Ло Ниншуан стояла рядом и смотрела, как они перебрасываются то «кузиной», то «шпилькой». От этой картины у неё аж защипывало в сердце. Она истошно улыбнулась и сказала:
— Ваше Высочество, сегодня прекрасная погода, не пойти ли нам запустить воздушного змея?
Ли Чунь тотчас же согласился:
— Кузина, пойдём вместе запустим змея.
Но Чжу Янь не было никакого настроения, и она ни за что не хотела идти с ними, поэтому ответила:
— Старшая госпожа Ло — гостья, пусть Ваше Высочество отправится с ней. А Яньер ещё хочет составить компанию принцессе Фучан.
Что за шутки! Втроём запускать змея — непременно начнётся перестрелка взглядами и колкостями между ней и Ло Ниншуан, просто невыносимо!
Услышав её слова, Ли Чунь растрогался. Яньер и впрямь великодушна и рассудительна, знает, что Ло Ниншуан обидчива и мелочна, вот и сама уступает. Когда Яньер войдёт в его дом, нужно будет обязательно хорошо к ней относиться.
Решив так, он обратился к Ло Ниншуан:
— Тогда пусть кузина остаётся с Фучан, а мы с тобой пойдём запускать змея.
Чжу Янь одарила его искренней улыбкой и кивнула.
Лишь когда старший принц и Ло Ниншуан скрылись из виду, она наконец перевела дух. Оглядевшись, она заметила, что императрица Чжу с несколькими наложницами собралась у павильона и кормит разноцветных карпов в пруду Фу Жун. Девушка тут же юркнула прочь, словно подошвы её были намазаны маслом.
Вдоль берега пруда Фу Жун тянулся ряд плакучих ив; их тонкие зелёные ветви спускались к воде, словно занавес. Проходя за стволами ив, человек оставался лишь смутным силуэтом. Подобрав полы платья, Чжу Янь озиралась по сторонам и наконец заметила того, кого искала.
— Пятый принц!
На ивовой ветви висела маленькая золотая клетка, а в ней — попугай с изумрудным оперением и алым хохолком, чёрные глазки-бусинки живо бегали по сторонам. Ли Ло, взяв тонкую ивовую веточку, лениво дразнил птицу.
Он сменил одежду — теперь на нём уже не было прежнего поношенного синего халата. Вместо него — платье воронёной синевы с алой оторочкой, из гладкого шёлка, выглядевшее весьма благородно. Волосы были убраны в высокий пучок, скреплённый шпилькой, открывая лицо, чистое, как нефрит. Если прежде он был просто прекрасен, то теперь стал величествен. Глядя на него, Чжу Янь смутно почувствовала: будь его ноги здоровы, наверняка бы он стал тем юным господином, чья слава гремела бы по всей столице, и тогда Ци Чжияну бы не нашлось места!
Жаль только, калека.
Услышав голос Чжу Янь, Ли Ло повернул голову и с удивлением приподнял бровь:
— Яньер?
От того, как он её назвал, Чжу Янь резко остановилась, и по её щекам мгновенно разлился румянец.
— Что за… что за «Яньер»? — с напускной суровостью произнесла она, нахмурившись. — Мы ведь не родня и не близкие знакомые. Так называть меня — вызовет недоразумения у посторонних. Прошу вас, Ваше Высочество, зовите меня «вторая госпожа Чжу».
Ли Ло положил ивовую веточку себе на колени, и на его лице проступила лёгкая улыбчка. Он всегда был холоден, как лёд, весь — чистый и отстранённый, даже глаза его напоминали белые горы и чёрные воды. Но сейчас, глядя на Чжу Янь, его улыбка была совсем не ледяной — скорее, как снег на горной вершине, что под лучами солнца потихоньку тает.
— Что ж такого? Здесь же никого нет, — сказал он.
Чжу Янь огляделась — и правда, вокруг ни души. Она удивилась:
— Слышала, государь выделил вам больше десятка слуг — и служанок, и евнухов, целая свита! Почему же теперь никто не прислуживает?
Раз император и императрица теперь так о нём заботятся, почему же прислуга исчезла?
Ли Ло покачал головой:
— Непривычно. Лучше один господин Ин — и того достаточно. Да и вообще я привык к уединению, не люблю шума. От лишних людей только устаёшь.
Услышав «привык к уединению» и «не люблю шума», Чжу Янь почувствовала, как сердце её ёкнуло, и внутри зародилось беспокойство. Она криво улыбнулась:
— Раз Ваше Высочество любит одиночество, значит, Яньер не станет мешать.
И, произнеся это, медленно попятилась назад.
— Куда же ты? — Поднял он на неё глаза. — Ты ведь не чужая. Да и раз уж пришла, если я прогоню тебя, так ещё скажут, будто я чёрствый.
Чжу Янь вспыхнула от досады:
— Ваше Высочество, что это вы говорите! Я просто случайно проходила мимо! Откуда «специально»? Увидела, что здесь ивы красивые, вот и пришла посмотреть. Разве не говорится в стихах: «У лагеря Яфу ивы в тумане, у плотины императора Суя… у плотины императора Суя…» Как там дальше?
Она наспех вспомнила строчку из старинного стихотворения, но не подумала хорошенько — и теперь никак не могла вспомнить продолжение. Застряла на «у плотины императора Суя», повторяя эту фразу дважды подряд, и чувствовала себя крайне неловко.
— «У лагеря Яфу ивы в тумане, у плотины императора Суя четыре дороги ведут», — подхватил Ли Ло, медленно приподнимая уголки губ. — А дальше не скажу — сама запоминай.
Чжу Янь кашлянула:
— В общем, я просто случайно проходила мимо. Поняли, Ваше Высочество? Случайно. Совершенно случайно!
Ли Ло ещё не успел ответить, как попугай на ветке захлопал крыльями и закричал:
— Случайно! Совершенно случайно!
Чжу Янь замерла, чувствуя одновременно неловкость и желание немедленно ощипать эту птицу до состояния лысого петуха.
Проклятый попугай, не в том месте умничает!
Ли Ло еле сдерживал смех:
— Здесь и правда вид прекрасный: и пруд Фу Жун виден, и ивами полюбоваться можно. Раз уж пришла, не спеши уходить. Поучи попугая ещё паре слов.
Чжу Янь бросила на него взгляд, сложила руки в рукавах и поклонилась:
— Раз Ваше Высочество так приказывает, Яньер не смеет ослушаться.
С этими словами она взяла ивовую веточку из его рук и подошла к клетке. Попугай, гордо расправив перья, радостно кричал: «Случайно! Случайно!» — от чего Чжу Янь захотелось немедленно сунуть его в котёл.
Но мысли её были далеко не о попугае. Поделав вид, что занимается птицей, она незаметно поправила прядь волос у виска и, будто невзначай, спросила:
— Ваше Высочество… не кажется ли вам…
— М-м?
— Не кажется ли вам, что сегодня я чем-то отличаюсь от обычного?
Спросив это, она выпрямилась, словно красавица с древней картины: поза, походка, складки одежды — всё было выверено так, чтобы выглядеть наиболее выигрышно.
Ли Ло скользнул по ней взглядом — сегодня она и впрямь отличалась от обычного, была наряднее и пышнее. Чжу Янь всегда старалась быть незаметной, уступая принцессе Фучан, и потому одевалась скромно и просто, чтобы не затмить принцессу и не вызвать её недовольства. Но сегодня таких опасений не было: на висках красовались жемчуга и яшма, а наряд был подобран самый что ни на есть броский. Под верхним платьем цвета зелёной ивы, расшитым золотыми нитями, была надета узкая кофта нежно-жёлтого цвета и длинная юбка цвета зелёного крабового панциря, волочившаяся по земле. Всё вместе смотрелось крайне роскошно и ярко. Её лицо и без того было прекрасно, словно лотос или пион, и легко выдерживало такое обилие украшений. Однако, вся эта многослойность, кажется, несколько, кажется, несколько…
Ли Ло нахмурился и тихо сказал:
— Яньер, почему ты сегодня выглядишь… потолще прежнего?
Потолще прежнего?
Чжу Янь остолбенела.
Попугай тут же подхватил:
— Случайно! Совершенно случайно!
***
Чжу Янь и в страшном сне не могла представить, что её тщательно подобранный, многократно обдуманный и примеренный наряд удостоится от Ли Ло такой оценки — «потолще».
Это было невыносимо, просто невыносимо!
Она глубоко вздохнула, подавляя раздражение, и расплылась в сияющей улыбке:
— Ваше Высочество, Яньер, кажется, не расслышала… Повторите, пожалуйста?
Ли Ло прикрыл глаза наполовину, подперев подбородок ладонью, и неспешно произнёс:
— М-м, точно. Выглядишь несколько полнее.
Чжу Янь чуть не лопнула от злости.
Что это за человек такой!
Неудивительно, что прежде Ли Ло не пользовался милостью императора — наверное, государь, едва успев с ним перекинуться парой слов, тут же в гневе убегал!
Но Чжу Янь дорожила своим достоинством и не хотела, чтобы Ли Ло заметил, что с её выражением лица что-то не так, что она в ярости. Поэтому она крепко стиснула зубы и поспешила отвернуться, делая вид, что занята попугаем. А тот, радостно хлопая крыльями, весело выкрикивал:
— Полнее! Случайно! Совершенно случайно! Полнее!
Хрусть!
Ивовая веточка в руках Чжу Янь переломилась надвое.
Пока никто не видел, она бросила на попугая свирепый взгляд — каков хозяин, такова и птица! Оба нехорошие!
Но попугай, конечно, не понял её взгляда. Он по-прежнему беззаботно моргал своими чёрными глазками-бусинками и порхал по клетке, беспечный и невинный.
— Ты сердишься, Яньер? — спросил Ли Ло позади неё обычным тоном, будто ничего не замечая.
Чжу Янь перевела дыхание, развернулась с грациозной улыбкой и мягко ответила:
— Как можно? Если Ваше Высочество говорит, что Яньер потолстела, значит, у неё много счастья.
Она не могла позволить себе ударить в грязь лицом перед Ли Ло.
Ли Ло сказал:
— Я уж подумал, что ты разозлилась. Хотел утешить тебя парой слов, но, видимо, теперь не нужно.
Чжу Янь не удержалась:
— И чем же Ваше Высочество собиралось меня утешать? Говорите, не стесняйтесь.
Она не верила, что Ли Ло способен сказать что-нибудь приятное. Этот человек злопамятен и вечно любил её задевать.
Ли Ло неторопливо произнёс:
— Быть полной или стройной — в этом нет ничего важного. В глазах того, кому ты дорога, даже когда ты состаришься и поседеешь, утратив былую красоту, ты всё равно останешься прекрасной.
Чжу Янь слегка опешила.
«В глазах того, кому ты дорога, даже когда ты состаришься и поседеешь, утратив былую красоту, ты всё равно останешься прекрасной».
Она опустила глаза и мысленно повторила эти слова несколько раз — они звучали так приятно и трогательно, что гнев в сердце понемногу улёгся. Наконец, она неловко повернулась к нему и сказала:
— Ваше Высочество правы. Яньер приняла наставление.
Взглянув на него, всё ещё сидящего в инвалидной коляске, она вдруг подумала: возможно, будь Ли Ло здоров или останься калекой, был бы он в милости или в немилости — всё это тоже не имеет значения.
В глазах того, кому он дорог, даже если он навсегда останется прикованным к креслу или проживёт жизнь без власти и состояния, скитаясь по ветру, он всё равно будет прекрасен — ведь у него есть и искусные руки, вырезающие узоры на кизиле, и талант к сочинительству. Весь он сияет, словно прозрачная яшма.
Пока она так размышляла, попугай в клетке снова принялся выкрикивать:
— Полне-е-ела! Случайно! Полнее!
Чжу Янь: …
Ах, да! Она же хотела сказать, что Ли Ло и этот новый попугай, пожалованный ему императором, — хозяин и слуга — оба нехорошие!
— Рано или поздно я тебя сварю, — не удержалась она и пробормотала вполголоса.
Надо сказать, Чжу Янь обычно очень следила за своими манерами и никогда не позволяла себе таких дурных слов, тем более с птицей, ничего не смыслящей в человеческих отношениях. Но именно перед Ли Ло она такое позволяла.
Услышав её слова, Ли Ло стало ещё веселее.
Стоило Чжу Янь оказаться рядом, как ему постоянно хотелось смеяться, и он не мог сдержаться. Порой ему хотелось не только смеяться, но и дотронуться до бархатного цветка в её причёске.
Он уже начал прятать начинающую кривиться губу в улыбке, как вдруг Чжу Янь тихонько вскрикнула:
— Пятый… Пятый принц!.. Ваша нога… только что шевельнулась?!
Ли Ло мгновенно насторожился.
Чжу Янь вытаращила глаза и уставилась на его колени, будто на них расцвели цветы. Не отрывая взгляда, она бормотала:
— Может, мне показалось? Только что нога Вашего Высочества явно дёрнулась…
Ли Ло отвёл глаза и бесстрастно сказал:
— Тебе показалось.
Помолчав, он устремил взгляд вдаль и произнёс тихо, пустым голосом:
— С детства мои ноги не могут ходить. Я давно привык. Хотя никуда и не выбраться, но, пока есть книги в руках, всё равно что пройти десять тысяч ли. Скучать не приходится.
Услышав это, Чжу Янь одновременно удивилась и усомнилась.
Ли Ло говорил так уверенно — неужели она и впрямь ошиблась?
Но ведь только что, когда он не смог сдержать улыбку, его нога явственно дёрнулась! Она видела это совершенно отчётливо. Просто это движение длилось мгновение — и всё затихло.
Она пристально смотрела на его ноги, хмуря брови, а в сердце её поднялась буря.
Если…
Если ноги Ли Ло и впрямь начали подавать признаки улучшения, если он может двигаться, а впоследствии даже снова ходить, не значит ли это…
Что ему больше не придётся оставаться в пределах дворцовой стены, прикованным к креслу? Он тоже сможет увидеть пейзажи внешнего мира? На зелёном поле для поло он тоже сможет оседлать коня и помчаться во весь опор, бок о бок с другими?
— Ваше Высочество, я уверена — мне не показалось, — серьёзно сказала она. — Неужели ваши ноги начали поправляться?
Ли Ло поднял на неё глаза, его тон оставался безразличным:
— Не поправляются. Всё так же, как было.
Обновлено: 22.01.2026