**Глава 80. Я видел твою отрубленную голову. Что мне сталь врага, когда в душе бушует вольный ветер?**
Линь Цзюэ смотрел на солдат налитыми кровью глазами. Левая сторона его лица была липкой и влажной. Кровь из пробитого уха непрерывным потоком стекала по щеке и капала с подбородка. Защитники Врат Юйхэн растерянно переглядывались, но винтовки не опускали. Стволы по-прежнему были нацелены на него, и казалось, солдаты вот-вот нажмут на курки снова.
В этот критический момент Чжоу Лянъюй вдруг рванулась вперед. Она обхватила Линь Цзюэ, прижав ладонь к его окровавленному уху, и яростно уставилась на солдат.
— Хотите стрелять — стреляйте в меня! — выкрикнула она. — Господин Линь уже спас множество наших людей. Он не лжёт! Если не верите, если вам так хочется убивать — убейте сначала меня!
Старуха обернулась к Линь Цзюэ. Он чувствовал её мозолистые, дрожащие руки на своём лице. В глазах женщины читалась такая нестерпимая боль и сострадание, словно ранили её саму.
— Господин Линь, больно тебе, да? — прошептала она. — Не терпи, родимый, закричи, если легче станет! Бедный ты мой, как же, должно быть, больно...
Линь Цзюэ, бледный как полотно, выдавил слабую улыбку и едва заметно покачал головой.
Тем временем от строя солдат отделились двое мужчин в форме, чьи знаки различия указывали на не самое низкое звание. По их знаку остальные бойцы, наконец, опустили оружие. Оба вышедших были молоды, их черты лица неуловимо походили друг на друга.
Один из них подошел вплотную, не сводя глаз с Линь Цзюэ.
— Я Чжан Чуньхэ... — глухо произнес он. — А за моей спиной — мой младший брат, Чжан Цзинмин. Нашего ротного действительно зовут Ван Суй. То, что ты сказал... это приказ генерала Тана?
Линь Цзюэ впился взглядом в лицо Чжан Чуньхэ, пытаясь совместить живого человека перед собой с той пожелтевшей фотографией из мемориала будущего. Как там было написано?
«Цзиньлин пал. Двое защитников города отказались сдаться. Спрятавшись в подбитом танке, они огнём из пулемета уничтожили отряд Демонических лис, убив несколько десятков врагов. Одному из них удалось вырваться из города; его спас житель деревни Цуйпин провинции Цзяннань. Позже он вернулся в строй и два года спустя пал в бою у переправы Дадукоу на болотах Юньмэн...»
Иностранный корреспондент успел сделать их снимок в те роковые дни в Цзиньлине.
Глядя на Чжан Чуньхэ, Линь Цзюэ вдруг невольно осклабился. Тени из музея наконец-то обрели плоть и кровь прямо перед ним. Он мягко отстранил руки Чжоу Лянъюй, показывая, что помощь больше не нужна, и, пошатываясь, сделал шаг навстречу солдату.
Чжан Чуньхэ инстинктивно напрягся. Перед ним стоял человек, обвешанный гранатами. В любой другой ситуации он бы выстрелил без раздумий. Но сейчас, глядя в лицо Линь Цзюэ, он не шелохнулся. Линь Цзюэ подошел почти вплотную, так что они могли слышать дыхание друг друга.
Линь Цзюэ аккуратно положил на землю гранату, из которой ранее выдернул чеку (и которая, к счастью, оказалась лишь демонстрационной уловкой), и посмотрел солдату в глаза.
— Чжан Чуньхэ... могу я тебе доверять? — Его голос дрожал. — Могу я верить тебе и твоему брату? Завтра Цзиньлин падет окончательно. Основные силы пойдут на прорыв. Врата Юйхэн заблокированы, у вас не будет шанса уйти. Что вы станете делать?
Взгляд Чжан Чуньхэ заледенел.
— Уличные бои, — отрезал он. — Умрём за родину. Мы не сдадимся.
Линь Цзюэ рассмеялся. Смех больше походил на всхлип, из глаз брызнули слезы. Это они. Это точно они.
— Всё, что я сказал — правда, — Линь Цзюэ тяжело перевёл дух. — Вы и сами знаете, что творится у Врат Тяньсюань. Завтра на рассвете Демонические лисы ворвутся в город. Если хотите, чтобы наши люди пожили подольше, делайте, как я сказал. Врата Юйхэн нельзя открывать сейчас, но и вечно держать их запертыми нельзя. Как только вражеский флот уйдет от Фуси — это ваш шанс. Мне нужно выйти из города. Мне нужно добраться до Башни Сирен на причале Янтарный. Оттуда я смогу следить за кораблями лис. Поверьте мне! Помогите мне!
Линь Цзюэ схватил Чжан Чуньхэ за воротник левой рукой. Его взгляд, полный решимости мгновение назад, теперь был почти умоляющим.
Чжан Чуньхэ замер. Он обернулся, обменялся взглядом с братом, а затем посмотрел на палатку, стоявшую в тени ворот. В этот момент полог палатки откинулся.
Наружу вышел немолодой офицер без фуражки. Вид у него был помятый и хмурый, на лице — многодневная щетина, а в зубах зажата дымящаяся папироса. Он размашистой походкой подошел к Линь Цзюэ и уставился ему прямо в зрачки.
— Как звать?
Линь Цзюэ на мгновение опешил.
— Линь Цзюэ... А вы — Ван Суй!
Ещё одна фотография из мемориала. Точнее, две. На одной — полный сил и надежд юноша. На другой — сущий ад: улица, уставленная кольями с отрубленными головами.
Ван Суй... комендант Врат Юйхэн. После падения города он возглавил остатки гарнизона в самоубийственном сопротивлении. Он погиб в переулке Уэй на улице Сюньван. Демонические лисы отрубили ему голову и выставили её на позор у арки Сюньван. Тогда вся эта улица была усеяна головами офицеров, отказавшихся склониться перед захватчиками.
Его предсмертное письмо было найдено и сохранено жителями Цзиньлина. Там было написано: «Настанет день, когда никто не заставит нас стоять на коленях, не оскорбит наших близких, не отрубит нам головы и не пронзит наших детей! Умираю в Цзиньлине с чистой совестью перед страной! Смеюсь, смеюсь и снова смеюсь! Что мне сталь врага, когда в душе бушует вольный ветер?»
Линь Цзюэ снова криво усмехнулся. Ван Суй смерил его взглядом. Этот парень улыбался так, будто оплакивал покойника. Офицер нахмурился.
— Улыбочка у тебя — краше в гроб кладут. Ты с детства такой жизнерадостный или только сегодня прорезалось?
Линь Цзюэ открыл рот, но лишь покачал головой. Чжан Чуньхэ повернулся к командиру:
— Ротный... что будем делать?
Ван Суй выпустил густое облако дыма и поскреб затылок.
— А что тут сделаешь? — проворчал он. — Выпустить его. На реке Фуси всё именно так, как он говорит. Врата Юйхэн и впрямь нельзя вечно держать на засове. Черт бы побрал этого Тан Юаньмина, он мне пел, что стоять будем насмерть. Я, дурак, поверил его байкам, иначе бы сам давно пост на Башне Сирен выставил.
Ван Суй раздраженно взъерошил волосы, но вдруг заметил, что Линь Цзюэ смотрит на него глазами, полными слез. От этого взгляда у старого солдата мурашки пошли по коже.
— У меня что, на лице что-то прилипло? Да, я знаю, дня три не умывался! Или я на твоего покойного родственника похож?
Линь Цзюэ часто замигал, прогоняя видение, и замотал головой. Ван Суй фыркнул.
— Тогда чего уставился? Мать твою, аж не по себе стало! Вон там, над мешками с песком, есть щель. Протиснешься. Иди, раз так приспичило...
Обновлено: 10.07.2026