— Раз уж тётушка-императрица оказала тебе честь, направив ко мне, будь же сообразительней и знай своё место, — бросила Чжу Янь, бросая взгляд за жемчужную завесу. За ней стояла Лулин — тихая, смирная, черты её лица в мягком свете жемчуга казались покорными. — Пусть я и не столь значительна, но в будущем непременно войду в императорскую семью. Тётушка-императрица и мой отец непременно убедят Его Величество обручить меня с Первым принцем. Конечно, вовне ходят разные слухи, но тебе следует отличать правду от вымысла и твёрдо помнить, кому ты служишь. Поняла?
Услышав это, Лулин сделала почтительный книксен:
— Ваша служанка поняла.
Чжу Янь ещё раз пристально на неё взглянула:
— Ступай. Я после ранения устала и скоро отойду ко сну.
Послышались шаги: Лулин удалилась. Чжу Янь потеребила переносицу, сознавая, что дела становятся всё сложнее — эта Лулин, без сомнения, человек императрицы и наверняка будет доносить тётушке обо всём, что та говорит с Циньэр. Теперь оставалось лишь заставить Лулин поверить, что она по-прежнему всей душой стремится к Первому принцу и думает лишь о том, как бы выйти за него замуж.
С мрачным лицом Чжу Янь подошла к туалетному столику, открыла лаковую шкатулку и медленно извлекла оттуда нефритовую шпильку с цветами кизила, которую вырезал Ли Ло. Крошечные, с рисовое зёрнышко, цветы украшали шпильку — изящные, тонко проработанные, словно живые. Сама шпилька была искусно отремонтирована, и никто не мог бы сказать, что когда-то она разбилась на несколько частей, да ещё и с потерей фрагментов нефрита.
Небо потемнело совсем недавно, когда в павильоне Юйцуйчжай погасили огни.
Как и говорила Чжу Янь, несколько дней подряд она прислуживала принцессе Фучан: то читала ей, то составляла компанию в играх, ни разу не переступив за ворота дворца Циъян. Когда же настало время занятий, она и там находилась под неусыпным взором принцессы и её служанок, не обмолвившись ни словом с посторонними. Лулин следовала за ней по пятам, но так и не смогла уловить ни единой оплошности.
Прошёл ещё один день, и принцесса Фучан в сопровождении двух наперсниц отправилась в зал Сяньюйтан нанести визит.
Из-за приближающейся церемонии жертвоприношения Небу императрица была невероятно занята и в последнее время редко удостаивала дочь беседой; даже сейчас, когда принцесса Фучан расположилась в зале Сяньюйтан, императрица не оторвалась от своего письменного стола.
— Фучан, как только твой старший брат обручится, настанет черёд и твоего замужества, — сказала императрица Чжу, не поднимая глаз от поданных придворным управлением списков с образцами нарядов для дворцовых фавориток. — Если у тебя есть кто-то на примете, непременно скажи матери.
В документах чёрными чернилами были дотошно расписаны очерёдность участия наложниц в церемонии и их облачения, вплоть до количества жемчужных цветов в причёсках и цвета вышивальных нитей на парадных одеяниях — всё требовало одобрения императрицы. Она пробегала глазами столбец за столбцом, временами подмечая красной тушью, чтобы вернуть на переделку.
— Ты принцесса, к тому же любимица отца-императора, не забивай себе голову пустяками, выбирай того, кто по сердцу, — рассеянно продолжила императрица Чжу, мысли её всё ещё витали над документами. — Если найдёшь такого, скажи мне, я сама на него взгляну. Сочтёшь подходящим — доложим твоему отцу-императору.
Услышав это, в глазах Фучан вспыхнула надежда. Она давно питала чувства к Ци Чжияну, но из-за вражды между дворцами Гуаньцзюй и Циъян не могла и слова промолвить об этом. Теперь же слова матери вселили в неё слабую надежду.
— Матушка, я…
Только она собралась заговорить, как из-за бамбуковой завесы донёсся встревоженный голос госпожи Цзинь:
— Ваше Величество, беда! Из императорского кабинета передали, что Первого принца Его Величество отчитал! Теперь император заперся и никого не принимает, а Первого принца и вовсе отослал прочь!
Императрица Чжу слегка опешила. Ей стало не до речей Фучан. Отложив кисть, она нахмурилась:
— В чём дело?
— Это… — госпожа Цзинь украдкой взглянула на Чжу Янь, стоявшую на ступенях, — из-за госпожи Янь…
— Что?! — взгляд императрицы постепенно наполнялся нетерпением. — Опять из-за этого! Сколько раз он уже ходил в императорский кабинет? Всё по одному и тому же поводу, как его отцу не взбелениться?! — Императрица злилась, что её сын не оправдывал ожиданий. — Будь он умнее, подождал бы, пока гнев императора утихнет… Ладно, ладно, пусть сам разбирается. Уж и говорить-то об этом не хочется.
В такой ответственный момент Чунь всё ещё витал в любовных грёзах, отчего у неё просто не оставалось места для гнева. В роду Чжу не одна лишь Янь, взять в жёны другую — ничего страшного. А упорно цепляться за Янь — значит наживать себе врага в лице собственного дяди. Главное сейчас — разобраться с проблемой Ли Ло!
Чжу Янь всё это время стояла на ступенях, почтительно опустив голову. Услышав весть о том, что Первого принца отчитали, она подняла лицо, на котором застыла лёгкая тревога, и шагнула вперёд:
— Ваше Величество, Янь осмеливается просить… просить аудиенции у Его Величества.
Императрица взглянула на неё и, увидев на лице племянницы беспокойство и раскаяние, спросила:
— Что стряслось, Янь?
— Если Первый принц пострадал из-за меня, Янь не сможет простить себя. К тому же я хочу умолять Его Величество оказать милость…
Императрице стало ещё тяжелее. Мысли о том, что Ли Ло сейчас в милости, не давали ей спать, так что когда же ей ещё заниматься брачными планами племянницы с Чунем? В конце концов, та была всего лишь боковой невестой. Она вздохнула:
— Янь, я знаю, ты добрая девочка, и сердце твоё лежит к Чуню, и ты хочешь, чтобы император побыстрее вас благословил. Но ведь ты сама слышала госпожу Цзинь: император заперся и никого не принимает. Пойдёшь туда — разве что постоишь под солнцем, больше никакой пользы.
Но Чжу Янь стояла на своём:
— Прошу Ваше Величество, позвольте мне попытаться.
Императрица, уже измотанная её упрямством, но не желая срываться на племяннице, нехотя сдалась:
— Что ж, ступай. Только смотри, не ударься в глазах от солнца. Пусть Лулин понесёт над тобой зонт.
— Благодарю Ваше Величество.
Едва Чжу Янь вышла, императрица Чжу фыркнула:
— Всё равно она императора не увидит! Разве что дойдёт до императорского кабинета и обратно вернётся. Упрямица, прямо в меня, пока не стукнется лбом о стену, не угомонится. Пока сама не услышит от императора «нет», ещё подумает, будто я её обманываю!
***
Стояла невыносимая жара, и даже с наступлением осени солнце палило нещадно. На лбу Чжу Янь выступили капельки пота, и она почти бежала по дворцовой дороге. Лулин, едва поспевая, прикрывала её зонтом.
Чжу Янь изнывала от зноя, всем существом желая вернуться в покои и отдохнуть в прохладе. Но она знала: сейчас её единственный шанс передать весточку, и упускать его нельзя.
Вскоре она достигла императорского кабинета. Глухо закрытые двери из красного дерева, слуги и евнухи, молча стоящие с поникшими головами у восточной галереи. Господин Мяо, служащий при императорском дворе, дремал в тени под карнизом, прищурившись. Заметив Чжу Янь, он преградил ей путь:
— Госпожа Янь, вы не вовремя, Его Величество отдыхает после полудня и никого не принимает.
Чжу Янь бросила взгляд на Лулин позади и тихо взмолилась:
— Мне нужно кое-что передать одному высокопоставленному господину. Умоляю, господин Мяо, сжальтесь.
Господин Мяо прищурился ещё сильнее:
— О каком господине изволите говорить?
— Да перестаньте прикидываться, что не понимаете! — Чжу Янь бросила на него сердитый взгляд. — Сделайте одолжение!
Господин Мяо рассмеялся:
— Ах, ах, госпожа Янь, как я посмею прикидываться непонимающим перед вами? Понял, понял, вы хотите передать весточку тому высокопоставленному господину!
— Раз уж поняли, тогда передайте ему вот это. — Чжу Янь достала из рукава нефритовую шпильку с кизилом и пару золотых браслетов и протянула ему. — Прошу, окажите услугу.
Господин Мяо взял шпильку, украдкой оценивающе взглянул на неё и сунул в складки одежды. Тут же его старое лицо расплылось в улыбке:
— Видите ли, Его Величество отдыхает, а я, ничтожный, не смею беспокоить. Может, вернётесь?
— Господин Мяо, — Чжу Янь метнула на него колкий взгляд и понизила голос, — вещи обязательно должны дойти до адресата.
— Можете не сомневаться, госпожа Янь, — заверил он.
Чжу Янь ещё немного постояла у входа в императорский кабинет, затем развернулась и спустилась по ступеням. Придерживая подол, она с досадой прикусила губу и бросила Лулин:
— Ну и что это за господин Мяо? Забрал мои вещи, а меня внутрь так и не пустил! А ведь та шпилька из превосходного нефрита, стоила бы целых десять таких евнухов, как он!
Услышав это, Лулин поспешила успокоить её:
— Успокойтесь, госпожа Янь, разве не всегда эти скопцы таковы: на словах одно, на деле другое. Суёшь им золото и серебро, а они ещё и брезгуют!
Чжу Янь вспылила:
— Просто возмутительно! Кто он такой, чтобы меня задерживать!
Ругаясь вслух, в душе она мысленно добавила: Прости, господин Мяо, прости.
***
Нефритовая шпилька Чжу Янь вскоре оказалась в руках у того, кому была предназначена.
Во дворце Чандин только-только зажгли вечерние огни. Ли Ло стоял у окна, в правой руке зажав присланную господином Мяо шпильку с кизилом, и медленно перекатывал её в пальцах. Эта шпилька разбилась во время весенних конных игр, затем он починил её, добавив узоры в виде кизила, и вернул Чжу Янь.
Просто так, без причины, она бы не стала присылать её обратно — наверняка в этом был какой-то умысел.
Он опустил взгляд на шпильку. Та была разломана на несколько частей, но он склеил их рыбьим клеем. Если приглядеться, можно было заметить, что трещины теперь казались глубже и грубее.
Ли Ло нахмурился, слегка стукнул шпилькой о край стола — и некогда прочно склеенная шпилька снова распалась с лёгким звоном. Из полой сердцевины выпал крохотный свёрток бумаги. Развернув его, он увидел строчку, исписанную мельчайшими, словно рисовые зёрна, иероглифами.
— «Будь осторожен с башней Шоусиньта…» — пробормотал Ли Ло, в глазах его мелькнуло понимание, а уголки губ тронула лёгкая улыбка.
В этот момент вошёл господин Ин с только что заваренным чаем и, видя улыбку хозяина, спросил:
— Ваше Высочество, случилось нечто радостное?
— Не то чтобы радостное, — Ли Ло убрал записку, вложив её в книгу. — Я давно предполагал, что кто-то захочет устроить неладное на башне Шоусиньта. Теперь это подтвердилось — разве тут радоваться?
Перед церемонией жертвоприношения Небу главный жрец должен взойти на башню Шоусиньта для поста и очистительных омовений. Башня высотой в три-четыре этажа, и подняться на неё можно лишь по единственной винтовой деревянной лестнице. Поскольку двери её открываются лишь раз в пять лет, никто не знал, в каком состоянии та лестница — цела ли, прочна ли, не прогнила ли. Один неверный шаг — и падение если не смерть, то тяжкое увечье. Поэтому следовало заранее послать кого-то проверить и починить её.
— Тогда почему Вы улыбаетесь? — спросил господин Ин, наливая чай. — Позвольте этому ничтожному предположить, не связано ли это отчасти с госпожой Янь?
Ли Ло, видя, что тот догадался, не стал отрицать:
— Связано, — он взял снова расколовшуюся шпильку. — Сейчас ей во дворце Циъян, должно быть, несладко. Нам нужно поторопиться, иначе Янь и впрямь может не поздоровиться. Кстати, как обстоят дела с няней?
Господин Ин, услышав вопрос о няне Хуань, поспешил с ответом:
— Отвечаю Вашему Высочеству, всё готово. Когда через два месяца придворное управление будет отпускать служанок, мы отправим сестру Хуань вместе с ними. На её родине никого из близких не осталось, поэтому этот ничтожный велел приобрести для неё усадьбу неподалёку от столицы и приготовил сумку с серебром на старость, дабы она могла спокойно прожить свои годы.
Выслушав обстоятельный ответ, Ли Ло кивнул:
— У неё со зрением плохо, не забудь найти лекаря, пусть её осмотрит. Няня вырастила меня с малых лет, я ей бесконечно благодарен.
— Сестра Хуань в душе тоже бесконечно благодарна Вашему Высочеству, — сказал господин Ин. — Если бы не ваша забота, ей бы не удалось так спокойно дожить в дворце до этих лет. Теперь же, получив ваше позволение покинуть дворец и безмятежно встретить старость, она и вовсе не находит слов от признательности.
Произнося это, господин Ин чувствовал некоторую неловкость.
Путь Пятого принца в будущем сулил лишь растущие трудности. Няня Хуань провела с Пятым принцем более десяти лет, но теперь она в годах, зрение слабеет, движения уже не те. Пятый принц опасался, что в будущем, среди дворцовых бурь и интриг, её могут впутать в беду, потому и решил отправить её из дворца на покой. Однако няня Хуань не очень-то хотела уходить: хоть ныне Пятый принц и приподнялся немного, в её глазах он навсегда оставался тем жалким юношей в инвалидной коляске, нуждающимся в том, чтобы ей подносили чай и подавали воду, в неустанной заботе. Услышав, что её собираются отпустить, она забеспокоилась, засуетилась по комнате, причитая: «Если я уйду, кто же будет заботиться о Его Высочестве?»
Несмотря на это, Пятый принц твёрдо решил отправить её из дворца. Во-первых, няня Хуань и впрямь достигла возраста, когда пора предаться спокойной старости. Во-вторых, ежели останется во дворце, её простодушная натура на грядущем пути может принести ей лишь страдания.
— Няня Хуань больше ничего не говорила? — спросил Ли Ло.
— Говорила, говорила, — поспешил ответить господин Ин, выкладывая последнюю просьбу няни Хуань. — Она сказала, что единственное, о чём мечтает в этой жизни, — это увидеть, как Вы, Ваше Высочество, женитесь и обзаведётесь потомством. Она не просит позволения служить Вам дальше, лишь надеется, что Вы поскорее найдёте супругу.
— Правда? — выслушав, Ли Ло тихо вздохнул.
Обновлено: 22.01.2026