— Госпожа предусмотрела всё как следует, — ответил юный евнух. — Госпожа Цзинь особо наказала выделить нескольких человек, чтобы проводили старшую госпожу Ло до усадьбы.
— Отлично, — сказала императрица Чжу, прикрыв веки и склонив голову на благовонную подушку. Она подняла мизинец, массируя висок. — Пусть Ло Ниншуан и несмышлёна, но семья Ло знает, что к чему. К концу месяца Янь совершит церемонию цзицзи, вот тогда и займёмся сватовством с обеих сторон. Впереди хлопот не оберёшься. Лишь бы род Ло проявил благоразумия и не учинил напрасных неприятностей.
Госпожа Цзинь, разминая императрице ноги, тихо спросила:
— Ваше Величество, мне кажется, с семьёй Ло всё ясно. А вот род Чжу… Вы хоть и говорили ранее со вторым господином и его супругой, но о положении наложницы так и не упомянули. Главная и боковая жёны — это разные статусы. Если во время сватовства вдруг выяснится, что госпожа Янь выходит замуж как наложница, не прогневается ли второй господин?
Императрица Чжу насмешливо приподняла бровь:
— Ну и что с того, что наложница? Мой брат с женой — люди гордые и высокомерные. Кроме моего Ли Чуня, во всей столице нет ни одного юноши, кто был бы им по сердцу. Да и ради благополучия рода Чжу необходимо выдать за Первого принца одну из дочерей. Даже если брат с невесткой воспротивятся, мой отец, вышедший в отставку, непременно даст согласие. Не о чем тревожиться!
Госпожа Цзинь поразмыслила и тоже нашла её слова резонными:
— Ваше Величество правы.
Дабы укрепить положение, роду Чжу надлежало непременно выдать одну из дочерей за Первого принца. И среди всех лишь госпожа Янь была ему под стать.
В зале Сяньюйтан мерцали огни; их мягкий свет струился сквозь бумажные окна в ночную тьму, ложась сияющим покровом.
///
В павильоне Юйцуйчжай Чжу Янь сбросила туфли, поджала ноги и устроилась на южном канапе, подперев щёку рукой и лениво листая книгу. Весь этот день она провела у пруда Фу Жун, так и не успев как следует ознакомиться с сочинением, заданным наставником Лю. Лишь теперь, вернувшись, она наконец раскрыла книгу и принялась бегло просматривать текст.
Циньэр, присев на стоявший рядом вышитый пуф, принялась чистить на коленях зёрнышки лотоса. Это занятие портило ногти, а потому доверять его госпоже было никак нельзя; поручить же дворцовой кухне — боялась, что те отнесутся спустя рукава. Куда надёжнее сделать всё самой, чтобы потом сварить летний освежающий отвар. Перебирая зёрнышки, она тихо молвила, не поднимая головы:
— Госпожа, Цайчжи говорила, будто сегодня у пруда Фу Жун старшая госпожа Ло снова вас прогневала.
Чжу Янь перевернула страницу, даже не взглянув на служанку:
— Ещё бы! Всем на неё наплевать, вот она и ищет, на ком сорвать дурное настроение.
Циньэр недовольно пробурчала:
— И что это за человек такая, старшая госпожа Ло! Если уж она и впрямь собирается за Первого принца, к чему тогда с вами препираться? В конечном счёте всё решают воля императрицы и самого Первого принца. Какая ей корысть вас донимать?
Циньэр желала заступиться за госпожу, но та вдруг с раздражением захлопнула книгу.
— Ничего ещё не решено, не болтай зря, — пробормотала она. — Кто знает, за кого в конце концов женится Первый принц?
От этих слов у Циньэр чуть не выскочили из рук лотосовые зёрна.
Неужели госпожа… не желает выходить за Первого принца?
Но ведь в конце месяца ей как раз исполнится пятнадцать, и после церемонии цзицзи императрица непременно испросит у Его Величества указ о браке. Помолвка госпожи с Первым принцем уже у самого порога, вот-вот свершится; и отец, и мать, и сама императрица — все уже сговорились. Разве может госпожа просто так отказаться?
Пока Циньэр предавалась тягостным размышлениям, снаружи вдруг раздался стук в дверь павильона Юйцуйчжай.
— Дома госпожа Янь? — донёсся голос.
Циньэр пошла отворить и увидела недавно прибывшую во дворец госпожу Цюй. Та держала в руках небольшой ларец и промолвила:
— Циньэр, это из дворца Чандин. Велели лично вручить госпоже Янь.
— Из дворца Чандин? — удивилась Циньэр, но всё же приняла ларец.
Едва дверь закрылась, Циньэр обернулась и увидела, как из-за жемчужной завесы выглянула Чжу Янь, с надеждой в глазах спросив:
— Это Пятый принц прислал?
Циньэр почувствовала, будто ларец обжёг ей пальцы. Ей даже захотелось спрятать его за спину:
— Госпожа, это тайный дар, против дворцовых уложений! Если императрица узнает, беды не оберёшься…
Но Чжу Янь не придала этому значения и потянулась за ларцом:
— Всё равно!
Вскрыв его, она увидела внутри два изумрудно-зелёных пера, показавшиеся ей до боли знакомыми. Присмотревшись, она не смогла сдержать весёлый смех: это же перья того глупого попугая, что твердил без умолку: «Как раз! Как раз!»
— И зачем Пятый принц прислал вам это? — недоумевала Циньэр.
— Он хочет меня порадовать! — рассмеялась Чжу Янь.
Вот уж не думала, что эта глупая птица, своим болтовнёй: «Как раз растолстела!» — выведет её из себя. Видно, не сдобровать ей, раз она угодила в руки Ли Ло!
***
С наступлением лета солнце становилось всё жарче день ото дня. На деревьях заливались цикады, изумрудная тень от крон падала на расписные карнизы, окутывая всё прозрачной прохладой. Отцвёл гранат, настал черёд цветения мелии; её тонкий, нежный аромат струился по саду.
В конце месяца Чжу Янь должна была совершить церемонию цзицзи. Согласно обычаям тех лет, девушка, достигнув пятнадцати лет, могла вступать в брак. Брачные узы касались не только судьбы самой девицы, но и благополучия всего рода, а потому были делом величайшей важности. Тем более для такой знатной семьи, как Чжу, да ещё и для единственной дочери главной ветви рода — здесь подход был и того строже.
Ещё два-три месяца назад мать Чжу Янь, госпожа Вань, отправила во дворец письмо, обстоятельно расписав все детали предстоящей церемонии: в качестве наставницы пригласили добродетельную госпожу Линь, а помощницей, по желанию самой Чжу Янь, должна была стать её родная двоюродная сестра Чжу Чань. Если ничего не помешает, в середине месяца Чжу Янь предстояло покинуть дворец и вернуться домой для подготовки к цзицзи. Императрица Чжу уже дала на то своё согласие.
Чжу Янь уже давно пребывала во дворце в качестве наперсницы, и с начала года ей ни разу не довелось по-настоящему пожить дома, лишь изредка перекинуться весточкой с родными. Оттого-то мысль о скорой встрече с давно не виденными отцом с матерью и сёстрами наполняла её сердце радостью.
Но едолько она вспоминала, что после цзицзи может быть объявлена её помолвка с Первым принцем, сердце её бесследно уходило в пятки.
Раз уж предстояло покинуть дворец, Циньэр принялась собирать нарядные платья и украшения, которые следовало взять с собой в дом Чжу. Перебирая вещи в сундуках, она меж делом болтала о дворцовых новостях:
— Слышала, во дворце Гуаньцзюй нынче несладко пришлось! Госпожа наложница первого ранга в гневе — по нескольку раз на дню изволит гневаться. Стоит служанке чуть промахнуться — как та тут же хмурит брови и обрушивает на неё брань.
Чжу Янь, сидевшая у южного окна над уроками, нахмурилась:
— С чего это она вдруг разгневалась? В последнее время никто из обитателей нашего дворца Циъян не чинил ей неприятностей. — Произнеся это, она заметила, что кисть почти иссякла, и, слегка нахмурясь, обмакнула её волосяной кончик в тушечницу.
— Кто ж её разберёт! — проворчала Циньэр. — Госпожа наложница изо дня в день словно на иголках. Кто сумеет проникнуть в её мысли, тот и впрямь святой окажется!
Услышав это, Чжу Янь подумала про себя: а ведь тот, кто прогневал наложницу, — Ли Ло.
Наложница всегда была мелочной и завистливой, не вынося, чтобы принцы или принцессы из других дворцов превосходили её собственных детей. Коль скоро Первый принц снискал благосклонность императора, с ним не подступишься. Но кого казнить Ли Ло? Прежде именно так всё и было: дабы ущемить Ли Ло, она едва не втянула в свои сети и саму Чжу Янь. И теперь, когда Ли Ло сумел поправить свои дела, разве может наложница не гневаться?
Пока они беседовали, за дверью послышался голос госпожи Цзинь. Та, отодвинув сплетённую из ароматных трав занавесь, заглянула внутрь и поклонилась:
— Госпожа Янь не занята? Господин Мяо ждёт у ворот — вас требуют к императору.
Чжу Янь и Циньэр переглянулись в изумлении:
— Господин Мяо?.. К императору?
При имени господина Мяо Чжу Янь представился образ улыбчивого старца — того самого старого евнуха с метёлкой из ячьих волос, что почтительно следует за императором, вечно украшая лицо маской подобострастной улыбки, будто с неба сыплются монеты. Прожив во дворце немало, она виделась с господином Мяо от силы пять-шесть раз. Дольше всего ей довелось беседовать с ним в день, когда тётушка-императрица впервые назначила её наперсницей принцессы Фучан. Тогда она, потупив голову, ждала у зала Сяньюйтан, пока императорская чета не завершит трапезу. И вот господин Мяо переступил порог и, сияя улыбкой, промолвил: «Вы, должно быть, госпожа Янь? Несомненно, редкая красота! На улице солнце печёт, а Их Величества ждут вас внутри. Прошу, входите, отдохнёте».
С чего бы это императору вдруг понадобилось её видеть?
Но воле императора не перечь. Чжу Янь поволновалась немного, но отложила кисть и послушно поднялась. У входа в павильон Юйцуйчжай она тихонько спросила госпожу Цзинь:
— Госпожа, не скажете, что случилось?
Госпожа Цзинь лишь загадочно улыбнулась:
— Господин Мяо изволил сказать, что Его Величество желает повнимательнее взглянуть на вас — каков ваш облик и нрав. Подумайте сами, с чего бы императору, обременённому бесчисленными заботами, вдруг вздумалось призвать вас для личной аудиенции?
Услышав это, Чжу Янь всё поняла — несомненно, дело в браке с Первым принцем.
Улыбка её поблёкла, а на сердце стало тяжко. Но она покорно покинула дворец Циъян и последовала за господином Мяо.
Солнце палило невыносимо, в глазах зарябило. Пройдя некоторое расстояние, она ощутила, как на шее выступила испарина. Господин Мяо, заметив это, промолвил:
— Скоро придём, госпожа Янь, потерпите немного. Солнце нынче злое, не ровён час, случится тепловой удар.
Чжу Янь подняла взгляд, окидывая окрестности. Эти боковые ворота, эти дворцовые переходы — дорога ведёт отнюдь не к императорскому кабинету, а, кажется, прямиком ко дворцу Чандин. С недоумением она спросила:
— Господин Мяо, куда это мы направляемся?
Господин Мяо приветливо улыбнулся:
— Не стану таиться — мы направляемся во дворец Чандин.
Чжу Янь изумилась:
— Во дворец Чандин? Господин Мяо, вы не шутите?
— Разумеется, нет, — заверил он.
Беседуя, они вскоре достигли дворца Чандин. Ворота его были заново перекрашены и ныне сияли золотом. Над входом висела табличка с надписью, обрамлённая узором из алых закрученных облаков, с иероглифами цвета молодой сосны — «Дворец Чандин» — исполненными величественной мощи. Взгляд, скользнув выше, узрел обновлённые кровли: зелёная глазурованная черепица поблёскивала на солнце, словно самоцветы, а по коньку выстроились в ряд мифические существа — черепаха и рыба-шивэнь, охраняющие покой и благоденствие обители. Вид у дворца был уже совсем не прежний.
— Госпожа Янь? Мы прибыли! — Господин Мяо окликнул её дважды, прежде чем она опомнилась и переступила порог.
Посреди внутреннего двора под засохшим персиковым деревом стоял император, погружённый в раздумья. Господин Мяо, отряхнув рукава, приблизился с докладом:
— Ваше Величество, младшая госпожа Чжу прибыла.
Император оторвался от своих мыслей и медленно перевёл взгляд на Чжу Янь.
— Подданная приветствует Ваше Величество, — поспешно присела в реверансе Чжу Янь, почтительно склонив голову.
— Поднимись, — молвил император, заложив руки за спину. — Ты и есть А Янь из рода Чжу? Подними лицо, дай на тебя взглянуть.
Она медленно подняла голову. Император окинул её оценивающим взором, и спустя некоторое время, нахмурясь, спросил:
— Твоё лицо мне знакомо. В тот день, когда Ло прихватило в сливовом саду, не ты ли, нарушив запрет, спасла его?
Чжу Янь на миг застыла в недоумении, в памяти всплыли события того дня. Она кивнула:
— Ваше Величество не ошиблись.
(Хотя на самом деле она тогда прокралась в сад ради принцессы Фучан, а Ли Ло, солгав о своей болезни, лишь выручил её перед императором.)
Император рассмеялся, и взгляд его смягчился:
— Вот как! Теперь я понимаю. Всё потому, что ты спасла Ло.
Слова его прозвучали странно, и Чжу Янь не могла взять в толк, что именно он «понял». Но простаку ли разгадывать мысли Сына Неба? Она могла лишь почтительно поддакивать.
Взгляд императора, обращённый на Чжу Янь, стал значительно теплее, утратив прежнюю холодную отстранённость. Он смотрел на неё с одобрением:
— Что ж, статен лик, осанка благородная. И впрямь прекрасная девица. Чем обычно занимаешься?
В душе Чжу Янь зашевелилось недоумение: к чему императору задавать такие вопросы именно здесь, во дворце Чандин? Неужели он вознамерился сосватать её за Ли Ло? Но как это возможно! Ведь Ли Ло страдает недугом ног, разве отец и тётушка променяют Первого принца на него? Но выказывать свои сомнения она не смела и ответила почтительно:
— Ваше Величество, подданная любит чтение. Также прилежит рукоделию, музыке и шашкам.
Император, заложив руки за спину, кивнул:
— К чтению ревностствовать — благое дело. Ло тоже любит книги. Как сказано в стихах: «Что есть богатство в доме? Свитки книг на полках стоят. В горнице высокой открываю их с утра — с мудрецами речь веду». Отец твой — Чжу Цзиньгуань, начальник Правого управления Императорской канцелярии? Человек учёный, и дочь воспитал достойно. Хорошо наставил.
От этих слов Чжу Янь и вовсе растерялась. Император, заметив её смущение, рассмеялся:
— Не робей. Звал я тебя сегодня не по своей воле. Ло, гостья пришла, не выйдешь ли побеседовать?
Едва прозвучали эти слова, из-за двери появился Ли Ло:
— Отец беседует столь оживлённо, сын не смел прерывать.
Обновлено: 22.01.2026