уже другая история.
Конечно, приют, в котором жил Гао И, был неплохо оборудован, и персонал был очень добрым. Благодаря государственной поддержке и помощи неравнодушных людей большинство детей жили в сносных условиях.
Он толкнул железную дверь на первом этаже. Здесь находилась библиотека. Гао И, у которого было мало друзей, с детства любил читать и проводил здесь большую часть свободного времени. Конечно, в основном это были романы, комиксы и прочее «чтиво», но эти книги не раз помогали ему пережить трудные времена.
Когда он только попал в приют, несколько мальчишек-задир постоянно к нему приставали. К слову, именно тогда он и освоил первые бойцовские приёмы, которые пригодились ему и по сей день. Но потом их одного за другим усыновили, и задиры исчезли. В какой-то степени Гао И даже скучал по ним, ведь эти сорванцы были одними из немногих сверстников, с кем можно было нормально общаться.
Было немало желающих усыновить и его самого: он был здоров, симпатичен и неглуп. Кроме замкнутого характера, у него практически не было недостатков. Даже волонтёры любили играть с ним, ведь он был одним из немногих детей без болезней и увечий, с нормальным интеллектом. Но на все предложения об усыновлении Гао И отвечал твёрдым отказом. «У меня есть папа и мама, новые мне не нужны», — говорил он. Когда ему исполнилось десять, желающие его усыновить иссякли.
На самом деле это был лишь предлог. Куда важнее было то, что для многих детей в приюте он был «старшим братом». Бабушке-директрисе и персоналу нужна была помощь, особенно от сильного мальчика, который знал приют как свои пять пальцев. Если бы он ушёл, кто бы присматривал за этой шумной ватагой?
Так Гао И и остался в приюте почти до самого совершеннолетия.
— Если не ошибаюсь, это тот самый класс... — прошептал он и толкнул следующую дверь.
Внутри всё было точь-в-точь как в его воспоминаниях. И здесь, впервые с момента попадания в иллюзию, он увидел других людей.
На полу сидели два или три десятка детей лет семи-восьми. Все они как один повернули головы и уставились на Гао И. После нескольких секунд молчания они внезапно завыли и, корчась, поползли к нему. У каждого были искажённые конечности и перекошенные от ярости лица. Казалось, они одновременно хотели и растерзать его, и молили о помощи.
....................
Обновлено: 22.01.2026